Три строчки. Три варианта. И каждый — будто отдельная развилка судьбы.

— Знаешь, в чём прикол? — Искра отряхнула с плеча очередную порцию пепла и хитро прищурилась. — Ты в любом случае станешь ещё более суперменистым суперменом. Так что расслабься. Тут нет проигрышного варианта. Это как выбирать, каким соусом полить шаурму. Она всё равно останется шаурмой.

— Спасибо, очень помогла, — буркнул я.

— Я в тебя верю.

Заставил себя дышать ровно. Сто двенадцать ударов, говорит Прометей. Надо включить голову, а не эмоции. Разложить по полочкам, как любую сложную задачу.

— Так. Думаем вслух, — я поднял палец. — Вариант первый. «Гравитационный Скальпель». Локальное управление гравитацией, рассекает объекты. Звучит сочно. Представь: провёл рукой — и танк распался на две аккуратные половинки, как буханка хлеба.

— Хочу посмотреть, — мечтательно протянула Искра.

— Вот и я хочу. Но если отбросить восторги… — я качнул головой. — Это просто навык. Ещё одна суперспособность. Крутая, имбовая, но единичная. Одна кнопка. Получил — и всё, потолок известен.

— Логично, — кивнула пиромантка. И тут же ткнула пальцем в воздух, в системную панель. — А вон та вторая фигня? «Экзо-мицелий». Это что, грибы?

— Судя по описанию — да. Грибы.

Аня сдвинула брови и покосилась на меня каким-то очень особым взглядом.

— В смысле — вот прям грибы?

— Био-имплант, — отозвался я. — Система предлагает вживить мне в организм волшебную грибницу… которая умеет раз в сутки отматывать личную временную линию носителя на тридцать секунд назад. Какой-то симбионт.

Искра несколько секунд переваривала, а потом расплылась в ехидной ухмылке.

— О-о, Гринпис будет на тебя молиться! Как на живого бога грибов! Поставит алтарь, начнёт водить хороводы и кадить шампиньонами! — Она вдруг нахмурилась и схватила меня за рукав. — Не, Лёш. Я против. Я категорически против. Не хочу, чтоб мой парень превратился в ходячий гриб! Одно дело — суровый Технократ, и совсем другое — мужик, из ушей которого растут лисички.

Я не выдержал и рассмеялся. Громко, в голос. И удивительное дело, смех будто прочистил мозги, сдул лишнюю шелуху паники. Стало легче. Чётче.

— Зря смеёшься, — продолжала Искра, но и сама уже хихикала. — А вдруг ты начнёшь разбрасывать споры? Так себе романтика…

— Аня, погоди, — я отсмеялся и снова сосредоточился. — На самом деле «Экзо-мицелий» — это не шутки. Подумай. Тридцать секунд назад. Каждый день. Что это значит?

— Что ты сможешь переигрывать неудачные шутки?

— Это значит, что я смогу отменить любую ошибку. Шагнул не туда, прозевал удар, нажал не ту кнопку, кто-то из наших погиб у меня на глазах — откатил. Тридцать секунд в бою — это вечность. За тридцать секунд решается всё. Это страховка от смерти. Моей. Или чьей-то ещё. Это возможность не потерять никого из своих.

Искра притихла. Даже сарказм куда-то делся.

— Звучит… жёстко, — тихо сказала она. — В хорошем смысле.

— Очень жёстко, — выдохнул я. — Но. Если остудить голову… это снова навык. Самый имбовый из всех, что у меня есть, не спорю. Но навык. Способность, привязанная ко мне одному. Раз в сутки, не больше.

— И что? — Искра развела руками, поднимая в воздух облачко серой пыли. — Что не так-то? Бери и не выпендривайся! Так и быть, переживу, если у тебя вырастет шляпка мухомора.

Вместо ответа я продолжил размышлять:

— А третий вариант — это ресурс.

Повернул к ней голову. И, кажется, в моём голосе прорезалось что-то такое, отчего она перестала ёрничать.

