Утром Бермята распрощался с нами и отчалил к себе в деревню. С ним за нашей долей серебра ушел Беляй. Бермята обещал, что его сопроводят обратно с хорошей охраной, как можно быстрее.

Перед отъездом Беляй отозвал меня в сторону и сказал:

— Пригляди за Дариной, Ратибор! Не давай никому обижать!

Я заинтересованно взглянул на парня.

— Я тебя правильно понял? М-м-м…

— Правильно! Нравится она мне!

— Вопросов больше не имею. Пригляжу, не беспокойся. Возвращайся скорее! — и добавил. — Айникки мою привези. И Грома не забудь. Ждем вас!

После отъезда наших родичей я наказал Аудульфу приобрести несколько холопов, желательно с нужными специальностями — гончаров, плотников, ткачих. Если кузнеца и каменщика с печником найдет, то совсем хорошо будет.

— Не скупись, — напутствовал я. — Нам специалисты здесь нужны, с полезными навыками, свинопасов в любое время найдем, а вот хороший гончар, например, всегда пригодится! У нас же постоялый двор здесь будет, посуды много понадобится. Будет свой гончар — нам выгоднее, чтобы миски с кружками не покупать. И не грусти! Вижу, что не очень по душе тебе такая жизнь. Как все обустроим здесь и работу наладим, чтобы доход приносила, так сразу ладью купим и в поход пойдем! Весной. Хочешь — на лехитов, или еще куда-нибудь…

— Лучше на поморян, они пожирней будут! — хохотнул норег. — У них купцы богатые. И бабы ладные и мясистые! А еще можно и зимой сбегать к кому-нибудь, на лыжах!

— Можно и зимой. Будут тебе и купцы жирные, и бабы мясистые! — махнул я рукой. — Дарина! А ты присмотри на рынке мастериц-ткачих, чтобы могли полотно соткать для скатертей и салфеток, и вышивальщиц каких-нибудь. И рубахи чтобы шить умели.

— Да, господин! — девчонка кивнула. — Найдем и таких.

— Да, вот еще что, — вспомнил я. — Приведите сюда мастера, который колеса и телеги делает, заказ у меня для него будет — Слободану коляска.

Аудульф с Дариной ушли.

Сам же я, вместе с Йонашем, принялся за тренировку наших отроков.

Гоняли мы молодежь до седьмого пота. Потом дружно умылись у колодца, и взялись за готовку обеда. Хорошо бы и пару кухарок нанять, кстати.

Когда обед был готов, и накрыт стол во дворе, с торжища вернулись Аудульф и Дарина. Они сходили на рынок очень удачно. Удалось приобрести гончара с семейством, состоящим из самого мастера, его жены, двух сыновей лет десяти, которые были подмастерьями у отца, а также двух дочек помладше. Я решил, что жена гончара будет пока кухаркой, а дочки ее смогут ухаживать за скотиной и помогать по хозяйству. Со временем обучим девок чему-нибудь полезному.

Еще одной замечательной покупкой были четыре ткачихи, молодые и симпатичные, на радость моим оболтусам-отрокам. Правда я парней сразу предупредил, что насилия не потерплю, все только по обоюдному согласию должно быть. Хотя, если честно, не думаю, что рабыни им отказывать станут, здесь так не принято. Воинов тут всё же очень уважают, даже таких молодых балбесов, как мои.

Следующим нужным приобретением оказался плотник, он же резчик по дереву, мелкий шустрый мужичок. Тоже с женой, в полную противоположность ему, крупной и высокой бабищей. Будет нам ложки с мисками вырезать и мелкие столярные работы делать, а жену его тоже в кухарки определим.

Хозяйственная Дарина купила еще и конюха, немолодого, но крепкого мужика из вятичей, здраво рассудив, что лошади у нас обязательно появятся.

