После того, как всем стало известно о побеге Доброжира, ко мне подошел Вацлав и попросил о приватном разговоре.

— Я услышал, что боярин Доброжир сбежал, — начал Вацлав. — Это плохо. Я не все тебе сказал, не счел нужным тогда. Дело вот в чем. Этот боярин много лет назад жил в Полоцке. У него и родня там осталась, не последние люди в городе, князю Драгомиру теперь служат, сразу на его сторону перешли. Так вот, после убийства князя попала в его руки грамотка одна важная, на пергаменте написанная. В ней сказано, что князь Всеслав велел княжество полоцкое после своей смерти во власти своей дочери Ингигерды оставить, наследницей ее объявил. Сам князь ту грамотку написал и скрепил своей печатью. Если ту грамоту сыскать и предъявить, то народ за княжной пойдет, признает ее властительницей своей.

— Что ж ты раньше-то молчал? — воскликнул я. — Мы бы сразу того Доброжира прижали, да грамоту забрали!

— Дурак я старый, — Вацлав расстроенно помотал головой. — Не подумал я, что сбежать может этот шпынь. Накажи меня, ярл, за мое неразумение!

— Да чего уж теперь! Вот что, ты про эту грамоту молчи пока, никому ни слова! Тайна это великая, княжне может вред принести. Если Белотур Доброжира не сыщет, сам по его следу пойду. Иначе княжества Ингигерде не видать. Ладно, иди Вацлав, я подумаю, что можно сделать.

Вот значит, как складывается ситуация. Еще и Доброжир тут замешан по полной программе. Надо его обязательно найти и потрясти. Похоже, что и князь Буривой в теме. Какой же у него интерес в этом? А у него еще и с князем Драгомиром хорошие отношения. Не хватало в большую политику мне только влезть.

Спустя две недели князь Буривой снова пригласил меня с моими хольдами к себе в терем. Я как-то сразу понял, что для нас появилось задание.

Принял нас князь очень доброжелательно, усадил за стол и предложил отобедать вместе с ним. Мы, естественно, не отказались. Да и какой нормальный викинг откажется пожрать на халяву, еще и с княжеского стола? Дураков нет, пускай трэли несут, все что приготовили. Свининка запеченная? Давай! Гусь с мочеными яблоками? И это неси! Каша вперемешку с конинкой? Отлично! Медовые лепешки? Тащи, не спрашивай! А запивать чем будем? Пиво, вино, квас, молочные продукты? Тащите сюда, в нас все влезет!

Дождавшись, пока мы насытимся, Буривой начал разговор:

— Ярл! Ты знаешь, что наш главный бог — Перун Молниерукий, ему мы поклоняемся и во славу его в бой идем! Его же на пирах восхваляем и воинские танцы и умения ему посвящаем!

Хороший заход такой, прямо божественный. Так, дальше послушаем, но я кажется понял, куда князь клонит, наслышан уже был.

— Так вот, — продолжил князь. — Последнее время Велесовы волхвы что-то слишком часто народ баламутить стали. Говорят людишкам, что Велес — главный бог, а Перун — так, слабый, ненастоящий. На капищах речи крамольные говорят, а тут еще и на торжище одного поймали, что хулительные слова выкрикивал. Хочу тебя попросить, проучи волхвов! Про капище Велеса мы все выведали у того, с торжища. Место знаем, за два-три дня доберетесь. Проводников я дам, пищу, лошадей тоже. И заплачу.

— Княже! — для вида немного обдумав его предложение, ответил я. — Мои боги — Один и Тор, но Перуна я тоже уважаю, ведь он — бог воинов! Да и варягов у меня в хирде хватает. Платы мне не нужно. Мы трофеи с капища возьмем. А вот проводники, лошади и пища — не откажусь. Когда выдвигаться?

— Как готов будешь — так и выдвигайся. А как вернешься — так и праздник зимнего солнцестояния скоро, йоль по-вашему. Отпразднуем весело!

Сборы не заняли много времени. Через два дня мой хирд, числом в сорок воинов, считая меня, выдвинулся к Велесову капищу. Двоих полоцких я все же оставил для охраны Ингигерды, хотя Доброга и обещал присмотреть за усадьбой, да и князь выделил десяток своих дружинников. В проводниках у нас были пленный волох, охраняемый моими хирдманами, и пара холопов из свободных, которых дал Буривой. От княжеских гридней я отказался, ни к чему нам лишние глаза. С собой мы взяли десятерых трэлей покрепче, чтобы за лошадками в походе присматривали. Девок не брали, там найдутся. Заводные лошади несли наше дополнительное снаряжение, несколькими санями с припасами управляли трэли.

Хирдманы с энтузиазмом восприняли новость о походе. Еще бы! Это же развлечение и добыча! Засиделись, в общем парни. Заодно и молодежь в деле проверим. Удружил князь с заданием, вовремя, если честно.

