Вечером следующего дня, как только начало темнеть, в полном составе в усадьбу прибыли хузары, все десять человек. В парадном боевом снаряжении, при оружии. Часовые у ворот встретили их с почтением, как полагается, проводили в длинный дом и усадили за стол, на почетные места — поближе к моему креслу. Вооружение гости, как было заведено, оставили в специально отведенном углу у входа, там же, где вешали свое оружие и мои хирдманы. На пиру только хозяин дома мог быть с мечом.

Начался пир, во время которого я тайком рассматривал гостей, пытаясь понять, что они из себя представляют и чего стоят, как воины.

Постепенно, с количеством выпитого, приглашенные расслабились и уже вовсю болтали с моими хирдманами об оружии, ценах на товары, княжеских налогах и сборах. Словом, обо всем, о чем говорят на любом застолье.

Я завел разговор с Манаром о голубях. Тот начал рассказывать мне об их разведении, но я его остановил.

— Подожди, Манар бар Кофин, все это ты расскажешь моему человеку, который будет заниматься голубями. Я покупаю их у тебя.

Я подозвал к нам Первака, старшего сына Весянки, который прислуживал мне на пиру, и сказал:

— Первак, теперь ты отвечаешь за этих птиц, что я купил у Манара бар Кофина. Будешь их кормить, разводить и учить. Как это нужно делать, тебе расскажут наши гости, хузары. С сегодняшнего дня — ты свободный человек и назначаешься почтарем хирда! Еще станешь тренироваться воинскому искусству вместе с отроками.

Парень от восторга закатил глаза и гордо выпятил грудь от головокружительной карьеры. Еще бы — из холопского сына в отроки! Но пацан смышленый, я его давно приметил, не зря из Пограничного с собой взял.

— Сброю тебе Варяжко подберет, будешь в десятке хольда Иво служить. Запомни: главная твоя обязанность — это голуби, но за себя постоять ты тоже должен уметь, поэтому учись. Голубятню завтра начнем строить. Ступай теперь.

Первак поклонился, схватил клетку с голубями и убежал.

— Манар! — обратился я к хузарину. — Пускай завтра твой человек придет, расскажет все о голубях парню.

— Конечно, ярл Хельги.

Мы продолжили разговор о торговле.

Через некоторое время я, незаметно для хузарина, посмотрел на Иво, который только и ждал моей команды, и кивнул. Иво, повысив голос, завел разговор о стрельбе из лука. Все хузары, включая Манара, оживились. Еще бы, любимую тему затронули. Я внутренне усмехнулся. Ну, давай же, ты должен клюнуть!

— Так вот. Лучше меня в этом городе нет лучника! Никто меня не перестреляет! — хвастливо закончил хольд свой рассказ.

Манар бар Кофин не выдержал.

— Поспорим, что я лучше тебя стреляю, хольд?

— Поспорим! Какая ставка?

— Десять, нет, двадцать дирхемов!

— За двадцать дирхемов я даже из-за стола не встану! Это несерьезная ставка!

— Хорошо, сколько ты предлагаешь?

— Три марки серебром! Готов, купец?

Народ ахнул, предвкушая зрелище.

— Я воин! — Манар бар Кофин вскочил со своего места. — Принимаю твою ставку! Где и когда?

— Если ярл позволит, то здесь и сейчас! Двор большой, места много, шагов на двести мишень сможем поставить.

— Я позволяю. Идем! — воскликнул я с азартом.

Хирдманы и гости загомонили разом и дружно повалили на выход из дома, побросав недоеденные куски мяса.

Мишень, учебный щит с намалеванными на нем белыми кругами и жирной точкой посередине, установили на расстоянии двухсот пятидесяти шагов, у самого частокола. Во дворе зажгли дополнительные факелы, освещая линию стрельбы и мишень. Для меня такое расстояние — уже не досягаемо, наверное. Стрелять договорились каждый из своего лука, по очереди. Без пристрелочных, по три стрелы каждый. Стрелять первым Иво предоставил право гостю.

Лук хузарина представлял собой настоящее произведение искусства: составной из нескольких частей, сделанных из разных пород дерева, с костяными накладками и покрытый особым лаком. Колчан, обтянутый дорогой кожей, был украшен узорами-оберегами, вышитыми разноцветными шелковыми нитями, и инкрустирован драгоценными камнями.

Манар бар Кофин выбрал три лучших стрелы из своего колчана, тщательно их осмотрев. Удовлетворившись их качеством, он наложил первую стрелу на тетиву и, практически не целясь, послал ее в мишень. Щелкнула тетива, стрела просвистела через весь двор и впилась в щит на ладонь ниже центральной точки. Очень хороший выстрел, но не идеальный.