В завершение Аудульф представил нам двух каменщиков, которые умели печи мастерить, что очень нам пригодится. Тоже с женами и тремя дочками. Этих женщин на общие хозяйственные работы поставим, белье стирать, двор убирать, воды натаскать, за скотиной ухаживать и так далее. Причем все они были самыми натуральными франками, уже очень неплохо болтавшими на старославянском языке. Надо будет их потом порасспрашивать, как же их сюда занесло. Заодно и французский язык попрактикую.

Ну что же, я остался доволен нашими новыми холопами. Теперь хозяйство можно считать полноценным.

Вскоре и мастер по телегам пришел. Я показал ему свой чертеж и выплатил задаток за коляску для Слободана. Ничего сложного тот в заказе не увидел и пообещал, что справится за пару дней. Правда, цена вышла, почти как за настоящую телегу. Ну да не жалко, главное, чтобы получилась коляска.

Быт налажен, теперь можно и тренировками вплотную заняться. Раз уж здесь драка в любой момент состояться может, как я уже не единожды убедился, нужно быть к этому готовыми. И быть лучшими.

Есть у меня одна идея — сделать из нас элитный отряд спецназа. Неких наемников, самых обученных, максимально круто экипированных и очень дорогих. Ассасинов или ниндзя, короче, только древнерусских. Будет ли спрос на такие услуги, не знаю, но попробовать сто́ит. Тем более, что Бермята, вместе со своими соратниками, планировали осуществить переворот и вернуть княжеский престол законной владелице, княжне Ингигерде. Но этот факт меня, собственно, не сильно волнует. Тут главное, что именно Бермята этого хочет, а он мне уже родичем стал, почти отцом, так что я, в любом случае, за него горой. Сказал, что нужно так сделать — значит сделаем. Ему наш отряд может очень пригодиться, особенно под боком у узурпатора и братоубийцы Драгомира. Только нужно режим секретности соблюдать, конспирация — превыше всего. Да и принцессу эту, или как там ее, княжну, пускай найдут сперва, а потом видно будет.

Для начала я решил доукомплектовать свой отряд. Необходимо было подобрать пару десятков крепких молодых парней, желательно подготовленных воинов. Но набирать нужно не из местных. Тем более, не из княжеских дружинников, чтобы не привлекать внимания властей. Если я начну переманивать воинов, князь может и обидеться, а нам война с ним пока не по зубам. Поэтому обратим внимание на приезжих купцов и отряды их охраны. Наверняка, кто-нибудь из них ищет доходную работу и приключения.

А еще следует походить по соседним городам и поселениям, там надежных людей поискать. Заодно тренировки в реальных, приближенных к боевым, условиях проведем. По дороге и в чужих местах много чего случиться может.

А пока, по рекомендации Слободана, я принял в охрану постоялого двора еще четверых парней, вроде бы неплохих, довольно молодых и крепких на первый взгляд. Воинами они не были, но успели походить с купцами в дальние походы и имели представление, как меч с копьем держать. С функциями вышибал и сторожей должны справиться.

* * *

Вскоре из деревни Бермяты вернулся Беляй вместе с Айникки, кречетом Громом и нашим капиталом. Я расплатился сполна с Пересветом, и мы стали полноправными собственниками усадьбы. Стройка пошла в быстром темпе, артель в полном составе стучала топорами и таскала бревна. За строителями приглядывал Слободан, которому смастерили коляску на уменьшенных тележных колесах, и он уже освоил управление, лихо катаясь по двору.

Айникки неожиданно подружилась с Дариной, хотя я и ожидал проблем с ними, думал, что две хозяйки в доме не уживутся. Они дружно занялись управлением нашими финансами, закупкой необходимых для гостиницы с харчевней запасов и руководством над холопами. На них же был контроль за уходом и разведением живности — мы закупили коров, овец, коз, свиней и куриц. Девушки стали прямо неразлучной парочкой и повсюду их можно было увидеть вместе. Только на ночь Айникки приходила ко мне в комнату, а Дарина к Беляю.