— «Эфириум». Один килограмм. Аня, в прошлый раз я получил всего сто граммов этого металла. Сто. И этого хватило, чтобы сделать доспех мне, броню для тебя, для Олеси, Варягина. Я использовал его в техномагических устройствах, в микросхемах «Стража» и костюмов. Совсем немного, сотые доли грамма, но этого хватило, чтобы мои изобретения работали лучше, чем что-либо на Земле до конца света.

Я почувствовал, как пересохло в горле, и дело было не только в пепле.

— Сто граммов, Аня! А тут — целый килограмм. В десять раз больше. Даже представить страшно, что можно из этого сделать.

— Ну металл и металл, — без особого энтузиазма пожала плечами Искра. — Время он не отматывает. Ты и без него нормально справляешься.

— Эфириум проводит ману. Любой сплав с его добавкой начинает гонять энергию, как медь гоняет ток, — я заговорил быстрее, азартнее. — А мана, Аня, — это всё. Понимаешь? Всё. Без маны нет крафта. Нет дронов, нет брони, нет матриц, нет твоих любимых усиленных огнешаров. Мана — это кровь всей фракции. И её нам катастрофически не хватает. Постоянно. Каждый день — дефицит, всё время приходится экономить и выбирать между самым нужным и невероятно нужным.

— А, ну да, — Искра скривилась. — Налог на ману уже не удовлетворяет все потребности. Хотя из-за него Катя и ещё дюжина ребят костерят тебя на чём свет стоит.

— Вот именно. А «Эфириум» решает проблему в корне. С ним я наконец доделаю лунные панели. Понимаешь, что это значит? Мы будем качать ману буквально из воздуха. Из лунного света. Пассивно. Бесплатно. Всё время, пока на небе луна.

— Прям из воздуха? — Искра задрала голову к серому, засыпанному пеплом небу. — Ну, при таких раскладах луны мы тут долго не увидим, конечно…

— Пепел осядет. А панели останутся, — я мотнул головой. — Слушай. Навыки — дело наживное. У меня уже есть возможность копировать чужие способности. Пусть не все удаётся приручить, но они записаны в Матрицы. Есть знания по техномагии, и их будет всё больше. Я сам спроектирую и скальпель, и машину времени, и сотню других штук. Своими руками. И своей головой. А вот ресурс… ресурс из головы не достанешь. Его либо где-то добываешь, либо нет.

Искра молчала, глядя на меня. Потом неторопливо кивнула.

— Знаешь, а ты сейчас убедительный, как политик на трибуне. Жуть! Смотри только, чтоб предвыборные обещания не остались там же, где у депутатов.

Я ещё раз выдохнул — глубоко, до самого дна лёгких. И мысленно ткнул в третью строчку.

«Эфириум» (1 кг)

Голубая вспышка материализации полыхнула прямо над моими раскрытыми ладонями. И в руки лёг слиток.

Здоровенный. Эфириум — лёгкий металл, легче алюминия, поэтому килограмм вылился во внушительный брусок размером с полкирпича. Серебристо-серая поверхность завораживающе мерцала.

— Красивый, — признала Искра. И тут же добавила с фирменной ехидцей: — Только не пожалей.

— Не пожалею, — твёрдо сказал я.

Сияние дематериализации, и слиток отправился в инвентарь.

Искра шмыгнула носом. Её лицо уже расчертили чёрные потёки сажи. Пепел садился на кожу, а она то и дело вытирала его ладонью, размазывая в художественные разводы. Сейчас девушка напоминала рыжего диверсанта в боевом гриме. Помада оттенка «Кровавый закат» дополняла образ.

— Чего лыбишься, супергерой? — подозрительно спросила она.

— Ничего. Боевая раскраска тебе идёт.

Я притянул её к себе и коротко поцеловал в губы, ощущая вкус сажи. Затем отвернулся к озеру. Дело ещё не закончено.

Вызвал «Повелителя Вод». Бирюзовый кристалл лёг в ладонь, и я активировал его. Мир изменился и расширился.

Активировано особое свойство: «Контроль Течений».

Это всегда поражает. Озеро перестало быть просто пятном грязной воды внизу. Я потянулся к нему, коснулся поверхности и мысленно нырнул. Оно стало продолжением меня. Я чувствовал каждый литр, каждое течение, ощущал илистое дно, холодную тяжесть толщи, маслянистую плёнку гари на поверхности. Вода ощущалась как огромная, текучая, послушная масса. Я чувствовал, где она теплее, а где холоднее, где замутнена сажей до черноты, а где почти чистая.

