В деревне мы задержались еще на день, чтобы пересчитать и упаковать в сани все собранное мытарями. Доброга решил сам отвезти это князю. Вместе с предателем Лисом, пускай князь суд над ним вершит. А вот приспешники его, козлобородый и ушастый, смылись, их так и не нашли. Видимо в лес ушли, погоню мы пускать не стали, некогда. Наш караван увеличился еще на семь саней, возниц выделил староста Буян, вежливо попросив отпустить их потом обратно.

Дальнейшее наше путешествие в Ладогу прошло спокойно, без приключений. Через три дня мы достигли столицы, стоявшей на высоком левом берегу Волхова, или реки Ольховой.

По сравнению с уже виденными мной здесь поселениями, город был действительно большой. На берегу были поставлены крепкие причалы для ладей, драккаров и кнорров. Прилегающие к ним территории занимали склады для товаров. От причалов вверх к городским воротам шла широкая дорога, по обеим сторонам которой раскинулись посадские постройки — ремесленная слобода, жилые домишки с огородиками, усадьбы и усадебки. Неподалеку от городских ворот стояло торжище — большая площадь, занятая прилавками, сарайчиками и складами с товарами. Детинец был обнесен земляными валами с мощными деревянными стенами. В центре возвышалась крыша княжеского терема, к которому от ворот вела широкая улица. Завершали картину высокие надвратные башни, нависающие над солидными дубовыми воротами, обитыми железом, сейчас распахнутыми настежь.

Доброга завернул караван к княжеским складам, чтобы передать товары на хранение, как полагается, а Варяжку я отправил вперед, договариваться насчет аренды подворья для меня с моим маленьким хирдом и Бажены.

Бажена сказала, что не знает, где живет ее тетка, поэтому пока захотела остаться со мной, до того времени, как найдет свою родню. Естественно, я не возражал.

В это время года свободных домов было предостаточно, пока торговый сезон не наступил, поэтому мой ученик быстро нашел приличную небольшую усадебку неподалеку от торжища, которую нам с радостью сдали за умеренную плату. К ней же прилагалась и челядь для обслуживания гостей. Дом был просторный, с отдельной светлой комнатой, в которой поселили Бажену, и большим общим залом, где расположили мой хирд.

После того, как мы обустроились, Бажена отправилась искать своих родичей. В качестве охраны я послал сопровождать ее Иво и Эгиля. Я же со своими оставшимися хирдманами решил прогуляться по торжищу, прицениться к предлагаемым здесь товарам и посмотреть, что можно выгодно продать из привезенного нами. Варяжко знал здесь каждый закоулок, так как родился в Ладоге и обучался в княжеской дружине еще с детских, поэтому был у нас в качестве гида.

Я нацепил на себя самый лучший ярко-синий кафтан и теплый шерстяной плащ с большой серебряной заколкой, подбитый собольим мехом, толстую золотую цепь и тяжелые браслеты. Мой широкий кожаный пояс был обильно украшен серебром и вышит полудрагоценными камнями. Трофейный позолоченный шлем свейского ярла сверкал на солнце. Два дорогих меча по моим бокам завершали образ богатого хевдинга. Спутники мои выглядели не хуже.

Мы важно вышагивали по просторным улицам и люди уважительно уступали нам дорогу, а многие даже кланялись. Хорошо быть богатым!

Подходя почти к самому торжищу, мы неожиданно столкнулись с группой из шести викингов, только вышедших из харчевни. Эти дорогу нам уступать не стали, поэтому пришлось остановиться. Я выдвинулся вперед. Навстречу мне вышел огромный, как бык, викинг, вызывающе положив лапищу на рукоять широкого меча, висевшего у его пояса. Мы оценивающе смотрели друг на друга и молчали.

Наконец, быкоподобный не выдержал и произнес:

— Я — Харальд, по прозвищу Молния, хольд ярла Бранда. Это мои хускарлы.

— Я — хевдинг Хельги Скогатт. Это мои хускарлы.

