Дозорные подняли нас на рассвете. Мы рассредоточились по обеим сторонам дороги в густом подлеске, хорошо замаскировались, приготовили луки к стрельбе и принялись ждать.

План был классически прост. Дорога здесь петляет и за поворотом не видно, что дальше творится. Один из наших отроков сидит в кустах в сотне шагов от нас. Завидев караван, он подает нам сигнал, прокаркав дважды вороном. Мы быстро перегораживаем дорогу поваленным заранее деревом. Когда караван поравняется с нашими позициями и упрется в преграду, мы валим подрубленное дерево за последним всадником, закрывая путь к отступлению, и все дружно начинаем стрельбу. Чем больше свалим стрелами — тем лучше. В идеале побить нужно всех. Потом начинаем зачистку и добиваем оставшихся в живых.

В дружине Драгомира служили, в основном, пришлые, по большей части викинги, поэтому никто не опасался встретить в охране каравана своих товарищей или родичей. Уйти не должен никто, свидетелей оставлять никак нельзя, иначе нас могут узнать — в городе мы все уже примелькались, а Стоян вообще живет в Полоцке.

После полудня, когда все уже устали ждать, мы услышали, как дважды прокаркал ворон.

Начинается!

Из-за поворота показались первые всадники, ехавшие не торопясь, но настороженно вертя головами по всем сторонам, как будто опасаясь чего-то. Несмотря на жару, все в бронях и шлемах. Странно, по своей ведь земле едут. Три, семь, десять, двадцать, три телеги, еще всадники…

Да их намного больше, чем предполагалось! Впереди всех два десятка явно северян, по-видимому викинги-дружинники князя, серьезно экипированные. С телегами около десятка конников попроще, купеческая охрана, по виду из местных. Замыкали колонну полтора десятка бойцов непонятной принадлежности, отличающиеся от остальных покроем одежды и видом доспехов.

— Лехиты, из посольства князя Лешко, — шепнул Мечислав, затаившийся рядом со мной, указав на последних. — Ждут нападения, видишь, как насторожены! Неужели нас предали?

— Все равно бьем, — прошептал в ответ я. — Нужно только живьем нескольких взять, чтобы расспросить.

Передовые уже тормознули перед перегораживающим дорогу деревом.

Бермята каркнул один раз, подавая команду валить большую березу позади колонны. Разом щелкнули тетивы, наши стрелы полетели, разя врагов. Дальше били без команды, кто как успевал натянуть лук и послать смертельный подарок.

Расстояние от нашей засады до вражеских всадников было смешным даже для посредственных стрелков, а среди нас, пожалуй, таких и не было, все умели стрелять очень хорошо. Поэтому первым же залпом мы выкосили половину отряда, продолжая вести огонь без остановки. Викинги попытались сгруппироваться, подхватив из-за спин свои щиты и стараясь прикрываться ими, но не успели. Как мы и договорились заранее, первоначально наши стрелы были нацелены на голову и хвост колонны, так что большинство викингов и лехитов полегло первыми. Лишь шестеро северян смогли спешиться и укрыться за щитами и телами побитых лошадей, хрипящих и бьющихся в агонии. Тогда мы перенесли огонь на оставшихся лехитов и купеческих охранников, которые метались по дороге, кто верхом, кто уже пеше, крича от ужаса. Добив их, мы побросали луки, потому что пробить стрелами панцирь из щитов, который собрали викинги, не могли, и выступили с копьями в руках из засады, окружая сгруппировавшихся дружинников.

Оба моих ульфхеднара дико завыли и разом метнули копья в импровизированную черепаху, вынеся из этого укрепления сразу двух викингов. В открывшуюся на мгновение брешь тут же полетели копья и сулицы остальных, это и решило исход боя. Стена щитов рассыпалась, и мы быстро добили северян. Тут и там ржали лошади, испуганные, оставшиеся без седоков.

Мечислав с Бермятой замешкались с выдачей указаний, поэтому решил выступить я.

— Обыскать всех убитых, их седельные сумки и телеги! — скомандовал я. — Все трофеи погрузить на телеги, запрячь целыми лошадьми! Раненых тащите в одну кучу, ко мне! Остальных проверить и оставить, где лежат!

Бойцы бросились исполнять мои приказы. Раненых сноровисто вязали по рукам и ногам, стаскивая ко мне. Подошли Мечислав, Бермята и Стоян и начали быстрый допрос пленников.