Никаких наезженных дорог к капищу не вело, пробирались мы лесными, едва заметными, тропами. Это, конечно, замедляло продвижение. Впереди осторожно шел дозорный десяток Вацлава, пробивавший дорогу в снегу. За ним, метрах в пятистах, двигался основной отряд с заводными и санями. Замыкающими шли хирдманы из десятка Харальда. По флангам я пустил четверых хирдманов, периодически сменяемых, на широких коротких лыжах. Надеюсь, что засад нам никто устраивать не будет, мы же нападем внезапно, никто не знает о нашем приближении. Но исключать дозоры на подходах к капищу я бы не стал, поэтому уже завтра в пути надо быть внимательнее.

Первая ночевка в лесу прошла спокойно, лагерь обустроили быстро, на большой лесной поляне. Нарубили елового лапника для постелей, соорудили несколько очагов, поели горячего. Я распределил сторожевые вахты между хирдманами, смешивая пары так, чтобы в дозоре были одновременно и матерые воины и молодые дренги. Единственное, что нас беспокоило — это волки, которые всю ночь кружили вдоль лагеря и завывали, пугая лошадей. Но выйти на поляну они не рискнули, нас было слишком много, наш отряд был им не по зубам.

На следующий день, после обеденного привала, проводники сказали, что до капища осталось полдня пути. Нападать ночью я не планировал, так что мы выбрали хорошее место для ночлега на заросшем невысокими молодыми елями холме и снова разбили лагерь. Атаковать я решил на рассвете, после хорошего отдыха. Выйдем затемно и с первыми лучами зимнего солнца достигнем капища. Проведем разведку, снимем дозоры, если таковые имеются, и нападем.

Утренние часовые разбудили меня в назначенное время. Хирдманы уже свернули лагерь и были готовы к отправке. Для зачистки дозоров я отправил вперед десяток Вацлава и Харальда с норегами, как самых опытных. Здесь проколов быть не может, никто не должен поднять тревогу.

Примерно за час пути до капища прозвучал сигнал о первом соприкосновении с противником — Харальд три раза прокаркал вороном. Оказалось, что нореги захватили в плен троих лесовиков, направлявшихся на охоту. Быстрый допрос показал, что на подходах к капищу действительно сидят на деревьях несколько замаскированных дозоров. Выяснив их примерное местонахождение, я отправил вперед Иво и нескольких лучших стрелков, чтобы они аккуратно доразведали позиции и сняли дозоры стрелами. Иво и его лучники справились чисто, не подняв тревоги. Путь к капищу со стороны нашего приближения был открыт.

Внимательно осмотрев из леса высокий частокол, окружавший капище, и закрытые ворота, я еще раз предупредил хирдманов, что волхвов надо постараться взять живыми, и дал команду к атаке.

Стремительным броском, насколько нам позволяли наши лыжи, мы добежали до частокола. Вверх взвились топорики с закрепленными на них веревками и через забор полезли мои воины.

Первыми жертвами стали, конечно же, собаки, которые молча бросились на воинов, спрыгивающих с частокола во двор. Потом настала очередь двух часовых, дремавших, завернувшись в медвежьи шкуры, у ворот. Этих совсем не жалко — на посту не спят. Из-за них, по сути, вся деревня и погибнет, проспали нападение.

Я сел верхом на забор с луком в руках и наблюдал за тем, как воины разбегаются по домишкам, стоявшим на капище, и волочат из дверей чуть одетых пленников, вытаскивая их прямо из теплых постелей. Рядом со мной расположились еще три лучника, контролирующих обстановку с удобной позиции.

Вообще, я всегда думал, что деревенские жители встают ни свет, ни заря. Ну, чтобы коров подоить, корма скотине задать, воды натаскать, например. Эти же оказались какими-то лентяями. Уже солнце вставать начало, а они еще дрыхли. Как выяснилось потом, среди них не было крестьян, это были волхвы и их холопы, прислуживавшие на капище. Крестьяне, которые обеспечивали их пищей, жили в деревеньке неподалеку. Вот они действительно рано вставали. А эти тут жили в свое удовольствие на всем готовом, пользовались своим служебным «волхвовским» положением, так сказать.

Сопротивления почти никто оказать не успел. Тех, кто хватался за оружие, сразу беспощадно рубили мои хирдманы. Только в доме главного волхва несколько воинов успели нацепить брони и, с оружием наперевес, выскочили во двор. Не тот уровень. Против молодых варягов, окруживших их, эти вояки не продержались и минуты, и были повержены.

Главного волхва Харальд, громко хохоча, выволок из дома, схватив за длиннющую бороду, вместе с двумя девками, с которыми тот спал.

Я спрыгнул во двор и организовал сортировку пленников: волхвов в одну кучу, девок — в другую, всех остальных мужского пола — в третью. Связанных мужиков обыскали, оттащили в пустой сарай и заперли. Девок, под присмотром пары хирдманов, сразу же погнали готовить нам горячий завтрак.

Шестерых плененных волхвов мы растащили в разные стороны и начали экспресс-допрос на предмет раскрытия тайников с богатствами. Долгого сопротивления допросным методам викингов никто оказать не смог. Я специально приказал не щадить никого, чтобы произвести зверский эффект, который должен запомниться всем надолго.

