Однако вскоре ослепление, которое завело меня так далеко, стало проходить. Я снова вспомнил о своих проделках и о зароках, которые себе давал. Теперь я думал о том, как часто я раскаивался в том, что мне приходилось использовать эту свою способность, как много зла, которого я не мог предвидеть, случилось из-за этого, сколько поводов для жесточайших угрызений совести она породила. Теперь черный список моих козней стал еще длиннее. Я напугал вас до смерти, я заставил вас поверить в привидения и фантомы, я отравил душу Плейела гнусными подозрениями, я выставил вас перед ним как женщину, склонную к животным удовольствиям и искушенную в притворстве. Тому, кого страсть лишила способности здраво рассуждать, кто уже ревновал вас ко мне, кому следовательно, все это могло показаться правдой, не нужно было других доказательств. На какой только отчаянный шаг и на какую месть он бы не решился, находясь в этом заблуждении?

Что касается меня, то я поступил чрезвычайно безрассудно. Я отрешил себя от спокойной жизни, лишил себя доброго имени, лишил себя общества умных и порядочных людей, я изгнал себя оттуда, где щедрая природа создала столько красот, где и люди, и музы находили себе приют.

Меня терзали различные страхи и мучили угрызения совести. Так прошла вся ночь, а на следующее утро, оставив свое уединенное жилище, я увидел свое описание и объявление о награде за мою поимку. Там было написано, что я бежал из ирландской тюрьмы, в которую попал за многочисленные тяжкие преступления.

Это были происки моего врага, который ложью и обманом хотел довести меня до погибели. Я действительно сидел в тюрьме, но благодаря своему дару, избежал судьбы, на которую был обречен, но которой не заслуживал. Я надеялся, что злоба моего врага иссякла, однако, теперь я видел, что мои меры предосторожности были правильными, так как даже океанское пространство оказалось недостаточным, чтобы обезопасить меня от него.

Позвольте мне не говорить о тех чувствах, которое вызвало у меня это известие. Нет необходимости рассказывать о тех шагах, которые я постарался предпринять, чтобы встретиться с вами и рассказать вам всю правду, а также исправить, насколько возможно, то, что я натворил. Эта газета неизбежно попала бы к вам в руки и еще больше укрепила бы ваше ошибочное мнение обо мне.

После того, как я встретился бы с вами, я хотел скрыться в диких местах, где меня не настигло бы преследование ваших друзей и злоба моего врага, где отныне я смог бы приступить к правдивому изложению событий моей жизни. Я рассчитывал, что мой рассказ станет моим оправданием, которое очистит меня от клеветы и научит людей избегать, с одной стороны, — легковерия, а с другой — обмана.

Я написал вам записку, которую оставил в доме ваших друзей, я знал, что она скоро попадет к вам в руки. Я тешил себя слабой надеждой, что вы согласитесь встретиться со мной. Я не был уверен в том, что вы не воспользуетесь этой возможностью для того, чтобы меня схватили, а я никоим образом не был намерен попадаться, и я не сомневался, что благодаря своим способностям и своей осторожности, я сумею этого избежать.

Весь день я скрывался в окрестностях Меттингена. В назначенный час я приблизился к вашему дому и тихонько вошел в него через дверь, которая вела в подвал. Раньше она была заперта изнутри, но Юдит, когда мы начали с ней встречаться, убрала задвижку. Я поднялся на первый этаж, но никого там не увидел и не заметил никаких признаков чьего-либо присутствия.

Я тихо поднялся по скрипучей лестнице и увидел, что дверь в вашей комнате открыта и там горит свет. Надо было узнать, кто его зажег. Я сознавал опасность, которой мог подвергнуться, если кто-нибудь застал бы меня здесь, поэтому я сначала спросил своим собственным голосом: «Кто там? Мисс Виланд?»

Мне никто не ответил. Я прислушался, но ничего не было слышно. Помолчав немного, я снова позвал вас, но безрезультатно.

Тогда я подошел поближе к двери спальни и рискнул заглянуть внутрь. На столе горела свеча, но в комнате никого не было. Я осторожно вошел. Вокруг все было тихо и спокойно.

Я не знал, что и подумать. Если в доме кто-то был, значит, меня слышали. Я подозревал, что те, кто затаились здесь, хотят преподнести мне сюрприз. Я подошёл к дому очень осторожно, кругом было тихо, на мой призыв никто не ответил, и это рассеяло мои опасения.

Наконец, я сообразил, что Юдит, возможно, находится в своей спальне. Я отправился в ее комнату, но там никого не было. Я заглянул в остальные комнаты и вскоре убедился в том, что в доме никого нет. Я вернулся в вашу спальню, строя различные догадки и тщетные предположения. Назначенный час уже миновал, и я потерял надежду на то, что вы придете.

