Зима полностью вступила в свои права. Реки замерзли, водные пути на время прекратили свое существование. Но это не значит, что жизнь и торговля замерла. Напротив, как только погода выровнялась, по зимним дорогам тут же понеслись санные купеческие караваны.

Мы же завершили строительство нашего постоялого двора и уже вовсю принимали гостей на постой. Место сразу стало популярным, ведь только у нас предлагался весь комплекс услуг — и гостиница, и харчевня с недорогой и вкусной кухней, и баня, и складские помещения, и транспортные услуги.

Мы удачно расширили свою территорию, купив прилегающую к нашей соседскую усадьбу. Денег было достаточно, так как трофеев мы захватили знатно. Теперь у нас был доступ к реке, с собственным причалом и большим корабельным сараем, в который мы переставили нашего обслуженного «Кречета», законсервировав его до весны.

Безопасность подворья я тоже увеличил, наняв, по рекомендации Ходоты и Стояна, дополнительный десяток охранников. И холопов у нас прибавилось — купили еще работяг и разных специалистов.

Хузарин Езекия со своими воинами ушел из Полоцка на третий день после нашего возвращения. Мы расстались хорошими друзьями. Я снабдил его в дорогу припасами, заводными лошадьми, и отсыпал немного серебра. Весной, как вскроются реки, он обещал прийти к нам в гости со своими братьями.

После всех приключений, что с нами произошли, Талмат со своими печенегами однозначно решил остаться с нами и торжественно принес клятву верности. Торир и даны поступили также.

Мы весело отпраздновали день зимнего солнцестояния, или йоль, как его называют викинги, и принялись за усиленное обучение нашего отряда.

И пошли дни, полные изматывающих тренировок, спаррингов, учебных боев, стычек и схваток. Упражнения с холодным оружием сменялись стрельбой из лука, метанием ножей, копий и топоров. Сколько было измочалено щитов, затуплено мечей и секир, поломано копий, сулиц и стрел — не сосчитать. Если бы про нас снимали фильм, то все это можно было показывать отрывками и обязательно в музыкальном сопровождении группы Survivor с песней «Eye of the Tiger»33.

Помимо воинских и спортивных показателей, мы даже языки подтянули по максимуму, выучив и скандинавский, и печенежский, и угорский, и греческий, и латынь даже. Несколько человек делали упор и на медицину, чтобы быть помощниками Герасиму, а в случае необходимости и самостоятельно оказать помощь раненым. Вскоре мы уже настолько были натренированы и обучены, что дальше только настоящее дело могло повысить нашу квалификацию.

Успешно развивался и наш бизнес. Мы стали давать лошадей в прокат нашим постояльцам, купив еще десяток норегских животных у знакомого купца.

Помимо покупки холопов-работяг, мы наняли десяток молодых и красивых гулящих дев. Все-таки у нас гостиница и баня. Надо развивать полный комплекс услуг. Здесь такой бизнес предосудительным не считался, да и девки эти добровольно на такую работу пошли, по договору, с оплатой, питанием и проживанием. И даже с медицинскими услугами. Рабынь я все же постеснялся использовать, хотя мои родичи-компаньоны и не поняли моих заморочек. Но я настоял, что все будет на таких добровольных началах. Постояльцев же заранее предупреждали, что девы из свободных и вести с ними себя следует не как с рабынями.

Ведь рабыня — это вещь, которую можно сломать, попортить или совсем уничтожить, убить, заплатив потом за нее хозяину положенную цену. А со свободными, пусть и гулящими, такое не прокатит. Там вира совершенно другая будет, а то и казнить могут, если злой умысел установят.

Жестокие средневековые реалии. К которым я, кстати, уже привыкать начал, если честно. Законы-то здесь, в основном, были гораздо честнее, справедливее и проще, чем в моем времени.

Помимо всех этих реалий и правил, существовали еще и неписанные обычаи. Например, такой, что настоящему воину самолично невместно было заниматься торговлей и другими подобными делами. Не воинское это дело, как считалось, прибыль получать от занятия бизнесом. Мне лично, конечно, на такие понятия было наплевать с высокой вышки, но мои братья-ульфхеднары настояли.

Поэтому мы наняли в качестве купца-управляющего молодого и перспективного племянника Стояна — парня по имени Чеслав. Главным его помощником взяли еще одного племянника, но уже главного стражника Ходоты. Этого крепыша звали Ворон. Ходоту, кстати, князь недавно утвердил в должности сотника. На пиру в честь такого события мы с Вороном и познакомились. Ничего так, произвел положительное впечатление своей сдержанностью и рассудительностью. Проверим в деле, причем обоих племянников. Никому спуска не дам.

Формально Чеслав был старшим над Вороном, но я разделил их обязанности. Первого я поставил заправлять гостиничным комплексом, а второго — непосредственно торговлей, купеческими делами. Потом поменяем их местами, по итогам сезона, и посмотрим, кто лучше справится. Здоровая карьерная конкуренция. А через год окончательно решу, кто из них возглавит холдинг. Планы на развитие бизнеса у меня большие.

