Когда стало смеркаться, из леса к нашему лагерю осторожно вышел Варяжко, а за ним показался и весь наш отряд во главе с Рулафом. Быстро нацепив свои доспехи и проверив оружие, мы приступили к подготовке нападения.

Иво, как наш отрядный снайпер-инструктор, вместе с Молчаном определили каждому лучнику свою позицию и расставили всех по местам лично. Первую линию заняли семеро лучших стрелков: я, Иво, Молчан, Рулаф, Варяжко, Понятко и Вышень, высокого роста тощий парень с длинными руками, которого особенно хвалил Иво на тренировках.

В следующую линию за нами выставили всех остальных отроков. Их задачей было обеспечить плотность огня и наблюдение за драккаром — вдруг кто-то из раненых найдет в себе силы ввязаться в бой — это же викинги, боевые машины, от которых можно ожидать всякого. По рассказам, даже смертельно раненые викинги могли еще некоторое время биться или стрелять из лука.

Мы выжидали, когда все враги соберутся вокруг костров и начнут ужинать. Проверили, как тетивы натянуты на луки, воткнули перед собой по несколько стрел в землю, чтобы не тратить время, доставая их из колчанов.

Наконец, викинги уселись со своими шлемами-котелками и начали работать ложками с бешеной скоростью, как будто не ели неделю, жадно чавкая горячим варевом.

Прозвучал сигнал к атаке — наш командир Молчан дважды крякнул уткой.

Двадцать одна стрела взвилась в небо.

Сразу шестеро викингов повалились на землю, корчась в предсмертных судорогах. Но, как обычно и бывает, любой хороший план не может предусмотреть все. Викинги были действительно матерыми, многие успели среагировать на щелчок ударившей тетивы и, похватав свои щиты, спрятаться за ними практически полностью, сбившись в одну группу. Цели теперь приходилось выискивать. Хорошо, что наши отроки создавали хаос своей стрельбой, по большей части не принося никакого урона викингам, но хотя бы вынуждая их не высовываться из-за щитов.

Вот еще один дан выпал из-за своего укрытия, пораженный в лодыжку меткими выстрелом Иво. Его тут же нашпиговали, как ежа, стрелами, наши отроки.

Ждать дальше не было смысла. Так можно стрелы пускать, пока они не кончатся, а толку никакого. Нужно было что-то срочно придумывать, иначе наша победа отдалялась от нас все дальше и дальше. Наконец, Молчан отдал команду к наступлению и мы, разделившись на две группы, побежали навстречу врагу, охватывая их сбившийся в кучу отряд с двух сторон.

Не знаю, почему викинги не захотели держать строй и встретить нас единым отрядом, надежно укрытым щитами, но произошло то, что было нам только на руку. Даны разрушили построение и ринулись на нас, заревев, как бешеные медведи.

Первым на меня вылетел широченный, как бочка, детина в очковом шлеме, и рубанул меня сбоку своим мечом. Я парировал, подставив свой клинок плоскостью лезвия под удар, и меч викинга не выдержал, лопнув пополам. Викинг тут же прикрылся щитом, но я полоснул наотмашь по его верхней кромке и отсек от него приличный кусок вместе с частью шлема и верхушкой черепа. Выражение «пораскинул мозгами» в натуральном виде!

Следующий противник, сцепившийся со мной, был одноглазый кормчий. Левой рукой он прикрывался щитом, а правой размахивал грозным оружием — хогспьетом, копьем с длинным тяжелым наконечником, которым можно и колоть, и рубить.

Нырнув кувырком под его удар, так, что широкое листовидное лезвие просвистело над моей головой, я кольнул мечом в приоткрывшуюся под щитом правую голень одноглазого, оказался за его спиной и, завершая атаку, полоснул его еще и под левое колено. Одноглазый взвыл и рухнул на песок. Конечно, обе ноги разрублены, теперь особо не повоюешь!

