Выставив на мачты белые щиты, наша флотилия из трех драккаров и двух снекк мирно подошла к Эмдену с первыми лучами солнца. С берега никто не понял, что корабли полны кровожадными викингами. Все, кроме гребцов и кормчих спрятались под бортами на палубах.

К причалу мы подходить не стали, просто подойдя к пологому берегу и взрезав носами кораблей песок. Викинги стали, не торопясь, спрыгивать на землю, делая вид, что ничего плохого не замышляют, и малыми группами двинулись по дороге наверх, ближе к городским воротам. Когда на берегу оказалось около пятидесяти воинов, я махнул рукой и мы, стремительно набрав скорость, ринулись на захват.

Ворота городские дружинники закрыть не успели. Мы ворвались внутрь, тут же заблокировав дверь в надвратную башню, и принялись рубить стражу. Несколько викингов поспешили вверх по винтовой лестнице башни, а я с малым десятком вломился в караулку. Стражники не успели похватать щиты и копья, стоящие в пирамиде у стены, как мы тут же покрошили их в капусту. Мои хирдманы ворвались на стены и начали их зачистку.

В воротах, как ни странно, мне попался старый знакомый Крыс, направлявшийся, наверное, снова обчистить прибывших в город новичков. Его я зарубил первым, как и обещал. Он оказался никчемным воином.

В это время в город врывались все новые группы хирдманов, бегом направляясь к донжону. Мы проверили караулку и нейтрализовали всю охрану у ворот и на стенах. Город, фактически, был наш. Но донжон сходу взять не смогли, баронские дружинники оказались не промах. Им удалось вовремя заблокировать ворота и занять оборону. Случилось то, чего я так опасался. Придется брать донжон в осаду и думать, как вынудить барона сдаться.

Для начала я приказал сколотить огромные щиты, чтобы мы могли безопасно расположиться на площадях перед донжоном и за ним.

После этого я начал переговоры с бароном.

Они сразу не задались. Барон из узкого окошка третьего этажа плевался от злости так, что слюни летели по всей площади, отказываясь сдать донжон наотрез. Я пригрозил ему разорить город и сжечь все дотла. Ему было все равно, он так и заявил.

Тогда, оставив несколько осадных отрядов по периметру донжона, мы принялись методично обшаривать город и окрестности в поисках добычи. Всю ее свозили и сносили к нашим кораблям. Половина жителей из окрестностей успела разбежаться кто-куда, а городские поселенцы, как раз те, что были побогаче, в основной своей массе попались нам в руки.

Я действовал с десятком Харальда, взяв с собой, естественно, Збигнева. Моей главной на данный момент целью был поиск Доброжира. Дом его родичей, по сведениям, добытым Гуди на рынке, и указке пленников, мы нашли быстро. Он представлял собой каменную коробку приличных размеров и стоял недалеко от городской церкви.

Мы выбили дверь и ворвались внутрь. С десяток доспешных воинов со щитами встретили нас у входа и ринулись в атаку. Доброжира среди них не было.

Мы выстроились в два ряда, насколько позволяла ширина помещения. Прикрывая друг друга щитами, мы медленно продвигались вперед, шаг за шагом. Первый ряд работал мечами на короткой дистанции, в основном, по ногам противника, второй ряд — копьями пытался достать врага поверх щитов.

Сломив сопротивление, мы разбили построение противников и порубили их по одному. Со строем викингов тягаться бесполезно.

Я побежал наверх по лестнице, ведущей на второй этаж. Вломившись в одну из комнат, я увидел стоящего у дальней стены Доброжира, сжимающего меч в руке. За ним, обнимая двух малолетних девчонок, тряслась от ужаса женщина, видимо, его жена с детьми.

— Не трогай нас, нурманн! — закричал Доброжир. — Я заплачу выкуп! У меня есть деньги, много денег!

— Конечно ты заплатишь! За все! — сказал я, снимая шлем. Глаза Доброжира расширились, он узнал меня.

Я шагнул вперед и махнул мечом, выбивая оружие из его ослабевших рук. Ударом кулака я отправил его в нокаут. Женщина закричала, девчонки заплакали.

— Не бойтесь, я вас не убью! — бросил я им.

Я позвал Харальда и велел отвести их в комнату на первом этаже, где и запереть, не причиняя вреда. Сам же остался с Гуннаром и шлепками по щекам привел в чувство бывшего боярина.

Толстяк Доброжир, несмотря на свой жалкий вид, держался крепко. Гуннару понадобились все умения и двадцать минут, чтобы тот начал, наконец, говорить и сдал все свои тайники, в том числе и тот, где хранился футляр с нужной мне грамотой.