Иво определил направление ветра, послюнявив палец и подняв его вверх, зачем-то посмотрел на темное вечернее небо, усыпанное звездами, растянул свой длинный тисовый лук и послал стрелу в цель.

Точное попадание, прямо в центр.

Народ одобрительно загомонил. Хузарин недовольно сморщился, жидкие усики затопорщились на его худом узком лице.

Ко второму выстрелу Манар готовился дольше, обстоятельно прицеливаясь. На этот раз выстрел получился просто великолепным — его стрела расщепила торчавшую из мишени стрелу Иво на две части и вонзилась в ту же точку, выбив деревянную труху из щита.

Иво усмехнулся, покачал головой, пошевелил губами, что-то шепнув про себя, и повторил выстрел хузарского воина — теперь уже его стрела разбила стрелу Манара. Мои хирдманы заревели от восторга.

— Ярл! — обратился хузарин ко мне. — Позволь изменить правила поединка! Разреши мне пустить не одну, а сразу три стрелы подряд!

Я взглянул на Иво. Тот пожал плечами — не возражает.

— Хорошо, Манар бар Кофин! Я не возражаю. Стреляй!

Манар наложил одну стрелу на тетиву, вторую зажал в зубах, а третью воткнул в утоптанный снег перед собой. Дальше произошло что-то невероятное. Все три стрелы оказались в воздухе одновременно — с такой скоростью хузарин послал их в цель. С разницей в доли секунды они вонзились в центр мишени.

Хузары разразились радостными криками. Мои воины их тоже поддержали, восхищаясь умениям Манара.

Иво пожал плечами и одобрительно кивнул.

— Ярл! Я пущу одну стрелу. Но не боевую, а с охотничьим наконечником. Варяжко, принеси мне срез!

Мой названный племянник метнулся в кладовую, задержавшись там на некоторое время, видимо, выбирая лучший срез, и протянул его хольду.

Иво осмотрел стрелу сам, остался доволен выбором дренга и натянул лук.

Тяжелая стрела с широким наконечником-срезом ушла в воздух, незаметной тенью пролетела вдоль расставленных факелов, и с грохотом пробила щит, расколов его на две части, которые рухнули на землю. В стороны разлетелись обломки стрел и щепки от мишени. Из опорного столба, на котором мгновением раньше висел щит, подрагивая, торчал срез.

Иво и Манар развернулись лицом ко мне, ожидая моего решения о победителе. Народ ревел от произведенного стрелками фурора.

— Вы оба — прекрасные лучники, — я поднял руку, заставляя всех умолкнуть. — Думаю, что в этом состязании вы оба победили! Согласны со мной?

— Да! Да! — заорали и мои хирдманы, и хузары в один голос.

Иво подошел к Манару и обнял его. Манар ответил тем же, уважительно похлопав того по плечам.

— Не думал, что встречу здесь, в северных краях, такого достойного соперника! — хузарин улыбнулся. — Предлагаю поднять чарку вина в честь такого замечательного стрелка, как хольд Иво!

— Выпьем пива во здравие Манара, сына Кофина, великого лучника! — ответил Иво.

Дружной толпой все вернулись за столы и продолжили гулянку с удвоенной силой.

Я продолжил разговор с хузарином.

— Вот видишь, Манар, какие воины в моем хирде! Дренги, которых Иво учит искусству стрельбы из лука, уже стреляют ненамного хуже его самого. У меня два драккара, добытых мечом, мой хирд постоянно растет. Мои хирдманы имеют лучшие доспехи и оружие! О наших победах Торбьерн Ветер сложил несколько драп.

Скальд, услышав со своего места, что я говорю о нем, вскочил со скамьи и во весь голос принялся читать свои хвалебные висы. Народ притих, заслушавшись. Закончил скальд свою песнь словами о том, что служить в хирде такого удачливого ярла, как я — это великая честь, которой не каждый достоин.

— Манар бар Кофин! — я решил, что пора приступить к активной фазе вербовки. — Ты не устал от торговых дел? Может быть настало время снова стать воином? Не хочешь испытать свою удачу вместе со мной, в моем хирде? Весной мы отправляемся в вик, привезем много добычи! Торговлей столько не заработаешь!

Манар надолго задумался.

— Ярл! — наконец заговорил хузарин. — Я старший в роду. Как я могу бросить дело отца? Конечно, я воин, и хотел бы жить, как воин.

— И кто тебе мешает? — перебил я его. — У тебя три брата, которые могут продолжить торговое дело и без тебя. Тем более, ты говорил, что жены и детей у тебя нет, а у братьев в Самкерце семьи. Можешь передать управление им, а сам присоединишься ко мне.

