Через четыре дня наш отряд покинул Полоцк и пошел по направлению к Смоленску. Двенадцать всадников с шестью заводными лошадьми, гружеными снаряжением и вещами, необходимыми в походе, и две телеги с товарами. С собой мы взяли четырех холопов покрепче, которые будут управлять телегами, обихаживать лошадей, прислуживать нам, а заодно и грузчиками поработают.

Нам предстояло провести пять дней в пути, с четырьмя ночевками. Надеюсь, что не в лесу, не хотелось бы мерзнуть на свежем воздухе. Я рассчитывал останавливаться на ночлег в деревнях, чтобы дать полноценный отдых и людям, и лошадям. Думаю, что за небольшое количество серебра местные жители не откажутся приютить несчастных путников. Если, конечно, не испугаются отряда грозных воинов. Ну, не захотят — тогда заставим.

Я взял с собой и Грома, который уже традиционно кружил в небе, высматривая опасности, подстерегающие нас впереди. Завидев встречные или попутные караваны, кречет подавал сигнал своим крекотанием и приземлялся ко мне на плечо.

Лошадей мы не гнали, ехали в спокойном темпе, остановившись днем ненадолго, только чтобы перекусить. Ночевать мы решили в одной небольшой деревеньке, стоявшей на берегу реки, которая должна встретиться нам по пути. Как раз к вечеру, по моим расчетам, ее и достигнем.

Я немного ошибся — солнце уже почти зашло за горизонт, а деревня все не появлялась. Пропустить мы ее не могли, так как дорога шла практически по берегу реки, плавно повторяя ее изгибы. Просто наша скорость была невысока, по всей видимости. Да и не страшно, скоро прибудем.

Наконец, лес начал редеть, переходя в рощу, и мы заметили дым, поднимающийся над деревьями впереди. Костры так не дымят, это был явно пожар. Что-то там случилось. Значит сходу мы туда входить не будем, нужно провести разведку. Очень похоже, что на деревню напали.

— Всем занять оборону! — скомандовал я. — Одеть брони, приготовить оружие! Аудульф, Йонаш, идете со мной на разведку. Беляй, остаешься за старшего.

Все спешились и принялись облачаться в доспехи.

Мы втроем легким бегом выдвинулись в сторону деревни, скрываясь за деревьями. С собой взяли только мечи и луки, броней не одевали, чтобы сохранить скорость передвижения.

Роща постепенно перешла в кустарник с еще не осыпавшимися желтыми и бурыми листьями, после которого начинались очищенные поля и виднелись дома. Так и есть — нападение, горели пара сараев и хлев на отшибе. Среди домов сновали вооруженные люди, сгоняя местных жителей к центру деревни. Тут и там виднелись лежащие на земле тела убитых. Приличная такая деревенька по тутошним меркам, дворов на двадцать.

— Десятка три в отряде, — прошептал Йонаш. — Пройдем мимо?

— Двадцать девять я насчитал, — поправил угра Аудульф. — Вон тот — главный, в закрытом шлеме, он командует.

Ульфхеднар указал на высокого воина в шикарных доспехах, бликующих в последних лучах заходящего солнца. Воин стоял на центральной площади, хорошо видной из нашего укрытия и махал руками, явно раздавая указания своим людям. Рядом с ним топтались двое здоровенных латников, бывших, по всей видимости, при нем за телохранителей.

— А, нет, еще трое от реки идут. Значит, их тридцать два, — добавил норег. — Сильный хирд!

— Думаешь, что это нурманны? — спросил я, хотя и сам видел доспехи и оружие северян.

— Ну а кто же еще тут озорничать станет? Сейчас пограбят, всех вырежут, а потом к князю в Пальтескье в дружину наймутся, как ни в чем не бывало! Туда и идут, скорее всего, — ответил Аудульф и продолжил, размышляя вслух. — Интересно, а корабль у них имеется? Не пешком же они сюда пришли. Жаль не видно, что там на реке. Вот бы нам этот трофей! Ходили бы как люди, на своем драккаре, а не верхом на лошадях задницу отбивать!

— Размечтался, ульфхеднар! — я даже рассмеялся. — Нас всего двенадцать, а их сколько? Ты как этот трофей добывать будешь? Это тебе не лехиты, а викинги!