Гром же облюбовал себе крышу дружинного дома, откуда с гордым видом наблюдал за суетой во дворе. Тренировки с ним я продолжил, дрессируя умную птицу для нападения на врагов.

Пока мы не открыли нашу гостиницу для приема постояльцев, я решил отправиться в недолгий поход, людей посмотреть и себя показать, как говорится. Может подыщем кого-нибудь толкового себе в отряд. А еще остались у нас кой-какие товары для продажи, из добычи, возьмем с собой пару телег и под видом купцов отправимся. Стоян посоветовал в Смоленск идти — река еще не замерзла, а вот дорога уже окрепла, грязь подсохла, можно по ней пробежаться, пока снега не навалило. По моим расчетам дней пять займет такой поход, если спокойно идти, лошадей не мучая. Это в одну сторону. В Смоленске несколько дней проведем, распродадимся, оглядимся, и обратно потопаем. Думаю, что за две недели уложимся как раз.

Раз так решили, то настало время лошадей купить, верховых и заводных для всего отряда, а тягловых — для груза, в телеги впрягать. С этой важной целью пошли на торжище.

Как рассказывал Стоян, главными продавцами четвероного транспорта в Полоцке были хузары, южный народ, обитавший в основном, в Крыму, на Дону и в Нижнем Поволжье, занимавший обширные территории и имевший немалую силу в регионе. Лошади их считались чуть ли не самыми лучшими. К хузарским купцам мы и направились в первую очередь.

Встретили нас как дорогих гостей. Пухлый и румяный купец-хузарин с маленькими хитрющими глазками по имени Ицхак бар Шимон, как он с важным видом представился, предложил пива и закусок, и повел смотреть седла, упряжь и сам товар — лошадей.

Лошади были и впрямь великолепны. Я хоть и мало что понимаю в них, но впечатлился их статям и дрессировке. Цены, в то же время, откровенно кусались. Аудульф с Йонашем тоже плохо разбирались в этих животных. Только Беляй, как бывший конюх, знал, на что обращать внимание и какие вопросы задавать. Это мы так думали…

Когда уже почти сторговались с пухлым хузарином, меня окликнул проходивший мимо воин-степняк, смуглый брюнет невысокого роста, но атлетического телосложения, которое угадывалось под богато расшитым тегиляем. К его широкому поясу, густо украшенному серебряными накладками, изображавшими диковинных зверей и птиц, была подвешена длинная изогнутая сабля в потертых ножнах, оружие явно боевое, не для украшения. На голове степняка красовался высокий войлочный колпак, подбитый дорогим собольим мехом. И обувка не рядовая — зеленые сафьяновые сапоги с тиснеными узорами. Не простой воин, сразу видно.

— Зачем тебе здесь степные лошадки, варяг? Где ты тут на них скакать будешь? Поищи лучше северных. Пусть они и неказистые на вид, зато выносливые, неприхотливые и по любым лесам с болотами пройдут. И морозы лютые выдержат. А эти тепло любят, им свобода нужна, степь бескрайняя, где они свою удаль, мощь и быстроту показать смогут.

— Проходи мимо, пацинак! — злобно закричал купец. И дальше продолжил что-то громко орать на своем языке.

— Говори, чтобы все понимали, ты не у себя в Итиле21! — спокойно ответил степняк. — Зачем ты на своем языке мне кричишь? Я не порчу тебе торговлю, я просто хочу отговорить северян от ненужной покупки.

— Уходи прочь, я тебе говорю! — продолжил орать купец, перейдя, правда, обратно на наш язык. — Ты, пацинак, ничего не смыслишь в хузарских лошадях!

— Раз ты не угомонишься, хузарин, то я скажу так — он вас обмануть пытается. Его лошади опоены дурман-травой, чтобы выглядеть смирными, — ответил степняк и демонстративно положил руку на рукоять сабли.