Так обстояли дела, когда я решил оставить записку на вашем туалетном столике, а потом отправиться в горы. Как только я брал в руки перо, я откладывал его, не зная, с чего начать. Я поднялся с места и прошёлся по комнате. Когда я бросил взгляд на вашу кровать, предо мной предстало зрелище, ужаснее которого я никогда не видел.

Я весь дрожал и трепетал от ужаса, когда услышал ваш голос во дворе, и это привело меня в чувство. Преступление было совершено только что, в доме был я один, и недавние события могли лишь укрепить самые серьёзные подозрения в отношении меня. Было ясно, что вы еще ничего не знаете об этой катастрофе. Я подумал о том, какое ужасное потрясение вы испытаете, когда обнаружите, что произошло, понял, что не в силах справиться со своим волнением, и решил, что цель, с которой я искал встречи с вами, сейчас достигнуть нет никакой возможности.

При всем при этом мне также было необходимо как можно скорее скрыться. Я погасил свечу и быстро спустился вниз по лестнице. К моему несказанному удивлению, несмотря на тысячи причин для страха, вы зажгли свечу и направились в свою спальню.

Я юркнул в комнату, дверь которой вела в подвал, поэтому вы меня и не увидели, когда проходили мимо. В таких непредвиденных обстоятельствах, не имея времени на раздумье, я был вынужден вновь механически подчиниться своему привычному импульсу. Меня страшило то, как вы воспримете этот удар судьбы.

С мыслью об этом я быстро открыл дверь, высунул голову и снова прокричал таинственные для вас слова предостережения. В это мгновение, по какой-то злосчастной случайности, вы обернулись и увидели меня. Я убежал по темной аллее, по которой пришел сюда, сгорая от стыда.

Преисполненный чувствами, которые я не в состоянии выразить, я сел в дилижанс и отправился в путь. У меня есть брат, чья ферма расположена в плодородной уединенной местности у истоков реки Лихай. Туда я и направился.

ГЛАВА XXIV

Я много размышлял над недавними событиями. Больше всего меня поразили те обстоятельства, при которых вы обнаружили меня в своём чулане. Мне казалось, вы поняли, что я там нахожусь, только когда стали пытаться открыть дверь. Иначе как вы могли спокойно оставаться в своей комнате столь долгое время и не проявлять признаков страха? И всё же, когда вы меня обнаружили, как у вас хватило храбрости настаивать на том, чтобы я вышел оттуда? Настаивать, несмотря на столь явное и строгое предостережение?

Однако смерть вашей невестки была жутким и зловещим событием. Ваша невестка стала жертвой самого ужасного способа убийства. Было совершенно непонятно, как у вас, в вашем состоянии, мог зародиться преступный замысел с целью убийства?

Я не отказался от своего намерения рассказать вам о той роли, которую сыграл в жизни вашей семьи, но я хочу отложить это до тех пор, пока не будет достигнута цель, которую я себе наметил. Когда она будет достигнута, я вернусь к своему рассказу. Мне не хватает сил говорить об этом. Чем больше я думал о событиях, происшедших в Меттингене, тем больше мною овладевал неодолимый ужас. Днем и ночью меня терзали мрачные предчувствия и зловещие предзнаменования.

Кэтрин погибла насильственной смертью. Хотя моя злая судьбина и не сделала меня ее убийцей, но все же, разве не я бездумно завел эту машину, ход которой не в состоянии был проконтролировать и чья мощь оказалась безграничной? Каждый день, благодаря этому источнику бед, список ужасных событий мог пополниться, а своевременное раскрытие истины могло помешать свершиться многим несчастьям.

Преисполненный этим убеждением, я снова вернулся сюда. Я обнаружил, что в доме вашего брата никто не живет: мебель оттуда вывезена, стены покрыты пятнами сырости. Ваш дом находился точно в таком же состоянии. Ваша комната погружена во мрак, в ней нет мебели, а на вашем лице я вижу признаки неутешного горя и быстрого увядания.

Я поведал вам правду. Это все, что я могу сказать в свою защиту. Вы рассказали мне чудовищную историю о том, что Виланд убил свою жену и детей, так как его действиями руководило какое-то таинственное существо. Вы обвинили меня в том, что это сделал я, но я повторяю еще раз, что рассказал вам всю правду о своих провинностях. До сих пор я не знал, кто был виновником смерти Кэтрин, более того, мне он и сейчас неизвестен. »

В эту минуту мы ясно услышали, как хлопнула дверь в кухне. Карвин вскочил с места и замер в нерешительности. «Там кто-то пришел. Нельзя, чтобы мои враги меня здесь обнаружили. Мне не следует здесь оставаться, ибо свою задачу я выполнил. »

Я с жадным вниманием слушала каждое его слово. Я не прерывала его рассказ ни вопросами, ни замечаниями. Я ничего не знала о той способности, которой он обладал, мне она казалась невероятной, у нее не было никаких прямых доказательств.