— Откуда ты, Хельги Скогатт? Не видел тебя раньше.

— Я тоже тебя не видел раньше, Харальд Вигге16. Может быть потому, что я только сегодня приехал в Альдейгью?

— Выпьем пива?

— Пива? За знакомство? А пожалуй, что и выпьем! Здесь? — я указал рукой на дверь харчевни.

— Да, здесь варят неплохое пиво! — осклабился Харальд.

Драка пока отменялась, мои хирдманы и люди Харальда весело загомонили, предвкушая пьянку, и гурьбой ввалились в трактир.

Заняв лучший стол и дождавшись, пока нам принесут пиво с закусками, мы начали разговор.

— Так откуда ты, хевдинг Хельги? — Харальд отхлебнул пива из огромной глиняной кружки, казавшейся в его руках мелкой мензуркой.

— Я родился в Византии, в Константинополе, мой отец Хельги служил в личной охране басилевса. Потом я много где побывал, путешествовал с торговцами. Теперь пришел сюда.

— Хочешь к князю на службу наняться? Он неплохо платит, говорят.

— Нет, на службу к князю не хочу, я пока сам по себе, со своими людьми. А ты откуда, Харальд, хольд ярла Бранда?

— Я из Скирингссала, мы были в хирде ярла Бранда. Пока его не убил ярл Гольдульф! — мрачно заявил Харальд. — Он мой кровник — ярл Бранд был моим родственником, мужем моей троюродной сестры. Мы еле ушли от Гольдульфа, выбросились на скалы, наш драккар затонул. Пришлось перебраться сюда, в Альдейгью. Думаю, к конунгу Буривою наймемся, переждем, пока о нас забудут. А потом я соберу хирд и отомщу! Я поклялся Одином и Тором, что сделаю это!

Сказано это было с такой уверенностью, что я сразу проникся уважением к Харальду. У человека есть цель, и он ее наверняка добьется. Такие слова здесь на ветер не бросают. И тут меня осенило.

— Харальд! Сколько вас и какую плату за службу хотите? Что тебе предложил конунг Буривой?

— Нас шестеро, вместе со мной. Конунг предложил заплатить нам по шесть марок серебра за службу до осени. И кормежку для всех. А что?

Викинги Харальда притихли и стали внимательно вслушиваться в наш разговор, даже пить пиво и жрать прекратили.

— Мне нужны люди, хочу пойти в вик к франкам, как сойдет лед. Драккар у меня есть, почти новый, большой. Могу предложить твоим людям по семь марок серебра до осени и по одной доле в добыче. Тебе — десять марок и две доли хольда.

— Мне — двенадцать марок, две доли и по рукам! — радостно заявил Харальд, протягивая мне свою лапищу, заляпанную свиным жиром. — И пропитание всем нам до осени!

— Если победишь меня — получишь двенадцать марок и останешься хольдом с двумя долями! Если нет — то, как всем, по семь марок и одной доле! С кормежкой, до осени. А потом — как сами решите. Идет?

— Идет! — азартно воскликнул Харальд. — Пошли на улицу! Ты так уверен в своих силах? Мало кто может победить меня в поединке! По крайней мере, я таких не помню!

— Спроси у моего скальда Торбьерна Ветра, он расскажет тебе, как мы разбили хирд ярла Свейни. Или у моего ученика Варяжко — он может поведать о битве с ярлом Торгейром.

— Да-да, вечером на пиру я прочитаю свою новую вису о великой битве во тьме! — весело поддакнул Торбьерн и громогласно заржал. — Это будет эпическая виса о героической победе!

Харальд с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал. Молча вышел на улицу, в сопровождении своих викингов и начал разминаться и поправлять броню.

Если я сейчас культурно поставлю на место этого громилу, показав свою силу, ловкость и умения, то мой хирд пополнится еще шестью матерыми бойцами. Не оплошать бы, Харальд в два раза тяжелее меня и на голову выше, да и опыта, как я погляжу, хоть отбавляй.