И продолжил, обращаясь уже к Беляю:

— Ты, вроде бы, разбираешься в лошадях. Так посмотри внимательнее на их глаза и уши! И хвост висит плетью.

— А ведь он прав! Одурманены лошадки-то! — всмотревшись в лошадиные морды, сказал Беляй. — А я то сразу и не заметил, заболтал меня хузарин!

— Пошли отсюда, парни! Нас тут надуть пытаются! — я развернулся и пошел на выход из загона.

— Да как ты смеешь! — взвизгнул купец. — Никому не позволено называть меня обманщиком! Да я тебя!

— Что — ты меня? — я остановился и повернулся обратно к хузарину, поглаживая рукоять меча. — В поруб захотел? Ходоту со стражниками кликнуть?

Аудульф при этом недобро оскалился и потянул меч из ножен.

Купец при упоминании поруба, имени начальника стражи и грозного вида ульфхеднара сразу сдулся и умолк, только зыркая исподлобья на нас со степняком своими маленькими злобными глазками.

— Мы уходим, не обессудь, Ицхак, но ты не прав! И не попадайся мне больше на глаза. Запомни — в следующий раз следующего раза не будет! Вот тебе за угощение, прощай! — я бросил купцу мелкую серебрушку. — Аудульф, не нужно драки, купец уже осознал свою ошибку.

А степняку сказал:

— Уважаемый, спасибо тебе! Меня Ратибором зовут. Как твое имя? Не хочешь прогуляться с нами до харчевни и выпить пива или вина? Я угощаю!

— Я — Талмат из рода Косту! — с достоинством представился степняк. — Сейчас не могу, Ратибор! Я только сегодня в Полоцк приехал. Дела у меня еще здесь, на торжище, своих людей встретить надо, разошлись мы. Давай вечером увидимся, поговорим. Скажи куда, я приду.

— Приходи тогда ко мне в усадьбу, Талмат! Вместе со своими людьми приходи — всех накормим и напоим! И можете у нас остановиться — мы же постоялый двор открываем новый!

Я объяснил, как найти наше жилище.

— Хорошо, приду! — кивнул Талмат. — Нас пятеро будет. Разместить всех сможешь?

— Конечно! Ждем вас вечером, места всем хватит!

Мы разошлись в разные стороны. Степняк отправился искать своих людей, а мы пошли дальше по рынку, лошадей все-таки купить нужно.

— Зря ты ему с рук спустил, купчишке этому, — проворчал Аудульф. — Да еще и монету дал. Лучше бы я его проучил!

— Да пусть подавится. Нам лишнее внимание в городе не нужно, и так уже Ходота за нами приглядывает. Лучше скажите мне, кто такой этот пацинак? — спросил я своих спутников. — Что-то я не помню таких. Из какого он племени?

— Пацинак — это печенег на латинянском языке, — ответил Йонаш. — Степной воин. Да не простой, похоже, судя по его облачению и повадкам. Наверняка подханок какой-нибудь, а то и целый хан. Сабля у него знатная!

— Да уж вижу, что не простой, — сообщил я, задумавшись. А вообще интересный человек этот Талмат. Я думал, что печенеги совсем дикий народ, и лица у них плоские и черные. А этот почти как мы выглядит. — Вот вечером и узнаем, кто он такой.

И продолжил, обращаясь уже к Беляю:

— Ну а ты, Беляй! Что же ты варежку раззявил? — укоризненно заявил я. — Ты же говорил, что в лошадях хорошо разбираешься! Чуть не обдурили нас!

— Да лошадки-то у хузар действительно хорошие, боевые, но только нам они не подходят, не сообразил я сразу, что нам такие ни к чему. Сейчас найдем, не беспокойся, Ратибор! Я теперь понял, что искать нужно!