Быстро оглядевшись, я понял, что картина боя не так радостна, как хотелось бы. Несколько наших отроков уже лежали на песке, остальные были плотно связаны боем и отступали. Молчан отбивался сразу от двоих викингов — высокого ярла и коренастого дана в длинной кольчуге, и, похоже, был уже ранен, Рулафа не было видно, Иво с Варяжкой рубились с тремя викингами.

Помог, как всегда, счастливый случай. Уж не знаю, чем там лечили викингов — может быть отваром мухоморов или еще каких галлюциногенов, но, услышав, что на берегу идет бой, кто-то из раненых с корабля приподнялся и ему привиделись армады наступающих кораблей, о чем он истошно заорал, вытянув руку в сторону моря.

Такое заявление ярл пропустить не смог и, наверное, от страха потерять корабль, проорал команду отступать на борт драгоценного драккара.

— Хельги! Не дай им уйти! — заорал Молчан из последних сил, медленно оседая на песок. — Гридь! Все за Хельги!

— Все за мной! На борт! — я пробежал по веслу и, оттолкнувшись от борта, приземлился на лежащее между скамьями тело. От неожиданного приземления на мягкую тушку я чуть было не упал, пошатнулся и, сохраняя равновесие, отклонился в сторону, что чудом спасло меня от пролетевшего в каких-то сантиметрах от моего туловища копья.

Пырнув на всякий случай лежащее подо мной тело, я вскочил на скамью и успел принять удар меча длинного ярла, метившего мне в голову. Кольнул его в ответ в плечо, но тот смог увернуться, так что мой клинок только проскрежетал по кольчуге, не принеся урона.

Вокруг, на палубе, шел ожесточенный бой, слышался звон железа, отовсюду раздавались крики дерущихся и стоны раненых, но в уже почти полной темноте, разбавляемой совсем немного кострами на пляже, толком было не разглядеть, кто с кем рубится и кто кого побеждает. Да и не до этого сейчас. Ярл был очень опытным противником, невнимательность может стоить мне жизни. Я сиганул на соседнюю скамью, затем спрыгнул с нее на палубу, со всей дури пнул сапогом в лицо поднимающегося на ноги раненого викинга и выхватил из его ослабевшей руки меч. Так-то лучше, с двумя мечами повеселее будет!

Заработав двумя руками, словно мельница, я наносил удары, которые мой длинный противник еле успевал отбивать, медленно отступая к борту драккара. По верху левой, по низу правой, опять по низу левой.

Наконец, я достал его самым кончиком меча, брызнули железные кольца кольчуги, правая рука ярла безжизненно повисла, но он успел перебросить меч в левую и атаковал, осыпая меня проклятиями сквозь сжатые зубы. Я резко присел под удар и выбросил обе руки вперед, нанизав его на лезвия, как на вертел, и тут же выдернул мечи обратно. Ярл медленно опустился на колени, несколько секунд покачался из стороны в сторону, кашляя, хрипя и разбрызгивая кровь по палубе, и рухнул лицом вперед.

Бой на корабле продолжался, число противников увеличилось, так как в бой вступили раненые викинги, лежавшие на палубе. Я вертелся, как будто в безумном танце, раздавая удары направо и налево, словно бабочка, машущая крыльями.

Неожиданно противники закончились, звуки боя вокруг начали затихать. Только на носу драккара еще кто-то сражался. Я бросился туда, попутно крича:

— Все ко мне! Лесной Кот здесь!

Добравшись до носа, я понял, что мы все-таки победили — только двое викингов отбивались, прижатые к носовой фигуре, от Иво и нескольких отроков, с дистанции пытавшихся заколоть их копьями.

— Сдавайтесь! — закричал я. — Иначе стрелами закидаем. Ваш ярл убит!

Викинги нехотя положили мечи на палубу, надеясь сохранить свою жизнь.

Иво и еще один дружинник осторожно приблизились к ним, приказали лечь на палубу и быстро связали им руки и ноги их же ремнями.

— Парни, раненых надо тоже связать, тяжелых добить! — раздавал я указания. — Иво, со мной на берег, там мы́ пленными займемся.