И на глубине, почти в четырёх метрах под поверхностью, я нащупал его — плотный камешек, налившийся ядом до отказа. «Ядовитый Изумруд». Своё дело он сделал: всосал назад все двадцать пять тонн гербицида.

Захватить.

Вода завихрилась вокруг кристалла. Я мысленно потянул — и озеро повлекло «Изумруд» от центра к берегу. Сначала плавно. Потом быстрее, с нарастающим ускорением. Я разгонял водяной поток, как разгоняют маховик, и камень мчался ко мне сквозь толщу, оставляя за собой бурлящий след.

Берег совсем близко.

Рывок!

Озеро выплюнуло камень вперёд и вверх. Зелёный сверкающий самоцвет вылетел из воды, с него сорвались брызги пополам с пеплом, и он понёсся ко мне, на пригорок.

Сверхчеловеческие рефлексы сработали сами. Рука метнулась — хлоп! «Изумруд» лёг точно в ладонь.

— Ну ты вообще! — Искра восхищённо хлопнула в ладоши. — Ты в бейсбол, часом, не играл?

Я убрал «Изумруд» в инвентарь. «Повелитель Вод» погас, связь с озером оборвалась. Сразу стало пусто, будто отняли руку. Я мотнул головой, отгоняя послевкусие. Спрятал и этот камень в пространственный карман.

— Прометей, — позвал я по связи.

— Слушаю, Создатель, — отозвался ровный голос в ухе.

— Передай алхимикам. У меня для них новое задание.

Пепел всё падал. Неторопливо, бесконечно, как снег в каком-то очень неправильном ноябре.

* * *

«Ленд Крузер 200» переваливался через очередную трещину в асфальте, как корабль через волну. Искра вцепилась в руль обеими руками. Она вела сосредоточенно, объезжая воронки и завалы битого кирпича. Дворники размазывали по стеклу серую кашу из пепла, оставляя мутные полукружья.

Я сидел на пассажирском и совмещал несовместимое: правой рукой держал рулет из лаваша с рыбой, а перед глазами разворачивал интерфейс «Техно-Ока».

Рулет, кстати, удался. Внутри — нежное белое мясо ската, того самого «Небесного Левиафана», которого мы упокоили на днях. Его хорошенько вымочили в воде с солью, так что никакого лишнего привкуса не осталось. Потом замариновали в чём-то пряно-травяном. Мясо таяло во рту. Усиленные вкусовые рецепторы — отдельный подарок обновлённого тела. Я будто впервые в жизни пробовал еду. Перекусы во время боя не считаются, там был чисто адреналин и выживание. Да и называть энергетические батончики настоящей едой язык не поворачивается.

В окне «Техно-Ока» висела картинка со «Стрекозы». Дрон парил над загородной дорогой, под не затянутым пеплом небом. На заднем плане виднелась наша эвакуационная колонна: два микроавтобуса, потрёпанная «ГАЗель» и фура. Вокруг копошились люди. Гражданские, выведенные из-под удара. Прямо перед камерой стояли двое: жилистый Степан в лётной куртке и рядом с ним Циклон — наш метеоролог, маг погоды, нервно теребящий рукав.

Я прожевал и заговорил, не прерывая еды:

— Степан. Слышишь меня?

— Так точно, Алексей, — пилот вскинул голову к зависшему дрону.

— Заводи ближайшую тачку. Лучше что-нибудь быстрое. Прямо сейчас. Бери Циклона — и живо на базу. Тут работа, которая не терпит отлагательств.

Степан нахмурился, переглянулся с Циклоном.

— Понял. А что в городе-то стряслось? — он мотнул головой в сторону багрового зарева, всё ещё подсвечивающего горизонт. — Что это за гриб был? Мы все его видели. Рвануло так, что земля под ногами ходуном ходила. Ты там ядерные испытания проводишь?

Я отправил в рот очередной кусок рулета. Боже, как вкусно!