— Ну и что? — удивленно спросил норег. — И не таких бивали! Дождемся темноты, они перепьются, заснут, а мы и нападем!

Вот отморозок! Ему все равно, похоже, сколько врагов, лишь бы в драку ввязаться.

— Надо подумать! Йонаш, остаешься здесь наблюдать, а мы обратно к нашим, посоветуемся и подумаем, что делать.

Мы с Аудульфом побежали назад.

Коротко обрисовав ситуацию, я спросил, кто что думает по этому поводу. Мнения разделились. Молодежь, конечно, рвалась в бой. Аудульф их поддерживал. Талмат со своими предложил отойти подальше в лес и переждать, пока викинги уйдут.

— Надолго они тут не задержатся, место проходное. Если узнает кто, что они тут грабежами занимаются, гнать будут всей дружиной, пока не забьют!

Осторожничает бывший тысяцкий. Оно и понятно, всех своих растерял, теперь на воду дует.

— Телеги не спрячешь, — возразил Беляй. — Следы все равно останутся, да и лес уже не такой густой, зима на носу, листьев почти не осталось, а далеко в чащу не уйдем, застрянем. А вдруг они не на корабле, а пешком по дороге пойдут? Точно на нас выйдут! Может обойти попробуем?

— Мимо все равно не пройдем, дорога одна, с телегами нечего и думать в обход идти, сам же говоришь, что застрянем, — возразил уже я. — Только если ночью тихонечко проскочить, да вряд ли получится — колеса поскрипывают, услышат нас их часовые.

— Тогда только бить! — воскликнул ульфхеднар. — Чего тут думать?

— Похоже, что так. Другого выхода я не вижу. Да и людей жалко, вырежут же всю деревню викинги! Тогда ждем ночи, когда они напьются и спать завалятся, и нападаем. Талмат, что скажешь?

— Можно попробовать. Лучники часовых снимут тихонько, а дальше подкрадемся и спящих побьем. Только лица и руки грязью вымазать надо, чтобы не светились. Вам — особенно, блондинчики! — степняк ткнул рукой в Аудульфа с Беляем и заржал.

Ну, если шутит, значит не все потеряно.

— Хорошо, так и поступим! Беляй, бери Мала и бегите к Йонашу, смотрите там за деревней. Сменим вас через пару часов. Остальным спать пока!

Упрашивать никого не пришлось, перед битвой отдохнуть следует, это всем понятно. Но отошли все же немного от дороги, распрягли лошадей и, завернувшись в теплые плащи, задремали, выставив одного бойца в охранение. Хорошо, что еще дождя или снега нет, сухая погода стоит.

В полночь мы с Аудульфом и Талматом отправились к нашим наблюдателям.

Все было тихо. Точнее, тихо было у нас, а в бедной деревеньке орали очень даже громко. Нурманнское веселье в самом разгаре. Викинги вовсю раскулачивали местных жителей, выведывая разными зверскими способами, где они прячут свое добро. Повсюду слышались крики, вопли и стоны несчастных. Причем часть разбойников занималась непосредственно допросами, часть рылась по домам в поисках наживы, а ярл вместе с приближенными уже отмечал радостное событие на самом большом дворе, принадлежащем, по всей видимости, местному старосте.

— Медлить больше нельзя! — сказал я. — Они, как закончат допросы и узнают обо всех тайниках, людей просто вырежут! Предлагаю разделиться на две группы и атаковать. Талмат! Тебе со своими ведь верхом сподручнее будет, так?

— Верно! Мы с седел их стрелами засыплем, а вы с другого края тихо зайдете. Это замыслил?

— Это. Мы с противоположного конца подберемся и начнем с тех, кто по дальним дворам шарится. А вы отсюда наскочите и насквозь через деревеньку пролетите, стреляя во всех, кто в доспехах двигается. Постарайтесь по местным не бить! Сможете в темноте разобраться?

— Не беспокойся! — гордо вскинул голову степняк. — Мы по звуку воина определить можем и с закрытыми глазами стрелы метать!

— Тогда так и поступим. Мал, беги в лагерь, зови всех наших. Печенегам скажи, чтобы верхом сюда тихо шли.

— Сам с парнем схожу, — заявил Талмат. — Мои вои его могут не послушать. Будем здесь твоего сигнала ждать. Вороном каркнешь два раза, мы вихрем полетим.