Я позвал Збигнева, чтобы тот удостоверился в подлинности грамоты и скрепляющей ее печати. Тот заверил меня, что завещание князя Всеслава подлинное.

— Как к тебе попала эта грамота, Доброжир? — спросил я. — Расскажи!

Доброжир сплюнул кровь из разбитого рта, отвел от меня взгляд, но не осмелился промолчать, покосившись на Гуннара и вздрогнув всем телом. Признание полилось из него рекой.

— Я выкрал его вместе с ларцом с драгоценностями из кладовой князя. Это я провел воинов Драгомира тайным ходом в княжеский терем. Пока они его с воеводой убивали, я забрал ларец. Потом Драгомир искал грамоту и назначил награду за княжну. Я хотел сам найти ее и предложить ей грамоту в обмен на золото. Она знает, где Всеслав спрятал большую часть своих богатств. Я не хотел делиться с Драгомиром.

— Ты бы обманул Ингигерду и отдал ее Драгомиру, не так ли?

— Так, — Доброжир после пыток был не в состоянии что-либо скрывать, его воля была полностью сломлена. — Драгомир хорошо заплатил бы мне за нее.

— Прощай, предатель! — я вонзил кинжал в сердце Доброжира.

— Гуннар, Збигнев! — сказал я, пряча футляр с драгоценной грамотой за пазуху. — Заканчивайте здесь, собирайте ценности и тащите их на драккар. У нас еще полно дел. — О том, что здесь слышали не болтать! Семью его не трогайте, пусть живут. Я забираю их с собой, это мои пленники. Збигнев, присмотришь за ними.

Так, главное дело сделано. Осталось немного — всего лишь захватить замок барона. Мы же сюда за этим пришли.

С замком все было так же. Барон с дружиной сидел внутри, изредка постреливая из бойниц стрелами, не причиняя нашим хирдманам, спрятавшимся за большими щитами, вреда.

Разграбление города близилось к завершению.

Я с Харальдом и его десятком взломали крепкие двери церкви. Внутри нас встретил местный настоятель с выбритой макушкой, одетый в черную рясу.

— Изыди, сатана! — закричал он, выставив вперед руку, сжимающую резной деревянный крест.

Викинги захохотали.

— Ворона грозит нам! Можно я его зарежу, ярл? — Харальд занес меч над головой монаха.

— Постой, Харальд. Пускай он сначала расскажет, где прячет ценности!

— Я вам ничего не скажу! Убейте меня! — выкрикнул монах.

— Сам найду, обойдешься. Не стать тебе святым мучеником! Подержите его, пока что! — я принялся простукивать церковные пол и стены.

В одной из колонн, поддерживающих свод, звук показался мне глухим и я, взяв большую секиру у одного из норегов, с размаху ударил в это место.

Осыпалась белая штукатурка, обнажая деревянную плашку, закрывавшую нишу в кирпичной колонне. Скосив взгляд на монаха, я заметил, как он побледнел и затрясся.

Выломав деревяшку из кирпичей, я увидел в нише маленькую шкатулку. Я достал ее и открыл. Внутри, на бархатной подложке, лежали три маленькие полуистлевшие косточки. Скорее всего, это мощи какого-то святого, церковные реликвии.

— Монах! — позвал я. — Если ты хочешь сохранить это, то тебе придется рассказать нам все. Где ты хранишь драгоценности? Или я растопчу эти кости и брошу их в огонь!

Хоть я и атеист, но все же свои моральные ценности имею. Я, конечно, не собирался этого делать, но пригрозить должен был. Иначе, меня просто ребята не поймут. Им-то точно пофиг и на мощи, и на Христа в целом, они же язычники.

— Воин! Драгоценностей в храме божьем нет! Я отдаю все пожертвования аббату в монастырь, что стоит неподалеку к югу от города. Если пообещаешь, что не тронете реликвии, то я расскажу, как попасть в замок!

— Если я выпущу тебе кишки, ворона, то ты и так все расскажешь! — Гуннар приставил меч к животу монаха и оскалился.

— Подожди, Гуннар! — я отвел его руку с мечом. — Меня зовут ярл Хельги! Даю слово, что мы не сожжем эти кости, а ты проведешь нас внутрь! Клянусь Тором!

Монах кивнул.

— Я верю тебе, ярл! Пойдем, я покажу тайный ход.

Мы зашли за алтарь, где оказалась тщательно скрытая за драпировкой небольшая дверка. Нажав на торчащий из стены подсвечник, монах толкнул ее и дверь приоткрылась. За ней была лестница с узкими ступенями, спускающаяся глубоко вниз, почти вертикальная.

— Куда она ведет? Что там дальше? — спросил я монаха.

— Внизу будет туннель, он приведет вас в помещение начальника караула донжона.