— Не ядерные. Просто разборки с местной флорой. Подробности позже, на совещании. Сейчас — в дорогу. Степан, время дорого. Конец связи.

Я свернул окно прежде, чем он успел задать ещё хоть один вопрос.

— Прометей.

— Слушаю, Создатель.

— Мне нужна карта пеплового облака. Объёмная модель, динамика распространения, прогноз на ближайшие шесть часов. Запрягай «Стрекоз» и «Эхо». Триангулируй по данным с метеодатчиков.

— Уже считаю, — пауза в полминуты. — Готово. Облако сносит восточным переносом. Ветер пять-семь метров в секунду, порывами до десяти. Вектор устойчивый. Основная масса взвеси движется к реке и далее в направлении центральных районов Москвы.

Я чертыхнулся сквозь зубы. К реке. К той самой, через которую мы недавно переправлялись с боем. И дальше — на столицу, а у меня на неё ещё большие планы. И на живность, которая там бегает.

— Чёрт. Значит, время против нас.

Искра скосила на меня глаз — на долю секунды, не больше, тут же вернувшись к дороге. Колесо ухнуло в яму, машину тряхнуло.

— Слушай, гурман, — фыркнула она. — Я тебя таким голодным ещё не видела. Ты этот рулет в один присест умял. Обычно ты вообще про еду забываешь, пока я не напомню.

— Там, на крыше, кое-что произошло, — отозвался я, дожёвывая. — Организму нужна энергия. Много энергии.

— Угу, — Искра крутанула руль, объезжая перевёрнутый седан с выбитыми стёклами. — Ты там начал мутировать в какую-то крокозябру. Чешуя полезла, рожа поплыла. Как Олег Петрович сумел это остановить? И что вообще было во время боя? Ты двигался охренеть как быстро, без брони голыми руками Химеру пополам! Это апгрейд? Всё дело в уровнях? И, кстати, как ты вообще апнулся сразу на десять уровней? Это вообще законно?

Вопросы сыпались как из пулемёта. Я понимал её. На её месте я бы тоже изводился от любопытства.

— Аня, — я поднял ладонь. — Всё расскажу. На совещании внутреннего круга. Подробно, по полочкам. Но не сейчас и не в машине на ходу. У нас слишком много горящих задач, чтобы тратить время на болтовню.

Она надула губы, обиженно засопела.

— Ну хотя бы нашу стряпню ты ценишь, — кивок на скомканный обрывок лаваша в моей руке. — И на том спасибо.

— Стряпню ценю. Безмерно.

Мы помолчали. Дворники скрипели. Пепел всё сыпался — мелкий, серый, бесконечный.

— Между прочим, — после паузы небрежно бросила Искра, — мог бы и заметить, что у меня новый уровень.

Я перевёл взгляд на неё. Над рыжей макушкой, перепачканной сажей, вспыхнула аккуратная системная строчка:

Искра — Уровень 12

— О. Поздравляю, — искренне сказал я. — Двенадцатый. Какой навык взяла?

— Апгрейд для «Огненного Кнута», — она самодовольно вздёрнула подбородок. — Теперь у него до трёх хвостов. Представляешь? Раньше одним хлестала, а теперь — три сразу. Как у многохвостой лисички.

— Это здорово, — кивнул я. — Серьёзно. Контроль толпы тебе пригодится.

А про себя сделал пометку. Двенадцатый уровень — это до обидно мало. После сегодняшнего я особенно остро это почувствовал. Искру надо срочно тянуть к двадцать пятому. И Варягина. И Бориса. Всю команду, кого могу. Сегодняшний день показал, что разрыв в силе между мной и остальными становится опасным. Если меня выведут из строя — фракция останется без козыря. Нужно прокачивать людей. Срочно.

Впереди, сквозь пелену пепла, проступили очертания отеля «Кром». Точнее, того, во что мы его превратили. Бетонные надолбы у въезда, укреплённые вышки с турелями.

Кажется, крепость перенесла ударную волну от «Сверхновой» и сейсмические удары сорняка без особых последствий… чего нельзя сказать о домах вокруг, но это уже следующая проблема.

Искра загнала «Крузер» во двор, заглушила мотор. Мы выбрались наружу, под падающий пепел.