— Осторожнее, Талмат! Если давить начнут, отходите в лес. Вы мне живые нужны!

— Тебе тоже удачи, бек28! Скоро увидимся!

Талмат и Мал скрылись в ночном лесу.

Через десять минут подошли все парни, неся с собой наши доспехи и оружие. Мы вымазали лица и открытые части рук грязью вперемешку с сажей, облачились, подтянули снаряжение и, низко пригнувшись, заскользили в обход деревни. На наше счастье, хоть яркой луны не было. Лишь тонкий серп месяца едва освещал округу. Иначе по распаханному полю мы не прошли бы так свободно, нас наверняка бы заметили. У крайних домов мы вообще легли на землю и до первого амбара ползли по-пластунски.

Собравшись у задней стены я оглядел своих воинов и осторожно высунулся из-за угла, чтобы оценить обстановку. В ближайшем к нам дворе, обнесенном низким заборчиком, какой-то разбойник распластал прямо на земле девку и громко хохоча пытался раздвинуть ей ноги. Ишь ты, эстет, плащик подстелил!

Несчастная деваха сопротивлялась из последних сил. Рядом гоготали еще двое викингов, ожидая очереди и давая разные полезные советы своему товарищу.

Щелкнули три тетивы и три стрелы просвистели в воздухе, поразив врагов. Обоим советчикам стрелы попали в глаз, и они тяжелыми кулями осели на землю, не проронив ни звука. Насильнику же стрела вошла в затылок, он крякнул и обмяк прямо на девке, придавив ее всей своей немаленькой тушей.

Я громко каркнул два раза, подавая Талмату сигнал к началу атаки.

— Аудульф, Беляй, Йонаш, вы со мной! Остальные на крыши и бейте оттуда стрелами! В рубку не лезть, молодые, по верхам прыгайте и друг друга прикрывать не забывайте! — скомандовал я и ринулся вперед, вытаскивая из ножен меч.

Молодежь пусть с высоты воюет, дистанционно, рано им еще с викингами в рукопашной тягаться. Так и пользы больше будет, и мне спокойней.

В следующем дворе семеро нурманнов пытали хозяина с хозяйкой. Посередине двора горел небольшой костер, в котором изверги калили железо для допроса. В углу жались четверо перепуганных ребятишек, рядом валялись несколько тел убитых холопов.

Доспехи наши очень похожи на нурманнские, так сходу, да еще и в темноте, не отличишь. Поэтому мы открыто, не торопясь, подошли к группе разбойников, изображая из себя их соратников, и стремительно набросились на них. Викинги не ожидали такого поворота событий и упустили момент нашей атаки. Ее итогом стали два трупа со снесенными напрочь головами и двое покалеченных, свалившихся на землю со страшными ранами. Оставшаяся троица успела схватить свое оружие и сбилась в кучу, приняв защитные стойки.

Слева от меня завыли волками Аудульф и Беляй, входя в боевую ипостась ульфхеднаров. Завертелись их мечи, засвистели в воздухе, засверкали смертоносными отблесками, как будто разгоняя темноту вокруг. В принципе, сохранять тишину уже не было смысла, так как наши противники громко заорали, а с другого конца деревни послышался топот копыт и дикий визг вперемешку со свистом — это ворвались печенеги, разбрасывая на скаку стрелы.

Я швырнул метательный нож, целясь викингу в лицо, и сразу атаковал своего противника. Викинг ловко отреагировал, срезав нож боевым топором, и отбил мой удар клинком, тут же попытавшись достать меня по ногам. Я высоко подпрыгнул и со всей силы рубанул сверху, держа меч обеими руками. Такой удар итальянцы называют ударом сокола. Я неожиданно вспомнил, что в каком-то историческом фильме это слышал. Разбойник выставил топор, чтобы парировать, но мой удар получился настолько мощным, что лезвие клинка разрубило топорище и с чавкающим звуком вошло в голову нурманна, развалив ее напополам вместе со шлемом.

Оставшихся двоих порубили в капусту ульфхеднары. Йонашу не досталось ни одного противника. Дико завывая, Аудульф с Беляем ринулись дальше. Им сейчас лучше не мешать и на их пути не оказываться, даже своим. Могут ненароком зарубить, они жаждут крови. Не берсерки, конечно, у которых совсем крышу в бою срывает, но все же…

— Слышь, мужик! — сказал я хозяину подворья, попутно разрезав веревки, стягивавшие его руки. — Прячь детей и сами прячьтесь! Еще ничего не закончилось!