Мы прошли почти через весь рынок и на другом краю отыскали торговца из поморян, который как раз и торговал лошадьми местных и северных пород. Лошади его были, на первый взгляд, неказистые и мелковатые, особенно, если сравнивать с хузарскими скакунами. Только вот впечатление это было обманчивым. Покрытые густой длинной шерстью, лохматые, с жилистыми толстыми ногами и крупными копытами, они являлись неприхотливыми, сильными и не знающими усталости животными. Их широкие спины были прямо предназначены для перевозки массивных грузов или облаченных в тяжелые доспехи всадников на дальние расстояния. Может скорость они и невеликую развивать могут, так и нам скачки устраивать не к чему.

— Наши лошадки, норегские! — заявил Аудульф. — Узнаю породу!

— Твоя правда, нурманн! — важно подтвердил торговец. — Из Агдира лошади, с тамошним конунгом торговлю веду. Я ему воск с медом, а он мне лошадок. Любой мороз выдержат, видишь, какая шерсть густая! И сильны очень, тебя в полном облачении легко понесут! И едят немного!

— Да ладно, хватит нахваливать! — ухмыльнулся Беляй. — И так видим, что неплохие у тебя коники! Нам много нужно, давай цену снижай!

Начался торг. Я в нем не участвовал, предоставив это право своим спутникам. Напомнил только, что нам и седла со сбруей на всех нужны. А еще две телеги и тягловые лошади, помимо верховых. Наконец сторговались и договорились, что купец доставит весь табун с сопутствующими товарами прямо к нам в усадьбу завтра утром.

Вернувшись домой, я приказал Дарине накрывать на стол, чтобы встретить гостей с уважением. Заинтересовал меня этот печенежский воин. Попробую его к себе в отряд заманить. Такие нам пригодятся.

На закате в усадьбу постучались. Это был Талмат со своими спутниками. Все они приехали верхом, причем их лошади были не степные, как я ожидал, а именно что такие же, как мы сегодня купили — северные. Пятеро всадников с тремя заводными лошадьми, нагруженными поклажей, въехали в наш двор.

Мы вышли их встречать все вместе. Лошадей тут же принял наш конюх и повел в подготовленную уже конюшню. Я велел холопам забрать у гостей пожитки и отнести их в избу, которую выделил им для проживания.

Гости умылись у колодца с дороги, выпили по чарке поднесенного Дариной пива и прошли с нами в общий дом к столу. Начался пир.

Я усадил Талмата рядом с собой, как почетного гостя, и начал потихоньку его расспрашивать о том, кто он таков. Поначалу печенеги вели себя настороженно, но с каждой выпитой кружкой пива, все более расслаблялись. Дальше пошел уже непринужденный разговор.

— Расскажи, Талмат, откуда ты пришел в Полоцк?

— Как ты уже понял, Ратибор, мы — печенеги! Я — сын хана из рода Косту, — при этих словах Талмат помрачнел. — Мой народ жил у берегов моря Джурджан22, мы имели обширные пастбища, полные сочной травы, которая так нужна нашим лошадям, степь в изобилии кормила нас мясом, поля давали богатые урожаи зерна и овощей. Все было хорошо, мы жили довольно мирно, пока не пришли хузары и не истребили мой род почти полностью. Мой отец погиб, как и братья с сестрами. Остатки моего народа разбрелись кто куда. Некоторые ушли к цопон, другие к цуры, третьи к харавои23 прибились. Я же со своими верными людьми пошел странствовать по земле.

Талмат ненадолго замолчал, отпил пива из большой чарки и продолжил свой рассказ.

— Больше десяти лет я состоял на службе у арабских халифов из великой династии Аббасидов — Абу Джафара Харун ибн Мухаммада, известного как Харун ар-Рашид24, и его сыновей. Старший сын халифа аль-Амин25 благоволил мне, я командовал тысячей воинов! Мы воевали в Египте, Сирии, Йемене и Ифрикии26, где постоянно вспыхивали восстания, мы воевали с византийцами в Анатолии… Да, славные были времена… После стал править другой сын, аль-Мамун27, и все поначалу шло прекрасно, пока я случайно не влез в интриги правителей. Меня подставил визирь халифа, Аль-Фадль ас-Сарахси, и мне пришлось спешно бежать, бросив все. Многие мои воины погибли, прикрывая наш отход. Вырваться удалось только сотне моих людей.