— Не покидай свой храм, монах, а то могут случайно прирезать. В случае чего, говори викингам, что ты мой человек.

Монах тяжко вздохнул и снова кивнул, отходя в сторону от дверки. В руках он сжимал заветную шкатулку, которую я ему отдал.

Спуск был узким, я взял с собой Харальда с его норегами. За нами пошел ярл Стейн с десятком своих лучших викингов. Спустившись, мы увидели туннель с прочным каменным сводом, который вел вперед. Подсвечивая путь факелом, я шел осторожно, стараясь не шуметь. Метров через пятьдесят мы уперлись в дубовую дверь, запертую с нашей стороны на засов. Я осмотрел петли и убедился, что они хорошо смазаны, заскрипеть не должны.

Тихонько подняв перекладину, я потянул дверь на себя. Она бесшумно отворилась. Ворвавшись в небольшую комнатку, мы убедились, что она пуста, и прислушались. За дверью, ведущей из комнаты, слышались беготня и крики. Пока что мы себя не обнаружили. Я дождался, когда вся наша группа соберется в комнатушке, резко распахнул дверь и дал команду атаковать.

Викинги кинулись в коридор, выходящий к караулке и замковым воротам.

— Враги внутри замка! К бою! — закричал кто-то из баронских дружинников и тут же его крик захлебнулся. Ему вспороли живот. Мы перебили всех в караулке и открыли ворота. Я дунул в рог, и мои хирдманы, ожидавшие сигнала снаружи, побежали в донжон.

Через несколько минут все было закончено. Яростно сражавшийся барон был ранен, но в состоянии ходить. Я уселся на его кресло в большом зале, барона привели и бросили передо мной на колени. Я собирался допросить барона, чтобы узнать о его тайниках.

Тут в зал вбежал Сигурд Бочка Меда и тихо прошептал мне на ухо:

— Ярл! Там беда случилась! Ярл Стейн! Он умирает.

— Харальд, Гуннар! — сказал я. — Начинайте допрос без меня! Я скоро вернусь. Сигурд, веди!

Мы поспешили наверх по узкой винтовой лестнице. По пути Сигурд рассказал, что произошло.

Ярл Стейн со своими хускарлами занимался зачисткой и обыском верхнего этажа замка. Неожиданно из ниши, скрытой портьерой, выскочила женщина и пырнула ярла узким длинным кинжалом. Попала, к сожалению, прямо в печень. Добротная кольчуга не смогла спасти викинга, трехгранное жало мизерикорда раздвинуло кольца и вошло в тело по самую рукоять.

Ярл лежал на широкой скамье и тяжело дышал. Под ним уже скопилась большая лужа темной крови. Жить ему оставалось совсем недолго, и я ничем не мог помочь.

— Хельги! — прошептал он. — Здо́рово мы повеселились!

— Здо́рово, Стейн! Лучше не говори ничего, не трать силы.

— Дай мне в руки меч и слушай! Пообещай мне, что позаботишься о моей жене и сыне! Не бросай их! Стань моим названным братом! — Стейн схватил меня за руку. — Я верю в тебя и знаю, что ты станешь великим конунгом, Хельги! Твоей удачи хватит на всех!

Я достал нож и провел лезвием по своей ладони. Выступившую кровь я смешал с кровью Стейна.

— Обещаю тебе, Стейн! — я сжал его слабеющую ладонь. — Я буду заботиться о твоих родичах, как о своих собственных!

Стейн кивнул, отпустил мою руку и схватился за меч, крепко сжав его напоследок.

— Спасибо тебе, брат! Теперь я могу спокойно уйти! Один! Я иду к тебе! — выкрикнул Стейн из последних сил и умер.

Я закрыл ему глаза.

— Где его убийца, Сигурд? — спросил я стоящего рядом мрачного викинга.

— Здесь, связана. Это старшая дочь какого-то знатного богатея, гостила тут у барона.

— Она должна быть сожжена на костре вместе с ярлом Стейном, положите ее у его ног. Вечером устроим тризну. Я видел у причала хороший драккар, подготовь его к обряду похорон. Вместе с павшими хирдманами.

— Конечно, ярл. Я сделаю все, как надо.

Помимо ярла Стейна мы потеряли еще одиннадцать бойцов. Четверо были серьезно ранены и неизвестно, удастся ли им выжить. Легкие ранения получили четырнадцать викингов, но эти выживут точно.

Я вернулся в большой замковый зал. Настроение было безвозвратно испорчено. Даже то, что Харальду с Гуннаром удалось разговорить барона и узнать о всех его тайниках с драгоценностями, не порадовало. Тяжело терять друзей. А со Стейном мы уже успели крепко подружиться. Но я вождь и не имею права раскисать. Дела делать нужно.