Мужик понимающе закивал, растирая занемевшие ладони. Покалечить его не успели, похоже.

— Давай дальше! — крикнул я Йонашу, устремляясь вперед по улочке. Меч в ножны, а в руки лук с наложенной на тетиву стрелой с бронебойным наконечником.

Из-за угла прямо на нас выскочили трое громил, размахивая секирами и клинками. Стрела взвизгнула и почти навылет пробила грудь одного из них. Окровавленное жало наконечника вылезло из спины викинга. Хороший у меня лук, мощный, да еще и, считай, в упор выстрелил. Оставшиеся притормозили и заорали, призывая на помощь своих товарищей.

Отступить мы им не дали, насели на нурманнов, рубя клинками со всех сторон, как лопастями мельницы. Секиры их не спасли, мы нашинковали бородачей в мелкий винегрет и побежали дальше.

А вот следующий двор оказался тот, где ярл с ближниками за столом пировали. Они выскочили к нам с Йонашем навстречу и ринулись в бой. Одного я сразу снес стрелой, отбросил лук к забору, чтобы в пылу схватки его не затоптали, и выхватил меч и скрамасакс. Поработаю теперь двумя руками.

Йонаш сцепился с двумя разбойниками, на меня же насели сразу трое, в том числе и сам ярл, судя по доспеху. Точнее, ярл стоял чуть позади, выжидая удобный момент, чтобы пырнуть меня, и подбадривал своих воинов грозными криками. А вот двое викингов пытались меня срубить. Один махал секирой, а второй был вооружен мечом и держал в левой руке щит.

Я подпрыгнул, уходя от взмаха секиры, которая должна была отсечь мне ногу, и ткнул на развороте скрамасаксом под мышку негодяю. Сакс застрял между ребрами противника, пришлось его выпустить из руки. Я остался с одним мечом. Второй викинг попытался закрыть мне обзор своим щитом, выбросив его вперед, но я на эту уловку не купился, отклонился резко в сторону и ударил клинком снизу-вверх. Отрубил ему ногу чуть выше колена, не зря я за клинком постоянно ухаживаю и затачиваю. Вереща, он покатился по земле, выронив щит.

Тут же на меня бросился сам ярл, громила без шлема, с лохматой гривой. Да, этот обучен мечом махать очень качественно. И силищи он неимоверной. А я еще и подустал слегка, пот градом льется, вся рубаха промокла насквозь уже. Об атаке не может быть и речи, успеть бы увернуться от этих звериных ударов.

Достал он меня все же, отточенный клинок пропахал кольчугу на левом боку. Лопнули несколько колец, лезвие ощутимо чиркнуло меня по ребрам, легко разрезав и поддоспешную стеганку, и нательную рубаху.

Осознание того, что меня ранили, сильно разозлило. Я сменил тактику, резко перейдя в нападение. Все движения отдавались болью в боку, кровь текла активно, я почувствовал, что одежда под кольчугой пропитывается ей. Надо заканчивать, а не то я так кровью истеку. Я усилил натиск. Теперь уже ярлу пришлось уворачиваться от моих выпадов.

Кречет в очередной раз пришел мне на помощь. Он спикировал из темноты на голову ярла и вцепился в его космы когтями, попутно долбя острым клювом в макушку предводителя нурманнов. Для ярла это было настолько неожиданно и больно, что он даже заорал от испуга. Викинг замахал руками, пытаясь отогнать Грома. Кречет взлетел, возмущенно крекоча.

— Фюльгья! — крикнул я, вспомнив мудреное слово, произнесенное Аудульфом при нашем знакомстве.

Ярл побелел от ужаса и отступил назад. Я немедленно воспользовался его замешательством и кольнул прямо во всклокоченную бороду. Попал отменно. Если бы воин не шагнул назад, мой клинок выскочил бы у него из затылка. А так только щеку пропорол и выбил ему передние зубы. Может быть еще и язык задел, потому что ярл начал громко мычать. Но этого, естественно, хватило. Боль от такого удара должна была быть просто адской. Кровища изо рта хлынула потоком, заливая грудь ярла, облаченного в дорогой пластинчатый доспех. Викинг как будто споткнулся, качнулся вперед и налетел на мой меч, который я снова выбросил острием вперед в его мясистую шею. Готов.

