Утром после завтрака я, в сопровождении своих названных сыновей-ульфхеднаров, отправился в город, как будто бы побродить по рынку. Остальные тоже на постоялом дворе не задержались, пошли забирать пошитую одежду и обувь и закупиться солью на зиму. Стоян занялся своими торговыми делами.

Я придумал простой, как три дирхема, план по захвату приказчика. Будем ловить его на живца, то есть на гулящую девку. Мечислав сообщил нам, что предатель частенько обедает в одной и той же харчевне, стоявшей неподалеку от ворот детинца, там, где кормят дешево и сытно. Была надежда, что он не изменит своих привычек и не начнет сразу проматывать неожиданно появившееся состояние.

Аудульф договорился с гулящей девкой, что заплатит ей пяток серебрушек, если она охмурит этого товарища и приведет его за город, в обусловленное место. Якобы, тот был должен норегу денег, но скрывался от Аудульфа, не отходя далеко от детинца. Девка оказалась смышленой и сразу согласилась помочь нам, когда получила задаток в две монеты.

После полудня мы втроем расселись в кабаке, заняв стол в темном углу, напротив входа. Мерзавец должен был скоро сюда прийти, по крайней мере, я на это очень надеялся. Часа два мы пили пиво и непринужденно болтали о том о сем, закусывая молодым козьим сыром и чесночными гренками, зажаренными в масле.

Наконец, наши ожидания оправдались. В помещение зашел плюгавый мужичонка в коротком темном кафтане, подпоясанном синим кушаком. Внешность его была примечательная — большая лысина похожа на выбритую тонзуру католического монаха, нос — картошкой, красный, как у заправского алкоголика. На левой руке отсутствовало два пальца — указательный и средний. Ошибки не было, это был именно нужный нам человек, все приметы совпадали.

Когда мужичонка уселся за стол и начал заказывать пищу, мы расплатились и вышли на улицу. Я с Беляем выдвинулись к назначенному месту, куда приказчика должна была привести девка, а Аудульф остался, чтобы проинструктировать ее и проследить за ними.

Мы засели в лесочке у пшеничного поля и притихли, наблюдая за местностью. Пока ждали, Беляй сбегал по округе и присмотрел небольшое болотце и хороший камень для предателя. Притопим там тело, чтобы не нашли.

Часа через два показалась наша парочка. Мужичонка беспечно шел по дороге, весело скалясь и болтая с девкой. В руках у него был большой глиняный кувшин и узелок — хорошо к отдыху приготовился, пиво с закуской на пикник тащит.

За нашими спинами треснул сучок. Мы разом обернулись и увидели подкравшегося к нам почти вплотную Аудульфа. Он улыбался во весь рот — еще бы, подполз к нам так тихо, что мы его даже не заметили. Могу поспорить, что на сучок он специально наступил, чтобы совсем уж нас не ошарашить.

— Эх, вы! Дозорные из вас, как из меня доярка! — весело скалясь, прошептал он.

— Да уж, за сиськи ты дергать точно не умеешь! — тихонько хохотнул Беляй, за что тут же схлопотал от Аудульфа подзатыльник.

— Еще посмотрим, кто не умеет! — прорычал норег. — Сегодня вечером увидишь, что я умею, вот пойдем к девам…

— Тихо вы, оба! — цыкнул я на ульфхеднаров, прерывая их неуместное веселье. — Готовьтесь, они подходят!

Когда приказчик с девкой расположились на травке у лесной опушки, мы разом вылезли из кустов и быстро подошли к ним, отрезая путь к бегству.

— Спасибо, красавица! — сказал я. — Вот твои монеты! Иди теперь.

Девка ловко схватила плату и сунула монеты за щеку.

Аудульф с Беляем удивленно посмотрели на меня. Норег схватил девку за руку и зажал ладонью рот, не давая ей уйти и закричать.

Беляй в это время проделал то же самое с предателем. Тот даже не дернулся, удерживаемый стальной хваткой.

— Ты ее отпустишь? — спросил норег. — Она же нас выдаст!

Вот, блин. Не подумал я, что нравы здесь простые. Свидетелей тут принято убирать. Но ее-то за что? Жалко мне эту смышленую симпатичную деваху! Не хочу я ее убивать!

Девка затряслась всем телом, понимая, что Аудульфу лишь стоит посильнее сжать руку, и ее тонкая шея сломается, как тростинка.

— Отпусти ее, Аудульф! — твердым командным голосом произнес я. — Она нас не выдаст, с нами пока пойдет. Потом решу, что с ней делать.