Щита у меня с собой не было, впрочем, как и у Харальда. Все-таки не на битву шли, а погулять и пива попить. Он был вооружен также, как и я — двумя мечами. Поединок обещал быть захватывающим.

Наши бойцы быстро организовали круг, отсекая от нас любопытных прохожих, и мы начали танец смерти. Краем глаза я заметил, что к нам подбежали трое княжеских дружинников, почуявших проблемы на вверенном участке. Варяжко что-то шепнул им на ухо, и они расслабились, поняв, что это не драка, а учебно-тренировочный процесс, и стали с интересом наблюдать за происходящим.

Обоерукий бой, сам по себе, очень интересный и увлекательный процесс, но когда встречаются два профессионала — это грандиознейшее зрелище. Харальд оказался мастером.

Ну, понеслось!

Наши движения были настолько стремительны, что зрители не успевали отслеживать, с какой стороны прилетают удары, и видели только скрещивающиеся на мгновение мечи и снопы искр, разлетающихся от их соприкосновений.

Мечи ослепительно сверкали на зимнем солнце. Все увеличивая темп, мы вертелись по площадке, как сумасшедшие. Звон стали раздавался на всю улицу, привлекая к нам все больше любопытных зрителей. Толпа собралась уже порядочная.

Баммм! Я все же достал Харальда, ударив его плоской стороной меча по бедру. В пылу схватки он даже не почувствовал касания.

Баммм! Следующий удар пришелся Харальду по шлему, и этот здоровяк поплыл-таки.

— Что здесь происходит? — неожиданно к нам в круг, разрывая кольцо зевак, ворвались два всадника. — Прекратить! Немедленно! Я говорю голосом князя!

Это был неизвестный мне воин в добротной броне, важный до невозможности. Вторым всадником был мой брат Доброга.

— Брат! Все хорошо, это мы так развлекаемся! Тренируемся! — я вернул мечи в ножны, немного сожалея, что такой захватывающий бой закончился. — Вот, с Харальдом Вигге познакомились и решили размяться.

Харальд тоже спрятал мечи и широко улыбался, глядя только на меня и не замечая никого вокруг. Интересно, сотрясение мозгов он хотя бы получил или у него башка каменная?

— Хевдинг! Ты — большой мастер, я признаю! Давно мне так весело не было! — Харальд радостно обнял меня своими ручищами и оторвал от земли, крутанул и поставил на место.

Доброга с неизвестным всадником недоуменно смотрели на разыгравшуюся сцену.

— Кто-нибудь объяснит мне, наконец, что здесь происходит? — снова рявкнул важный всадник.

— Я — Хельги Скогатт, брат Доброги. Ничего здесь не происходит, просто с моим хольдом размяться решили, — я подмигнул Харальду. Он понимающе кивнул и слегка поклонился, прижав правую руку к сердцу.

— Воевода Белотур, позволь мне сказать! — обратился Доброга к важному всаднику. — Познакомься, это названный брат мой, Хельги Лесной Кот, я тебе уже про него рассказывал. А это его хирдманы.

— Ты чего-то путаешь, сотник! Харальда я знаю, он хочет к нам в дружину наняться.

— Нет, воевода, сотник не путает. Я — хольд этого славного хевдинга Хельги! — встрял в разговор Харальд и подмигнул мне в ответ. — И мы с моими товарищами — его хирдманы, у нас договор.

— Пускай так, Харальд! — и, обращаясь уже ко мне, воевода продолжил. — Хевдинг Хельги Скогатт! Вечером ждем тебя и твоих хускарлов на пиру у князя Буривоя! Он приглашает вас всех! Доброга покажет, куда идти. А у нас еще дел по горло, поехали, Доброга, сотню принимать будешь!

А Харальда я принял на должность хольда с двумя долями. Но за десять марок, ведь победил все-таки я. Ну и пропитанием. Мой хирд вырос на шестерых крутых норегов.