Я подал знак прислуживающему холопу, чтобы тот подлил нам пива. Язык печенега совсем развязался, и он продолжил говорить.

— Нам удалось захватить корабль и переправиться в Таматарху. Там, правда, нам тоже не повезло. Хузары напали на нас, большую часть воинов перебили. На маленькой ладье мы с оставшимися двумя десятками вырвались и почти дошли до Киева. Нас настигли на волоке, мы сражались из последних сил и победили. Но оставшихся в живых ты можешь видеть здесь. Это все, что осталось от прежде великого рода Косту…

Рассказ Талмата поразил меня до глубины души. Да, не повезло парню. Быть сыном властителя немаленьких территорий, командовать огромным войском у могущественного халифа и, в конечном итоге, остаться ни с чем.

— Что же ты собираешься делать дальше, Талмат?

— Не знаю. Людей у меня теперь нет, серебра тоже осталось совсем немного. Продам последние ценности, чтобы было на что жить. Я могу только воевать, больше ничего не умею. Местный князь отказался принять нас к себе в дружину, он печенегов не жалует. Наверное, пойду дальше на север, попробую в Ладоге устроиться.

Заполучить такого специалиста, настоящего военачальника с ценнейшим опытом, было бы для меня огромной удачей. Попробую его уговорить присоединиться к нам.

— А не хочешь у меня остаться? Нас хоть и немного, но отряд крепкий. Я смогу хорошо платить вам, не меньше князя уж точно. Жильем, питанием и сброей обеспечу! Какое-то время походишь с нами, присмотришься, если понравится — останешься. Мы скоро в Смоленск собираемся сходить, мне воины не помешают в походе.

— И тебе не важно, что мы печенеги?

— Да какая разница, печенег ты, или викинг, или еще кто? Главное, что воины вы знатные! Я — варяг, у меня вон и норег есть, и угр, и кривичи. Это все мои родовичи, нас клятва кровная связывает. Если человек хороший, то мне все равно какого он рода-племени и откуда.

— А ты думаешь, что я хороший человек? — спросил Талмат, прищурясь. Не такой он и пьяный, как я погляжу, просто выговориться человеку нужно было, вот он мне свою историю и вывалил, как психологу.

Тогда попробуем вот как. Немного схитрим.

— Я — ведун, вижу, когда мне правду говорят. Не всегда, но вижу. Так что меня не нужно обманывать. Да и не навсегда я тебе предлагаю ко мне идти, а на время. На испытательный срок. Так что можно договор разорвать, если что тебе или мне не понравится.

— Хевдинг Ратибор дело говорит! — встрял Аудульф, до этого молчавший и внимательно прислушивавшийся к разговору. — И платить мы будем хорошо, можем себе это позволить. Еще летом я в одних портках ходил, а сейчас посмотри!

Аудульф тряхнул своими массивными серебряными браслетами, обвивавшими его запястья. Похоже, ульфхеднар тоже понял, какое сокровище само пришло к нам в руки. Упускать его точно нельзя.

— Что ж, предложение твое достойное, бек Ратибор! — сказал, немного подумав Талмат. — Думаю, что мы присоединимся к вам. Пока что до весны, а там видно будет. Уговор?

— Уговор! — я поднял братину с пивом, которую вовремя подала мне Айникки. — Выпьем за наших новых друзей, воины!

Я отпил из большой чаши и передал ее Талмату, а тот, в свою очередь, Аудульфу. Братина пошла по кругу. Так мы закрепили наш договор с печенегами.