И обращаясь уже к девке спросил:

— Тебя как зовут?

Аудульф разжал руки, девчонка обмякла и опустилась на землю.

— Дарина я, — пролепетала бедняжка. — Не убивай меня, господин! У меня брат старший — калека, помрет он без меня с голоду!

Интересно, ее жизнь на волоске висит, а она о брате беспокоится. Это хорошо, значит не скурвилась еще девка.

— Пойдешь со мной, я тебя к делу приставлю, — решил я. — Сиди здесь пока, мы скоро.

Мы зашли метров на пятьдесят в лес. Приказчик не сопротивлялся, сообразив, что это бесполезно. Беляй держал его железной хваткой.

— Ты понял, кто мы? — спросил я.

— Мечислава люди… — тихо сказал предатель. — Серебра хотел…

— Тебе есть, что еще сказать? Нет? Беляй, заканчивай.

Я развернулся и пошел из леса к пшеничному полю. Сзади раздался слабый крик и хруст ломающихся костей.

Дарина сидела на траве, там, где ее оставили.

Я присел рядом и спросил:

— Что с братом твоим приключилось?

— Он дружинником был. Хребет ему стрелой перебило, не ходит совсем. Живем в хижине, на окраине, землицы немного совсем ему князь выделил, да и забыли все про брата моего, как будто и не был он дружинником княжеским. С той землицы нам не прокормиться, вот я на жизнь нам обоим и зарабатываю, как могу.

— Не бойся, Дарина, не трону я тебя. А может даже и помогу. Ты же мне помогла.

У меня уже давно была одна мысль, что надо имеющиеся средства в дело вложить. Бизнес свой открыть, если по-нашему. Вот и думал об этом. Полоцк — город большой, перспективы для развития тут есть. База здесь нужна постоянная, опять же.

— Будет у меня для тебя поручение! — продолжил я. — Найди в пригороде место хорошее, которое хозяин сдает внаем, а еще лучше, если совсем продать хочет. Чтобы места много было, двор большой, изба с сараями и складами. Хорошо бы, чтоб недалеко от реки. Хочу постоялый двор здесь открыть, с харчевней и банькой. Найдешь — будешь вместе с братом своим за этим местом приглядывать. Справишься?

— Справлюсь, господин! — выпалила она. Глаза ее засветились от радости. — Только брат мой, Слободан, не ходит совсем…

— Придумаем что-нибудь! Руки-то с головой у него работают?

— Да, работают! Он даже грамоте обучен, его один старый ромей научил, который здесь веру свою во Христа пытался людям передать! Побили камнями его прошлым летом, ромея этого…

— Грамоте обучен, говоришь? Это хорошо! Беги тогда, найди, что мне требуется. Вечером приходи на постоялый двор у реки, я там пока живу. Меня Ратибор Белый Кречет зовут!

Дарина убежала в сторону города. Из леса показались Аудульф и Беляй.

— Никогда его не сыщут, камень привязали и утопили в болоте, — отчитался норег.

Беляй кивнул, подтверждая слова названного братца.

Мы вернулись на постоялый двор.

Вечером, когда все спустились на ужин и расселись по столам, в харчевню заглянул Ходота. На этот раз он не стал отказываться от моего приглашения и с радостью присоединился к нам.

— Поймали разбойников? — как будто невзначай поинтересовался я, после того, как начальник стражи выпил первую кружку пива.

— Представляешь, не совсем. Разбойниками ваши знакомцы оказались — Свентобор со своими людишками!

— Как это? — удивленно спросил Бермята. — Откуда знаешь?

— Да вот знаю! С воеводой Ингваром племянник мой ходил. Вот он и сказал. Прискакали они с сотней дружинников к месту побоища, а там среди наших побитых лехиты лежат. Опознали их, как людишек Свентобора. Пшеки проклятые всех и побили! И наших воев, и лехитов посольских, что с ними пошли. Добро все забрали, серебро, доспехи, оружие, и сбежали. Ингвар со своими по их следам прошел и к реке вышел. А там ладья свентоборовская стоит у берега и телеги наши пустые, лошадьми запряженные. На палубе и вокруг все кровью залито, и никого — ни живых, ни мертвых! Видать, ограбили, до ладьи дошли, а там передрались меж собой. Только куда дальше подевались — не понятно совсем. По округе дружинники пустились, искать их будут.

— Так у Свентобора людишек десятка два всего было! — изумился я. — как они с дружинниками и посольскими справились?

— Засада там была. Хитро дорогу перекрыли, а потом стрелами всех и побили. А остальных дорезали. Вот так! Эх! Знал бы, что Свентобор задумал, ни за что бы не отпустил его тогда! Надо было с вами за ним в погоню идти!