Спрыгнув на песок, мы быстро побежали, выискивая на поле битвы оставшихся в живых врагов, чтобы обезоружить и связать их.

Мой первый противник, одноглазый кормчий, был в сознании и даже попытался пырнуть меня длинным скрамасаксом13, когда я к нему приблизился, но получил плоскостью клинка по макушке и затих. Я крепко спутал ему руки за спиной, ноги вязать не стал, и так перерублены. Если кровью не истечет — значит повезло. Но похоже, что он сам себя перевязать успел, какие-то тряпки намотал.

После того, как мы разобрались с пленниками и стащили их в одну кучу на пляже, оставив под присмотром пары отроков, взялись за наших раненых и, к сожалению, убитых.

Молчан был без сознания, но тяжелых ран, вроде бы, не получил, мы его перевязали, выживет. Легкие ранения были почти у всех молодых. Иво схлопотал вскользь по боку, но рана не глубокая, ребра целы. Брошенное копье только кольчугу разодрало и кожу расцарапало. Варяжко рассекли лоб и щеку, крови было много, но это не страшно, раны на голове всегда так обильно кровоточат, главное — перевязать хорошо, только шрамы останутся.

Двое наших отроков были при смерти. Одному копье вошло в живот, он громко скрежетал зубами от дикой боли, находясь без сознания. Второй получил ранения грудной клетки, от страшных ударов мечей его не спасли кожаные доспехи с нашитыми железными бляхами. Парни доживали последние минуты, ничем помочь им было нельзя.

Мы насчитали четверых отроков, погибших на берегу, и еще двоих убитых сняли с драккара. Погиб и десятник Рулаф. Его обезглавленное тело лежало рядом с поверженным им викингом. Отделенную голову мы нашли метрах в десяти от туловища, таким сильным был удар хогспьета. Я понял, что его убийцей был одноглазый, больше таким оружием никто из викингов не пользовался.

К моему удивлению, без единой царапины из боя вышел только я, только пару синяков заработал — моя знатная кольчуга прекрасно защитила.

Добавив дров в начавшие было затухать костры на берегу, мы поставили кипятить котлы с водой для перевязки раненых и занялись врачеванием.

После того, как обработали раны и перевязали всех наших гридней и пленников, мы поели, наконец-то, горячей мясной похлебки, сохранившейся в одном из котлов, который чудом не перевернули в пылу боя.

Я отправил всех спать, вызвавшись дежурить до утра, так как во мне кипел адреналин, и я ни за что бы не заснул в таком состоянии. Так и просидел до самого рассвета, приглядывая за изредка шевелившимися пленными, время от времени тыкая тупым концом копья в пытавшихся перешептываться викингов.

С первыми лучами солнца меня сменил прихрамывающий Вышень, получивший легкую рану в левую икру, и я пошел проведать Молчана. Он уже тоже проснулся и выглядел неплохо, хотя и был очень слаб, потерял много крови от глубоких порезов, попортивших его кольчугу в нескольких местах.

— Как там отроки? — тихо спросил десятник.

— Двое умерли почти сразу после боя, не приходя в сознание. Остальные поправятся, серьезных ран больше ни у кого нет, — я вздохнул. — Рулаф погиб. И еще шестерых мальчишек порубили.

— Они умерли, как воины, в бою! — Молчан посмотрел в небо. — В Ирии14 их примут с распростертыми объятиями. Пленные есть? Надо провести тризну.

— Пленных семеро. Трое раненых и четверо почти целы. Так, царапины.

— Пускай Варяжко все подготовит для тризны, ты обычаи наши варяжские плохо знаешь, просто помоги ему, Хельги.

— Все сделаем, отдыхай, варяг. Горячей похлебки пока поешь.

Для начала, я нашел Варяжку, который, с помощью нескольких легкораненых отроков, стаскивал на драккар трофейное оружие и доспехи. Сообщив ему приказ нашего командира, мы спустились к пленникам и поочередно, оттаскивая от основной кучи в сторону, коротко допросили каждого викинга.