Карвин признался в том, что лицо, которое я видела, и голос, который я слышала, принадлежали ему. Он старался доказать, что все эти иллюзии были подстроены, но это означало, что он и был тем таинственным посредником, о котором говорил Виланд. Весь рассказ его — ложь, а сам он — дьявол. Как он обманул меня, так он обманул и моего брата, и отныне я буду считать его причиной всех наших несчастий!

Такие мысли мелькали у меня в голове, пока Карвин оставался в нерешительности. Я бы потребовала, чтобы он убирался вон отсюда, если бы не услышала звук хлопнувшей двери, но теперь я больше не боялась за себя. По натуре я человек мягкий, но сейчас я испытывала злобу и ненависть. Кто-то шёл сюда, и было возможно отдать этого врага рода человеческого и противника Господа в руки правосудия. Я не думала о том, что сверхъестественная способность, которой он обладал, поможет ему освободиться от любой западни. Сейчас я только жгла его взглядом и не могла позволить себе произнести ни одного слова угрозы и осуждения.

Карвин не двигался с места. Казалось, он сомневался, что будет безопаснее, уйти или остаться. Его замешательство стало еще сильнее, когда на лестнице послышались шаги босых ног. Он с беспокойством смотрел то на чулан, то на окно, то на дверь спальни, и все же какое-то необъяснимое чувство удерживало его на месте. Он будто прирос к полу.

Что до меня, то моя душа разрывалась на части от ненависти и жажды мести. В ней не оставалось места для страха перед тем, кто шел сюда. Несомненно, это был человек, и он поможет мне схватить этого негодяя.

Неизвестный вошел в комнату. В один и тот же момент Карвин и я посмотрели на него. Нам не нужно было смотреть на него дважды, чтобы узнать. Его спутанные кудри падали на лоб и на уши. Рубашка из грубого полотна была расстегнута на груди. Куртка, сшитая когда-то из тонкой материи яркого цвета, теперь была разорвана и покрыта пылью. На ногах не было обуви. Его черты выражали серьезное, жуткое спокойствие, но глаза были тревожными и вопрошающими.

Он шел твердой поступью и смотрел по сторонам, словно искал кого-то. Увидев меня, он остановился. Он опустил глаза, стиснул руки и, казалось, погрузился в раздумье. Это был Виланд! Это был мой брат, и в таком жалком виде!

Карвин также узнал Виланда. Его беспокойство по поводу собственной безопасности тут же уступило место удивлению. Карвин стоял на виду и не мог укрыться от блуждающего взгляда Виланда, однако тот, казалось, совершенно не замечал его присутствия.

Первое чувство, которое овладело мной при виде этого разбитого и загубленного человека, было чувство глубокой печали. Настала пугающая тишина. Наконец, подняв стиснутые руки к груди, Виланд воскликнул: «Отче! Благодарю Тебя! Ты — мой поводырь. Ты привел меня сюда, чтобы я исполнил Твою волю. И все же не дай мне совершить ошибку, дай мне услышать Твоего посланца!»

На мгновение он замер, словно бы прислушиваясь. Затем заговорил снова: «В этом нет необходимости. Трусливое создание! Вечно ты требуешь повелений от твоего Создателя! Нерешительный! Сомневающийся!»

Он приблизился ко мне, и помолчав немного, продолжал: «Бедняжка! Судьба твоя печальна. Твою жизнь следует принести в жертву Господу. Приготовься к смерти. Не отягощай исполнение моего долга бесполезным сопротивлением. Твои мольбы могут разжалобить камень, но никто не сможет остановить меня. »

Этих его слов было достаточно для того, чтобы понять, что происходит. Я вспомнила то, что говорил о характере помешательства Виланда мой дядя. И я, искавшая смерти, теперь задрожала от ужаса, потому что смерть была рядом. Смерть в таком виде, смерть от руки брата вызывала во мне неописуемое отвращение.

В состоянии, близком к помешательству, я взглянула на Карвина. Казалось, от удивления он лишился способности говорить и двигаться. Моя жизнь подвергалась опасности, рука моего брата была уже занесена, чтобы пролить мою кровь. Я твердо верила в то, что его подстрекателем был Карвин. Я могла бы избежать страшной судьбы, могла бы разбить ужасную иллюзию, я бы могла спасти моего брата от свершения новых злодеяний, указав ему на дьявола, совратившего его. Потерять хотя бы мгновение означало погибнуть. Эта мысль придала мне силы и вдохнула в меня энергию: я вскочила на ноги.

«О, брат! Пощади меня, пощади себя! Вот тот, кто обманул тебя! Он подделал голос и принял обличье ангела, для того чтобы погубить нас с тобой. Он только что признался в этом. Он умеет говорить так, что его голос звучит в другом месте. Он повязан с дьяволом, но не сознаётся в этом, хоть и признаёт, что что был его посредником. »