— Жены и дети только у моих средних братьев. Младший мог бы пойти со мной, — вслух размышлял Манар.

Наконец он решился и сказал:

— Я должен обсудить твое предложение со своими родичами и нашими людьми. Завтра я скажу тебе свой ответ!

— Хорошо, Манар! — я продолжил. — У меня есть еще одно предложение. У меня скопилось много товаров, которые я хотел бы выгодно продать на юге. Но нет хорошего купца на примете, которому я мог бы доверить это дело. Может быть кто-то из твоих родичей согласится совместно со мной заняться этим? Мы могли бы отправлять наши товары в Самкерц или Итиль, а оттуда привозить ваши товары. Вместительных складов у меня достаточно, есть причалы для кнорров, князь большие налоги брать не будет, у меня с ним хорошие отношения.

— Это очень интересное предложение, Хельги! Мы обдумаем его и ответим тебе тоже завтра!

— Тогда давай выпьем за нас, Манар! И за нашу удачу! — я поднял кубок с вином.

Кажется, что мне удалось убедить хузарина присоединиться ко мне, я видел, как загорелись его глаза. И с совместным торговым делом наверняка все получится.

Пиршество продолжилось. Разошлись только далеко за полночь.

Утром ко мне в усадьбу пришел Доброга со своими десятниками, чтобы утвердить дальнейший план совместных тренировок воинов. Я усадил их позавтракать вместе с нами. Заодно и о делах поговорим.

Закончив этот разговор, я спросил:

— Брат! Мне нужен управляющий в усадьбу, чтобы командовал здесь караулом и часовыми. Кто-нибудь из старых воинов, авторитетный, который сможет наладить стражу и охрану. Нет у тебя на примете какого-нибудь заслуженного десятника? Я обеспечу его всем — и проживанием, и питанием, и серебром не обижу. Нужен надежный, проверенный человек. И еще несколько человек надо для торговли. Хочу совместно с хузарами торговый дом основать. Мы будем им товары возить — меха, рыбью кость, оружие, доспехи, мед, воск, а они нам — ткани, лошадей, пряности, вино. Может быть, есть у тебя вои бывшие или купцы толковые?

— Знаешь, Хельги, а есть у меня такой воин. И не десятник, а даже сотник бывший. Пестун мой, дядька Трувор. Он увечный на левую руку, и хромает сильно — нога срослась криво, после того, как с лошади его подбили в сече. Только вот старый он уже, не знаю, согласится ли. Я съезжу и поговорю с ним, он живет недалеко от города, на заимке, полдня пути.

— Съезди, брат, очень надо! Порядок в усадьбе нужен, особенно, когда мы весной в вик уйдем. Ты к себе уедешь, Бажена с тобой поедет, там поживет, пока меня ждать будет. Кто-то должен здесь распоряжаться.

— Хорошо. А вот купцов, коим доверять можно, нет у меня. Я как-то все больше по воинским делам. Но есть трое проверенных соратников, с которыми мы еще в отроках ходили. Они калеки, у кого ноги нет, у кого руки. С головой люди, с ними надо поговорить. Живут небогато, если к делу достойному пристроим, то не откажутся.

— Давай вместе к пестуну твоему съездим, познакомишь нас.

— Завтра не могу, нужно пополнение принять, пока Белотура в Ладоге нет — я за него, по указу князя. А вот послезавтра с утречка и выдвинемся, к обеду как раз доберемся до заимки дядькиной.

— Договорились, брат! Послезавтра жду тебя здесь с рассветом.

К обеду появились хузары — Манар, его братья и четверо их людей. Мы отобедали за наскоро накрытым столом и приступили к разговору.

— Мы обсудили твои предложения, ярл, — начал Манар. — Я хочу присоединиться к твоему хирду. Со мной мой самый младший брат Пашенк, ему семнадцать, но он умеет пользоваться луком не хуже меня, и четверо наших воинов, тоже прекрасно обученных.

Манар указал рукой на всех поочередно.

— Торговлей будут заниматься мои средние братья — Иегуда и Езекия. Они смогут совместно с твоими людьми развивать наш торговый дом. К весне мы вместе подготовим первый караван с товарами, который отправится в Самкерц.

— Отлично, Манар! — обрадовался я. — Клятву принесете вечером, когда все хирдманы соберутся здесь, и я приму вас в хирд. Постройку кнорров для каравана я беру на себя, к весне закажем несколько. Охрану наймет мой брат Доброга. А сейчас пойдем, я покажу вам свои склады с товарами и заодно договоримся о долях в нашем торговом доме.