Постепенно, картина стала вырисовываться. Как удалось выяснить, командовал хирдом ярл Торгейр, удачливый, до сегодняшней ночи, владелец крепкого, практически нового, драккара с громким названием «Фенрир»15. Ярл владел землями неподалеку от Хедебю и имел почти шестьдесят викингов под своим началом. В начале мая его хирд отправился в вик, грабительский поход, в Варяжское море, к эстам, потом собирался расторговаться награбленным по пути в Альдейгье, закупиться мехами и вернуться в родной Хедебю. Простой план, который ярлу почти удался. Почти, это потому, что по дороге им встретились два торговых кнорра норегов, также направлявшихся в Ладогу с грузом шкур, сушеной рыбы, китового сала и воска, так ценимого восточными купцами. Ярл принял решение напасть на торговцев, но неожиданно получил сильный отпор. В морском бою погибло больше двадцати данов и еще столько же были ранены, некоторые серьезно. Однако, даны победили и захватили товары. Самое ценное из груза норегов было перевалено на борт драккара, остальное пришлось затопить вместе с кноррами и остатками норегской команды, так как людей для управления несколькими кораблями после морского сражения у Торгейра уже не хватало.

Для того, чтобы подлечить раненых, заняться починкой драккара и отдохнуть, ярл Торгейр решил встать на якорь в устье Луги. Кто-то из его близких соратников вспомнил, что неподалеку есть богатое поселение, и ярл, ради развлечения и наживы, придумал хитрый план: прикинуться дружинниками князя Буривоя и взять с местных оброк, время сбора которого как раз наступало. План удался, и все прошло прекрасно, если бы не мы.

При допросе выяснилось, что трое из пленников, один раненый и двое целехоньких, просто оглушенных во время боя, оказались не из постоянного состава хирда ярла Торгейра. Понимая, что будет дальше с пленными, я предложил этим троим дать мне клятву верности и перейти на мою сторону. Как я знал, это было обычной практикой, и, если на них не было крови наших дружинников, претензий мне никто предъявить не должен. Молчан, Иво и Варяжко согласились с моей идеей. Быстрое дознание подтвердило отсутствие кровной вражды.

Тут же, на пляже, трое довольно молодых, но уже опытных, викингов-данов, их звали Рафнсварт Одиночка, Геслинг Длинная Шея и Эгиль Мышелов, что бы это не значило, поклялись лично мне в верности всеми своими богами, включая Тора, в присутствии свидетелей, и я вернул им оружие и доспехи, принимая клятву.

После церемонии принятия клятвы от моих новых хирдманов, мы приступили к тризне. Посовещавшись с десятником, к бою с пленниками отроков мы не допустили. Все они имели те или иные ранения, а пленники были опытными воинами, поэтому молодежь в мясорубку не пойдет, нечего, рано им еще. Отроки поворчали и умолкли, когда на них гаркнул Молчан. Только Варяжке определили противника по силам — раненого в левую руку дана, по моим прикидкам ослабленного от потери крови. Еще один пленник достался Иво — толстый неуклюжий викинг с окровавленной головой и длиннющей бородищей. Надеюсь, Иво с ним справится.

Остальных я решил взять на себя. Эти двое были вполне боеспособны и могли принести немало хлопот. Да еще и вели себя вызывающе, бранились, выкрикивая оскорбления в наш адрес, и вообще, были лично мне неприятны, заросшие волосами гориллоподобные здоровяки с гнилыми зубами и отвратительным запахом изо рта.

Развязали их, отдали доспехи и оружие. Все по-честному, под присмотром богов. Ну, и мы, конечно, приглядывали.

Началось.

Варяжко первым же ударом выбил меч из руки своего противника и не стал долго ждать — полоснул того по горлу наотмашь.

— Тебе, Перун! — закричал отрок, выбросив руку с мечом в небо.

Следующий.

Иво тоже церемониться не стал — его копье вспороло жирное брюхо викинга.

— Тебе, Перун! — повторил церемониальный клич мой мастер-стрелок.