Пущенная кем-то стрела пропахала своим жалом мой лоб. Кровь хлынула мне на лицо, заливая глаза. Я резко присел и развернулся, но увидел лишь, что Йонаш, тоже прикончивший своих противников, уже всадил копье в грудь стрелка, высунувшегося из-за угла сарая.

— Вроде бы победили, вождь! — произнес угр, прислушавшись. — Боя не слышно больше!

Действительно, раздавались только стоны и плач жителей. Ни звона железа, ни других звуков, присущих схватке, не было.

— Пойдем проверим! Надеюсь, что победили мы, — я осторожно двинулся по улице, держа лук наготове.

На главной площади деревеньки, если ее можно было так назвать, гарцевали печенеги, всматриваясь в темноту по сторонам. Врагов было не видать. Я окликнул Талмата издалека, чтобы не схлопотать ненароком от них стрелу, и вышел вперед.

— Вроде бы победили всех, да, Талмат?

— Кажется, что всех!

С ближайшей крыши спрыгнули наши отроки, все еще держа луки в руках. Все целые, на первый взгляд. Не зря я их наверх загнал, получается.

Я тут же отправил молодежь за нашими телегами и лошадьми.

— Где Аудульф с Беляем? Кто-нибудь видел их?

— Здесь мы! — оба ульфхеднара вышли из темноты. — Тоже целые, что с нами случится-то? А вот ты, хевдинг, похоже ранен!

— Все с ранениями ко мне! — приказал я. — Лечиться будем.

Спешились двое печенегов и заковыляли в мою сторону. Ранены, но на ногах крепко стоят. Это Карама и Балтычар получили повреждения. Одного зацепили стрелой, пронзив насквозь мясо на ляжке и не задев ничего жизненно важного, а второму, Балтычару, воткнули швырковый нож в плечо. Тоже ничего страшного, кость не задета. Мои ранения особого волнения также не вызывали.

Конечно, все это очень относительно, ведь антибиотиков здесь не было, поэтому любая рана, в теории, могла стать смертельной. Если в рану эту что-нибудь попало, например, кусок ткани, или клинок с наконечником стрелы несли на себе какую-нибудь дрянь, может случиться нагноение, заражение, и тогда пиши-пропало. В лучшем случае конечность раненую оттяпают, а в худшем…

Я, если честно, очень напрягся, потому что мои царапины, на первый взгляд пустячные, тоже могли привести к печальным последствиям. Первым делом желательно их промыть чем-нибудь дезинфицирующим. Например, выдержанным пивом. Крепче-то все равно напитков не найду здесь, до самогонки пока местные пейзане не додумались. Кстати, надо этот вопрос обмозговать как следует, хотя бы в медицинских целях. Да и в харчевне такая новинка может стать популярной. Домой приеду и с кузнецом поговорю, сможет он самогонный аппарат мне сварганить или нет. Скорее всего, что сможет, ничего сложного в его устройстве не вижу. Тут и не такие искусные вещицы делают. Но что-то я отвлекся, надо ранами заняться срочно.

Я крикнул собравшимся на площади местным, спрашивая, есть ли среди них знахарь или лекарь. Вперед вышел мужичок, тот самый, которого мы спасли с женой от пыток.

— Я лекарь здесь! — голос зычный, басовитый.

А сам обычный такой мужик, ни два, ни полтора, невысокий совсем, но крепенький, с длинными руками и здоровенными ладонями. Он быстро и со знанием дела осмотрел нас и вынес свой вердикт.

— Ничего страшного не вижу! Сейчас промою и перевяжу. Жира бы медвежьего еще, да только где его достать! У меня нету.

— Ну, это не проблема. В котомке у меня горшочек есть, сейчас телеги наши подъедут и возьмешь. А вот и они!

Я развязал свой заплечный мешок и достал емкость с целебным веществом.

— Пошли в дом, там нас лечить будешь! Держи, вот жир медвежий.