— Аудульф, Йонаш! — я продолжил командовать. — Берите Возгаря, Горыню и Тихомира и тащите на дорогу лехитов, тех, что припрятали. Раскидывайте их тут среди убитых. Беляй, Мал, свежей кровью их измажьте получше! И стрел им в раны понавтыкайте трофейных!

Из допроса раненых пленников стало ясно, что информатор Мечислава, один из приказчиков Драгомира, работал сразу на два лагеря — и бывший полусотник ему заплатил, и с княжеских людей он денег получил за информацию о предстоящем нападении. Поэтому и размер конвоя увеличился — добавили лехитское посольство в сопровождение, сочли, что будет достаточно для того, чтобы с нами справиться. Приказчик не знал, что к Мечиславу еще и мы с Бермятой и Стояном присоединимся.

Ясно было, что Мечиславу теперь в Полоцк возвращаться нельзя, нужно уходить подальше, причем не на ладье. По реке идти не получится — догонят быстро, гребцов у него совсем мало.

После короткого совещания решили, что мы вернемся в город, как и планировали, а Мечислав со своими людьми спрячет ладью у старого воеводы Глеба и уйдет конно в деревеньку Бермяты. Там спрячется и переждет какое-то время. А мы пока посмотрим, что князь предпримет и как отреагирует на нашу подставу с подброшенными трупами. Заодно приказчика-предателя нужно изловить и наказать.

Пленных по-быстрому добили. Трофеи, которых оказалось очень много, погрузили на все три телеги и погнали быстрым ходом к реке. Там перекинули добро на ладью Мечислава и спешно отошли, бросив на берегу телеги с лошадьми и привязанную к толстой осине лехитскую ладью, облив ее палубу и все вокруг свежей кровью. Пускай княжьи людишки голову себе поломают, размышляя, что же здесь произошло и куда нападавшие скрылись.

Сами же отошли чуть ближе к городу и завели нашу ладью в тихую протоку, скрытую густым лесом, чтобы дождаться там сумерек. Пока ждем, перекусим и заодно отдохнем.

Мечислав дал нам приметы приказчика и места́, где его искать, чтобы мы могли совершить месть. Попутно решили, что бо́льшую часть захваченного серебра увезет Мечислав. Людям пока раздали только по горстке монет на текущие расходы, остальное потом поделим. Трофейное оружие, доспехи и другое ценное имущество конвоя спрятали на берегу в лесу, аккуратно срезав дерн и закопав всё в песчаную почву, предварительно завернув в холстину и пролив маслом, которое нашлось в телегах. Дерн постелили обратно, как будто так и было. Позже заберем, когда из Полоцка уходить будем, авось не успеет заржаветь и попортиться.

Как только солнце начало опускаться за горизонт, мы, на всех веслах и с парусом, помчались к усадьбе старого Глеба. Тот уже ждал нас, открыв огромные двери корабельного сарая, в который споро загнали ладью. Не задерживаясь, Мечислав со своими воинами, лесом, в обход города, отправился на предоставленных Глебом лошадях к Бермяте в деревню, а мы поспешили в Полоцк через пригород. Разбились опять на несколько мелких групп, чтобы не привлекать внимания.

Моя группа шла ближе всех к дороге и чуть не столкнулась с большим конным отрядом, скачущим во весь опор в ту сторону, где мы ограбили караван. Мы еле успели залечь в кустах, услышав топот множества копыт. Похоже, что информация об ограблении уже дошла до князя. Да и не удивительно, дорога достаточно оживленная, наверняка кто-то из проезжавших наткнулся на место боя и доставил недобрую весть дружинникам.

Мы прибавили ход и скоро уже влезали в окна наших комнат на постоялом дворе. Все парни уже были на месте, ждали только нас. Из общего зала на первом этаже слышалось множество голосов, постояльцы и посетители кабака, похоже, ужинали.

Чуть отдышавшись и нацепив на себя свежую одежду, мы всей гурьбой спустились вниз и заняли два больших стола, сдвинув их вместе. Теперь можно было и выпить. Мероприятие закончилось полным успехом. Из наших никто не погиб и даже не был ранен. Вот, что значит грамотное планирование и реализация операции!

Хозяин постоялого двора так и не понял, что его постояльцы отсутствовали почти сутки.

Примерно через час, когда мы уже порядочно насытились, поднабрались пивом и расслабились, в трактир зашел полусотник городской стражи Ходота в сопровождении трех воинов.

Я толкнул локтем сидящего рядом Бермяту и слегка кивнул в сторону вошедшего. Десятник прикрыл глаза, сообщая, что тоже увидел Ходоту. Я немного напрягся и проверил, на месте ли мой меч и метательные ножи.