— Так мы, похоже, не в ту сторону за ними гнались! Мы вверх по реке пошли, а они, видишь, вниз ушли! — я внутренне ликовал. Купились княжеские люди на нашу уловку!

— А, ну да, и то верно! — удовлетворился Ходота моим предположением и понизил голос. — Надо было их здесь хватать, они мне сразу не понравились! И вообще — не люблю я пшеков этих! И чего князь с ними дружбу водить решил?

— То дело княжье, нам знать про их дружбу не надобно! — наставительно произнес Бермята.

На этом и закончили, плавно переведя скользкую для нас тему на торговлю и цены на товары.

— Кстати, Ходота! Хочу в Полоцке постоялый двор открыть с харчевней. Что нужно для этого? Разрешение княжеских людей или бояр каких?

— Да ничего особо не нужно! Налог князю заплатишь и все, пожалуй. Только… — Ходота осекся, раздумывая. — Лихих людишек у нас, как видишь, в городе много…

Я понял его намек сразу. Ну, это мы понимаем, куда ж без крыши и откатов!

— А я тебя с твоими воями присмотреть попросил бы! — тихо ответил я. — Уж не обижу, за помощь отблагодарю!

— Тогда и думать нечего! — воодушевился нежданным заработком Ходота. — Налог княжеский заплатишь и работай себе на здоровье! Место уже нашел?

— Ищу, завтра тебе расскажу. Может посоветуешь, где лучше.

— Завтра тогда в полдень подойду! А сейчас извини, пойду — служба!

Мы распрощались с полусотником.

Ну вот, с крышей договорился. Осталось Дарину дождаться и узнать, что она для меня нашла. Я почему-то уверен, что у нее получится.

Девчонка появилась через час, когда мы уже заканчивали ужин. Она показалась в дверях, неуверенно перетаптываясь с ноги на ногу и пытаясь меня разглядеть в большом полутемном зале.

Я махнул рукой, подзывая ее к нашему столу.

— Садись! Есть хочешь?

Дарина шумно сглотнула слюну. Видимо поесть за день она не успела.

Я молча придвинул ей блюдо с мясом, горшок с еще теплой кашей и протянул ложку. Девчонка жадно набросилась на еду.

Пока она ела, я не задавал вопросов. После того, как Дарина насытилась, она с сожалением уставилась на заставленный пищей стол. Я понял ее.

— Возьмешь с собой мяса и каши, брата покормишь. Мал! Заверни ей в узелок. А теперь рассказывай!

— Спасибо, господин! Ты очень щедрый! Нашла я три места, которые лучше всего подойдут для того, что ты хочешь. Первое — небольшое совсем, но у торжища. Там всегда народу много, да и торговцам удобно рядом жить будет. Второе побольше, но на дальнем конце пригорода. Там река недалеко, в четырех дворах. Изба большая уже стоит, сараи всякие есть. Но там уже до кожевенников недалеко, когда ветер дует, запах не очень. Зато недорого хозяин хочет. И третье место — отсюда недалеко. От реки еще ближе, через один двор река. Места достаточно, построено несколько домишек, хозяйский дом большой, баня уже есть. И двор просторный, можно склады поставить или еще что. Но там хозяин цену ломит, надо торговаться!

— Хорошо, молодец! Завтра утром сюда приходи, пойдем смотреть!

Она стрельнула хитрыми, чуть раскосыми, глазками в сторону Беляя. Тот смотрел на нее, ухмыляясь.

— Ладно, иди уже! — отправил я ее восвояси.

Дарина убежала.

Через пять минут Беляй встал и сообщил, что пойдет свежим воздухом подышать, дескать, душно тут. Ну ладно, дело молодое, пускай идет.

Я улыбнулся.

Аудульф попросил у меня разрешения отвести молодежь к распутным девам. Ну, раз обещали, надо исполнять. Йонаш тоже пошел с ними.

Я остался с Бермятой.

— Ну что, десятник! Кажется, все получилось! Мы с прибытком и от себя подозрения отвели. Что дальше делать думаешь?

— Дальше к себе пойду, обратно. Завтра найду десяток работников, на зиму хочу их взять, пушнины заготовить на продажу. И ждать вестей буду. Если княжну нашу сотник Вацлав все же отыщет, то дальше думать будем, как Драгомира сковырнуть отсюда.

— Понятно. Мы здесь пока останемся. Как дело развернется и заработает, к тебе приду в гости.

На том и закончили день.