Под развитие торговли пришлось купить и третье соседское подворье, так как места откровенно не хватало. Покупку провернули через подставное лицо, того самого Ворона, чтобы нам самим сильно не выпячиваться перед местным купечеством и боярами. Бояре-то сами вовсю занимались торговыми делами, хотя и числились княжескими и дружинными людьми. Тоже через подставных лиц действовали. Но, кто нужно, обязательно об этом знал и мне рассказывал. Например, Ходота. Он вообще обо всем знал, что в городе происходит. И давно уже понял, что с нами дружить очень выгодно. Поэтому от нехватки информации мы не страдали, узнавая все стоящие новости первыми. А некоторые новости и слухи Ходота даже придерживал до поры, естественно, в нашу пользу. Как-никак, он тоже в доле, пускай и через племянника. Вот такая средневековая коррупция в эшелонах власти.

Да и так, Ходота оказался дядькой правильным, по своему честным, по крайней мере, с партнерами. И самое главное, что он стал полностью нашим. Ходота прекрасно понимал это, но нисколько не тяготился.

Как-то раз, он, находясь в подпитии, заявил:

— От князя щедрот ждать не приходится. Он забыл давно, что варягом был. Продался нурманнам своим с лехитами с потрохами. На безбедную жизнь в старости мне нужно самому зарабатывать, не надеясь на милость князя. Память у него короткая и щедрым его еще никто не называл. Случись что, не про какие заслуги не вспомнит, и, как шелудивого пса, со двора погонит!

Вот так, все просто и понятно изложил.

Все три наших подворья мы обнесли собственными крепкими стенами, не объединяя в одно. И ворота у каждого свои были. Но тайные подземные ходы прокопали, чтобы быстро перемещаться между усадьбами. Охрана тоже состояла из трех разных команд и подчинялась своим десятникам, не смешиваясь между собой. Вои знали только, что соседи дружественные и в случае проблем придут на помощь. Поэтому внутренние стены усиленно не охранялись, только внешний периметр.

Лекарь-ромей Герасим спелся с травником-кривичем Вторяком. Постоянно пропадали в сарайчике, который я выделил им под лазарет и лабораторию, и что-то там изобретали. Ветром оттуда периодически приносило разные запахи, как ароматные и насыщенные, так и вонючие и резкие. Но я не ругался, так как пользы от их изобретательства было много. Даже продажу наладили, открыв на торге соответствующую лавку. Опять через подставное лицо — нанятых свободных мужичка с бабой, семейную пару, бедных, но честных людей. Они в лавке и заправляли, принося немалый доход. Лекарства ведь всем нужны — кому чирей вывести, кому порез заживить, кому беременность предотвратить, кому нежелательный плод вытравить, кому зуб больной успокоить…

У заезжих силезских работорговцев удалось приобрести семейного холопа, златокузнеца по профессии. Купили дорого, но он того стоил. С помощью все того же Мороза и его строительной артели поставили неплохую кузню с еще одним отдельным домиком, куда кузнеца этого с семьей и поселили. Рядом с нашим привезенным из Смоленска кузнецом Осинником. Будут совместно творить.

По моим чертежам, устным пояснениям и под чутким руководством, кузнецы уже смогли соорудить отличный самогонный аппарат. Не очень производительный, но для нужд нашей медицинской команды сырья, в виде крепкого самогона, уже хватало.

Герасим со Вторяком оценили. Я подкинул им идею про настойки на самогоне, и они вовсю экспериментировали. И как дезинфицирующее средство я самогон внедрил. Скоро кузнец еще один аппарат сделает, и начнем гнать первак для личного употребления, а потом, возможно, и на продажу. Как пойдет — не знаю, но попробуем.

Посоветовавшись со своими родичами-ульфхеднарами, я решил обучать клинковому бою, метанию ножей и стрельбе из лука наших женщин. Причем в команду Айникки и Дарины зачислили еще нескольких подруг наших воев, пожелавших добровольно приобщиться к воинскому сословию. Получился женский десяток, который возглавила моя Айникки, оказавшаяся, между прочим, дочерью кирьяльского военного вождя. И по способностям к воинским наукам она оказалась самой расположенной, обучалась быстрее всех. Так что заслуженно командовала.

Про недруга Беляя, боярина Доброжира, мы не забыли. Пользуясь нашими разнообразными связями, приобретенными в Полоцке и окрестностях, мы выяснили, кто именно из местных бояр является его родичем. Некий боярин Видан, как и говорил хузарин Езекия бар Кофин, был одним из доверенных лиц князя Драгомира. Местные купцы его не любили — боярин ведал снабжением княжеской дружины и для этих целей взимал налоги припасами, товарами и живностью. Жестко взимал. Да еще поговаривали, что большую часть себе присваивал. Под его же руководством находились княжьи кладовые и, соответственно, княжеские ключники. Распределял же снабжение этот боярин куда как не справедливо. Лучшее выделял нурманнским воям воеводы Ингвара, а то, что останется, похуже, остальным дружинникам. Это было интересно, на этом можно будет сыграть, когда настанет время партии Бермяты поднимать восстание. Обделенных можно будет попробовать перетянуть на свою сторону.