Добычи оказалось неожиданно много. Похоже, что капище это было одним из основных в округе, подношения несли сюда со всех окрестных селений. Мы обнаружили несколько тайников, забитых разными товарами, мехами, моржовыми клыками, украшениями из драгоценных металлов, бронзовой, медной и серебряной посудой и разной бытовой утварью. В доме главного волхва откопали кувшин с серебряными и золотыми монетами. Склад со съестными припасами — зерном, мукой, медом, мясом, сушеной и соленой рыбой, грибами, овощами — мы тоже выгребли полностью.

Все добытое мы грузили на сани, а когда место в них кончилось, реквизировали еще десяток саней у местных.

Из живой скотины на капище были только лошади, которых мы, естественно, тоже забрали. Других животных здесь не держали, пользуясь услугами деревенских, которые поставляли волхвам свежие продукты.

Из пленных холопов я приказал отобрать десятка три молодых мужиков и двадцать девок посимпатичнее. Этих заберем с собой. Часть трэлей продадим в Альдейгье, часть оставим себе. Остальным разрешили забрать зимнюю одежду, чтобы не околели, и пинками прогнали с капища. Пусть живут. Заодно всем местным расскажут, кто здесь хозяин и каким богам поклоняться нужно.

После допроса в живых осталось трое волхвов, в том числе и их главный, которых я решил отвезти князю Буривою в подарок.

Когда караван был готов к отправке, я отдал распоряжение сжечь здесь все, чтобы следа не осталось. Деревеньку, расположенную неподалеку, я решил не трогать. Ценных трофеев там не будет, трэлей мы и так набрали, что зря время терять, пора домой. Задание князя мы выполнили.

По дороге в Альдейгью ничего примечательного не произошло, за исключением одной интересной встречи.

После первой ночевки в лесу, я решил выдвинуться с передовым десятком. Захотелось немного размяться, пробежаться на лыжах по чистому глубокому снегу. Может удастся заодно и поохотиться на зайца или глухаря.

Я вырвался вперед уже достаточно далеко от авангарда, когда выскочил на небольшую поляну, окруженную густым ельником. На поляне мне открылась страшная картина. Стая матерых волков, штук десять, наверное, пыталась атаковать молодого рысенка, совсем еще подростка. Тот был уже ранен, но все еще сопротивлялся, шипел, скалил клыки и огрызался, не подпуская серых к себе.

Лук был у меня уже в руках, с наложенной на тетиву стрелой, и я, не раздумывая, выстрелил в самого крупного волка, покрытого почти черной шерстью. Попал удачно. Вожак рухнул на месте и забился в агонии, разбрызгивая кровь из пробитого горла по белому снегу. Остальные волки молча бросились на меня, забыв про рысенка. Я успел скинуть лыжи и выхватил клинки.

На меня одновременно кинулись сразу трое волков. Первого я встретил ударом снизу, вспоров ему брюхо. Следующий удар раскроил другому зверю оскаленную башку. Дальше я вертелся по кругу, как сумасшедший, отбиваясь от рычащих диких животных, норовящих вцепиться мне в горло. Неожиданно мне на помощь, издав дикий визг, подлетел пятнистый комок с длинными клыками. Рысенок вцепился в загривок вознамерившегося прыгнуть мне на спину волка и начал драть его зубами и когтями, бешено рыча и визжа. Я этого волка даже не видел, он бы меня точно на землю свалил, и тогда все, конец.

Я атаковал еще двоих волков, воспользовавшись их замешательством от появления в схватке рысенка, проткнув их колющими ударами, развернулся, готовый встретить очередную атаку, и понял, что мы все же победили. Вокруг нас были только залитые кровью серые туши, бьющиеся в предсмертных судорогах.

Рысенок тоже добил своего врага, устало на меня посмотрел и улегся прямо на поверженного волка. Я огляделся по сторонам и насчитал на поляне девять волчьих тел.

Я подошел к рысенку, присел возле него и погладил по ушастой голове с кисточками. Тот приподнял голову, заглянул мне в глаза и мяукнул, в точности как котенок.

— Ну ничего, малыш! — я продолжал его гладить, заодно осматривая раны. — Мы победили! Ты молодец, отважный кот! Рысь-брысь! О! Так и буду тебя звать — Брысь! Сейчас я тебя лечить буду.

На поляну выбежали Вацлав и пара хирдманов.

— Два кота сожрали стаю собак! — усмехнулся мой хольд, осматривая картину боя и качая головой. — Ярл, тебя нельзя и на пять минут одного оставить!

— Нечего ржать тут! — сказал я. — Доставай мази и чистые тряпицы, надо моего сородича лечить!

Смазав раны рысенка вонючими лечебными мазями и перевязав, я взял его на руки и понес навстречу нашему каравану. Рысенок не сопротивлялся и пару раз лизнул мое бородатое лицо. Я уложил его в сани, укрыл своим теплым меховым плащом и уселся рядом. Теперь у Лесного Кота есть свой кот по имени Брысь.