После лечения жиром и какими-то мазями, зашивания ран и перевязки, мы закономерно решили, что настало время заняться сбором и осмотром трофеев. Никто из крестьян, естественно, не посмел тронуть что-либо без разрешения. Ни тела убитых викингов, ни их вещи и оружие, ни их корабль. Не тронули даже то, что нурманны успели награбить у самих крестьян. Теперь все это — трофеи, и законно принадлежит нам.

Пока мы стаскивали все на центральную площадь, включая и трупы викингов, местные бросились готовить для нас угощение на ближайшем дворе. Варили кашу с мясом и похлебку в двух огромных котлах.

Среди побитых нурманнов обнаружилось трое живых. Сильно посеченных, порубленных нашими ульфхеднарами, но вполне дееспособных. Экспресс-допрос, болезненный и кровавый, показал, что хирд свейского ярла по имени Трюггви Волосатый действительно шел в Пальтескью29 наниматься на службу к князю. Увидев богатую деревеньку по пути, викинги решили развлечься и пополнить запасы продовольствия и товаров на продажу. Все в духе северных разбойников. Сопротивления со стороны крестьян никто не ожидал, поэтому дозорных не выставили даже у корабля. Все жаждали развлечений и если бы не мы, деревню после зверского веселья свеи планировали поголовно вырезать.

Ну что ж, все понятно. Пленников прикончили, нам они не к чему. Да и такие свидетели живые не нужны. А крестьяне будут молчать. Тем более, что я решил вернуть им большую часть припасов, чему люди были несказанно рады. Мы забрали только ликвидные товары — меха, пчелиный воск и мед, да еще несколько бочонков пива в дорогу. Все по справедливости, в качестве оплаты нашего труда и компенсации за полученные ранения. Староста не посмел возражать, продолжая нас благодарить и кланяться.

Естественно, что нашей добычей стали и все доспехи с оружием, снятые с поверженных нурманнов. Куча получилась здоровенная и тяжеленная. Пришлось реквизировать у сельчан две телеги, потому как в наши транспортные средства трофеи попросту не влезли. Но я за них заплатил, так что без обиды обошлось. Кстати, качество свейского железа порадовало, все мои парни прибарахлились за счет своих долей, которые быстро, но скрупулезно, подсчитали Аудульф, Беляй и Талмат. Теперь мы выглядели почти однородно, все в хороших доспехах, с лучшим оружием, как самый настоящий отряд дорогих наемников. Даже печенеги почти ничем не выделялись, разве что цвет кожи был потемнее, да разрез глаз слегка выдавал.

Серебра оказалось немного, небогатый был ярл, как и его воинство. Золота, за исключением толстой витой цепи, принадлежавшей Трюггви, не было совсем. Ее торжественно вручили мне, как вождю и воину, сразившему этого ярла, растерявшего свою удачу.

Пока все были заняты трофеями, мы с Аудульфом сбегали к берегу и быстро осмотрели ладью. Точнее, это была снекка на семь пар весел, крепкая и ухоженная. Ну вот, наконец-то у нас есть свой корабль. И покупать не пришлось! Осталось только решить, что с ней делать. Не обратно же в Полоцк идти, так можно и до снегопадов не успеть. Попробуем-ка ее здесь оставить, до ледостава вернуться точно успеем. Надо с местными договариваться.

На площади я нашел деревенского старосту, который через каждые три минуты нас благодарил за спасение, и отвел его в сторонку.

— Что ж, мы вас выручили, поэтому ты нам должен! — начал я. — Ладью нурманнов нужно спрятать до нашего возвращения. И упаси тебя боги, если ты ее потеряешь! Лучше вам тогда самим свою деревню спалить дотла и друг друга перерезать. Ты понял меня, старик?

— Понял, воевода, как не понять! Все сделаем в лучшем виде, утром покажу протоку, куда ее отогнать можно. Там сухим камышом закидаем, да ветками — ни в жисть с реки не увидишь. Не беспокойся, господин! Обратно-то когда вас ждать?

— Дней через десять вернемся! — я решил немного приврать для солидности и острастки. — По княжескому поручению в Смоленск идем, торопимся очень!

— Откушайте, воевода, а потом отдохните! — закивал старик, кланяясь. — А утречком ладью переставите и в путь! Лошадкам мы сейчас овса зададим лучшего и обиходим, как надо!

Я поблагодарил старосту и отправился ужинать. Заснули быстро, все устали после боя. Часовыми молодежь на крышу выставили.