В круг вышел я и мой первый оппонент. Это был крепкий, широкоплечий дан, заросший по самые глаза, как йети, длинными, свисавшими сосульками, волосами. В одной руке он сжимал топор, а другой прикрывался большим круглым щитом. Я же щит брать не стал, мое оружие — это два меча. Один — мой, из ТОГО времени, второй — трофейный, раньше принадлежавший эсту Асгейру Кабанье Брюхо.

Викинг попер на меня, как бешеный кабан, злобно рыча.

Удар — и одна рука со щитом летит влево, еще удар — и другая рука, все еще судорожно сжимающая топор, отлетает вправо. Добивающий удар наотмашь завершает картину — волосатая голова викинга с удивленными, широко раскрытыми глазами, подскакивает вверх, кувыркаясь, и отлетает назад на несколько метров. Кровь из отрубленных частей тела брызжет пульсирующими фонтанами, заливая песок вокруг. Следующий!

Второй противник повел себя осторожнее. Не ожидал, что я так быстро справлюсь с его корешем, наверное. Начал медленно заходить по кругу, стараясь вывести меня так, чтобы солнце светило мне в глаза.

Ну что ж, покрутимся.

Этот тоже со щитом, но выбрал широкий длинный меч. Щит раскрашен в красно-белый цвет, дан его периодически прокручивает туда-сюда, надеясь меня отвлечь, загипнотизировать перемещающимися цветными секторами.

Я сделал вид, что повелся на его уловку, и мотнул головой. В тот же миг викинг провел удар из-под щита по моим ногам, чуть опустив щит вниз для лучшего обзора. Я высоко подпрыгнул над его просвистевшим мечом и нанес косой удар сверху.

Хряп! Меч вошел в мясистую шею противника, разрубая прикрывающую ее кольчужную бармицу, как бумагу, и застрял в мышцах здоровяка. Пришлось упереться ногой ему в грудь, чтобы вытащить лезвие из осевшего на песок тела.

— Тебе, Перун! — с меча, взлетевшего ввысь, летят капли крови.

Правосудие свершилось. Наши товарищи отомщены. Боги довольны.

Тела наших погибших, в сопровождении убитых на тризне викингов, были торжественно сожжены на большом костре, сооруженном неподалеку на берегу. Потом был пир.

Помянув усопших воинов, мы собрались, чтобы решить, что делать дальше.

Для начала, Молчан отправил Варяжко, в сопровождении двух отроков, привести сюда наших лошадей, груженых собранным оброком. Должны за пару дней обернуться, дорогу знают. Оброк мы погрузим на драккар, а лошадей в нашу деревню поведут по берегу несколько молодых, на корабль копытные не влезут.

Потом десятник поручил мне разобраться с грузом и упаковать все трофеи — доспехи и оружие викингов, которых было реально много. Шутка ли, почти сорок данов уложили, если посчитать со всеми, кто на борту раненый лежал.

И вообще, если задуматься — это был грандиозный успех с очень малыми потерями! С двадцатью зелеными пацанами побить хирд викингов и захватить почти новый драккар — победа, достойная саги! Жаль, что среди нас нет скальда, такие бы стихи сложил…

Иво помогал мне с подсчетом трофеев, так как разбирался в местном ценообразовании гораздо лучше меня, я только осматривал груз, запоминая, где что лежит. В итоге выходило, что каждый из нашего отряда теперь стал богачом по местным меркам. И это только исходя из стоимости груза и доспехов с оружием, не считая того серебра и личного имущества викингов, что обнаружилось на драккаре в нескольких тайниках и множестве сундучков, расположенных под румами.

Закончили подсчеты и разбор трофеев на следующий день, как раз к прибытию нашего каравана.

Быстро перегрузив оброк на корабль, мы переночевали, и утром, разделившись, отправились домой. Трое отроков повели лошадей в деревню по берегу Варяжского моря, а остальные вышли на большую воду на драккаре, надеясь через несколько часов причалить в родной бухте.