Награбленные ценности викинги грузили на наши корабли. Когда место на них закончилось, мы провели ревизию стоящих у причалов судов и суденышек и отобрали две хороших снекки на пять румов каждая и два вместительных кнорра. Их забили под завязку товарами с купеческих складов. Выбирали самое ценное и малогабаритное, так как места на все не хватит. Можно было и больше кораблей захватить, но все упиралось в количество личного состава. Нас и так уже не хватало, по полторы смены гребцов оставалось. А нам еще в монастырь наведаться нужно завтра. И встретят нас там не хлебом-солью, а очень даже острыми копьями. Наверняка монахи уже узнали о нашем нападении на Эмден и готовятся к встрече.

Погрузку закончили ближе к вечеру. Наступило время тризны.

На взятом специально для похоронного обряда трофейном драккаре соорудили погребальный костер, на вершине которого уложили тело ярла. Рядом с ним, в доспехах и при оружии, разместили остальных погибших хирдманов. В ногах их бросили нескольких церемониально умерщвленных трэлей и убийцу ярла, связанную и живую. С помощью двух снекк мы оттянули на канатах этот драккар на пару сотен метров от берега и Сигурд поджег корабль, бросив факел на палубу. Потом мы вернулись и с берега наблюдали, как разгоревшийся огромный костер поглощает тела наших соратников. На прощание громко зашипев, остатки корабля ушли под воду.

После тризны ко мне подошел Сигурд Бочка Меда в сопровождении группы старших хускарлов погибшего ярла Стейна.

— Ярл! — обратился он ко мне. — Мы тут с ребятами посоветовались и пришли к тебе с просьбой. Я говорю от всех нас!

— Слушаю тебя, Сигурд! — я понял уже, что они хотят, и, если честно был рад этому. — Говори, не стесняйся!

— Ярл! Мы хотели бы служить удачливому ярлу. Прими нас к себе в хирд! Драккар у нас остался от ярла Стейна, доброе оружие и доспехи тоже есть, ты знаешь.

— В драккаре была доля ярла, так что за нее нужно заплатить его вдове и сыну. И его долю в добыче мы тоже отдадим вдове. Так же, как и доли других погибших получат их родичи. Это мое условие. Если я вас приму, то у тебя, Сигурд, будет доля хевдинга. Остальным доли — по заслугам. Кормчий — три доли, хольды — по две доли, все, как полагается. Вы согласны?

— Конечно, ярл! — закивал Сигурд и окружавшие его викинги. — Мы согласны! Это по справедливости, все верно!

— Тогда я принимаю вас к себе в хирд, хускарлы! Служите верно, и я буду справедлив и честен с вами!

Тут же, на берегу, я провел обряд принятия в хирд новых воинов.

Пока окончательно не стемнело, половина хирдманов села на весла и отправилась на остров Юйст, на нашу базу, чтобы оставить корабли с добычей там. Часть воинов, вместе с тяжелоранеными, останется на острове для охраны, а остальные вернутся в город. В нападении на монастырь будут участвовать сто десять самых опытных хускарлов. Я не хотел больше рисковать молодежью, так как среди погибших и раненых именно они были основной частью.

По полученным от пленников данным, мы узнали, что монастырь находится в половине дня пути на юг от Эмдена. К нему вела хорошая наезженная дорога. Территория окружена высокой каменной стеной. Охраняют монастырь две сотни дружинников. Это, если монахи не успели ополчение собрать.

Я решил действовать хитростью. Мы переоденемся в доспехи и плащи баронских дружинников, возьмем их щиты и флаги, и, конно, отправимся по дороге в монастырь, совершенно ни от кого не скрываясь. Если спектакль удастся, монахи сами впустят нас к себе. Барону было предложено, под страхом лютой смерти его и его домочадцев, поехать с нами. Он будет отвлекающей приманкой. Если все получится, я пообещал сохранить им жизнь.

Ближе к полуночи вернулись хускарлы на моем «Фенрире», перегнав все снекки и кнорры с добычей на остров. Там было все спокойно, крестьяне не бунтуют, пленники сидят взаперти, никто на остров не приплывал в наше отсутствие, дренги заняты перераспределением груза и обороной. Гуди поможет им в перегрузке кораблей для соблюдения правильного баланса и предварительно оценит добычу. Старшим над ними я оставил на острове своего кормчего Иво. Он хускарл умный, разберется, что делать, случись чего.

«Фенрир» останется дожидаться нас на рейде с минимумом хирдманов, достаточным ровно для того, чтобы управлять им. При возникновении угрозы они успеют добраться до Юйста. Когда мы вернемся из монастыря с добычей, «Фенрир» подойдет к берегу по нашему сигналу — зажжем костер на берегу и дымовыми клубами подзовем их.