— Если что, прорываемся к пристани, там наша ладья, попытаемся уйти, — шепнул я, не раскрывая рта.

— Тихо сидим, — сквозь зубы прошипел Бермята, чтобы услышали наши парни. — Не дергаемся, мы спали весь день, теперь продолжаем гулять.

Ходота в это время подошел к Бартошу и начал что-то тихо спрашивать, поглядывая по сторонам на рассевшихся за столами посетителей. Минут пять они поговорили, и полусотник, заметив сидевшую в полумраке нашу компанию, направился к нам.

Он поздоровался сразу со всеми. Мы ответили на приветствие, и я хлопнул по скамье рядом с собой, приглашая стражника присесть за наш стол. Бермята налил ему пива.

— Нет, Ратибор, спасибо! — ответил Ходота, принял кружку и порядочно отхлебнул из нее. — Нет времени. Представьте себе, княжеский караван побили!

— Как это? — удивился я. — Кто рискнул? Поймали уже?

— Ловят. На дороге в полудне́ пути от города напали. Туда сотня дружинников поскакала, с ними сам воевода Ингвар отправился. Купцы в город шли, по дороге наткнулись на место схватки, конвой весь перебит, трупов много валяется.

— А что за караван был? — спросил Бермята. — Что-то ценное везли?

— Говорят, ценное, — тут Ходота понизил голос. — Серебро княжеское для лехитов. Много серебра.

— Среди своих искать надо! — подал голос Стоян. — Кто знал об этом, с тех спрашивать!

— А ты же, Бермята, раньше десятником был, в дружине старого князя? — вдруг спросил Ходота. — И ты, Стоян, кажется тоже?

— Было дело, — не стали отпираться мои друзья. — Давно это было. А почему спрашиваешь?

— Мечислав у вас полусотником был? — проигнорировал их вопрос стражник.

— Был такой, но не в нашей сотне, мы его плохо знали, — спокойно ответил Стоян. — Лет десять, почитай, уже о нем не слышно. Наверное, помер давно, он уже тогда не молод был.

— Да вот похоже, что и не помер, — задумчиво произнес Ходота. — Если знаете что о нем, лучше сразу скажите, вам награда будет от князя.

— Да причем здесь этот полусотник-то? — спросил Бермята. — Ты толком скажи!

— Возможно, что его это рук дело, с караваном-то! — Ходота внимательно смотрел на Бермяту со Стояном.

— Не видали мы его давно, говорю же! — повторил Стоян. — Откуда решили, что это он на караван напал?

— Да есть послух один, предупреждал, что готовят лихие людишки нападение. А Мечислава в городе на днях видали. Вот и подумали, может он все и сделал. Он же князя Драгомира не признал, это всем известно, поэтому и ушел из Полоцка… Ладно, что-то я разболтался с вами. Никому ни слова о нашем разговоре! И помните, если Мечислава увидите — его княжьи люди разыскивают! Хватайте его и ко мне! Награда будет, двадцать гривен серебром, княжье слово — закон!

— Ого! Двадцать гривен! — присвистнул Аудульф. — Видать знатный воин этот хевдинг Мечислейв!

— Знакомцев своих по городу поспрошайте, купцов на торжище, я в долгу тоже не останусь! — Ходота указал своим стражникам рукой, чтобы двигались на выход. — Завтра к вечеру зайду сюда снова.

Когда стражники ушли, мы разом выдохнули и залпом выхлебали по целой кружке пива.

— Не зря мы его из города отправили! — произнес с облегчением Бермята. — Нам теперь тоже здесь задерживаться бы не стоило.

— Как раз наоборот, — возразил я, откусывая от жареной гусиной ножки большой шмат. — Если сбежим, могут и на нас подумать. Лучше останемся, посмотрим, что завтра будет, когда на лехитов подумают. Да и дело еще здесь у нас осталось, приказчика найти и наказать. Пойду я, Аудульф и Беляй. Больше никого не надо, сами справимся. И еще. Что про Ходоту этого скажете?

— А что про него говорить? — чуть удивился Стоян. — Полусотник он, считай, что всей стражей и командует, как сотник их утоп, медовухи перепив. В городе его уважают, он справедлив и под себя не гребет все подряд, как их бывший командир. Под бояр не лег, только князю подчиняется и воеводе.

— То есть, дело с ним можно иметь? Ну что ж, это хорошо, — порадовался я положительной характеристике главного стражника. — А сейчас тогда допиваем пиво и спать!