Нас уже ждали. Варягин — в обычной полевой форме, без брони, седина на висках припорошена серым. По бокам от него — Борис и Медведь, оба тоже без экзоскелетов, в простых куртках. Громадные, как два шкафа.

— Командир, — Варягин шагнул навстречу. — Обстановка? Прометей доложил о полном успехе операции.

— Всё верно, «Семя Морвейга» уничтожено, — коротко подтвердил я. — Корневая система отравлена. Угрозы больше нет. Осталось зачистить выживших Химер — их немного, разрозненные, без управляющего центра. Прометей наведёт дронов.

Варягин кивнул. А потом прищурился и посмотрел мне чуть выше макушки. Туда, где висела моя собственная строчка. Я знал, что он там видит. Ещё утром было «Уровень 30». Теперь — «Уровень 40».

— Петрович доложил, — проговорил паладин, не сводя с меня тяжёлого взгляда. — Сказал, ты мутировал прямо у него в лазарете. И теперь ты, вроде как, сверхчеловек. Это правда?

— Правда, — без увиливаний подтвердил я.

— Блин, Лёша! — Искра всплеснула руками. — Ну вот видишь⁈ Все уже знают по верхам, а я должна узнавать детали последней! Если не расскажешь всё, я же умру от любопытства прямо тут, во дворе! Это негуманно!

— Потом, — отрезал я. — Всё потом.

Борис всё это время молчал, задрав голову к небу. Здоровяк подставил широкую ладонь, на неё медленно опускались серые хлопья.

— Нехило ты жахнул, командир, — усмехнулся он, разглядывая пепел на руке. — Полгорода в труху. Теперь бы дождиком всё это промыть, а? Глядишь, осело бы, и дышать легче.

— Обычный дождь не поможет, Боря, — покачал я головой. — Сделает только хуже.

— Это как? — нахмурился берсерк. — Дождь же. Вода. Всё смывает.

Я растёр серую крупинку между пальцами.

— Знаешь, что остаётся от шести тысяч тонн сгоревшей органики?

— Не-а.

— Поташ. Карбонат калия. Плюс оксиды магния от зажигательной смеси. Если всё это просто залить водой, получится концентрированный едкий щёлок. Обычный дождь не промоет, а растворит эту дрянь и сольёт прямиком в реку и грунтовые воды. Защелачивание убьёт всё живое в воде. Рыбе твоей хана. И не только рыбе. Если ветер протащит облако дальше, то проблемы будут у тех немногих выживших, кто ещё прячется в московских руинах.

Борис помрачнел, шевельнул челюстью. Перспектива остаться без рыбалки явно ударила его в самое сердце.

— И что будем делать? — Варягин, как всегда, отсёк лишнее и спросил по существу.

Я вытер ладонь о штанину.

— Нужно нейтрализовать щёлочь.

Больше ничего не объясняя, я двинулся к крыльцу. Оставил их стоять во дворе — готового к труду и обороне Варягина, расстроенного Бориса, молчаливого Медведя и пышущую любопытством Искру. Они проводили меня взглядами, но никто не пошёл следом. Привыкли: когда командир идёт быстрым шагом и молчит — значит, в голове уже крутятся шестерёнки, и лучше не мешать.

Взлетел по ступеням крыльца — новые ноги несли так легко, что я едва не перепрыгнул весь пролёт разом. Потянул бронированную дверь, прошёл насквозь холл и длинный коридор первого этажа, свернул к лестнице. Бетонные ступени вниз, в подвал. С каждым шагом воздух становился прохладнее, наполнялся знакомым запахом канифоли и машинного масла.

Запах дома. Мастерская.

Под потолком ровно гудели светодиодные панели. На стеллажах — заготовки, кристаллы, мотки проволоки, сонмище инструментов и приборов. У дальней стены неподвижно высился Прометей. А рядом меня уже ждали двое.

Светлана Николаевна — прямая, как палка, в своём нелепом кардигане поверх водолазки. Дядя Коля — пузатый, в клетчатой рубашке, стоял у моего рабочего стола и ковырял ногтем столешницу.

— Алексей, — учительским тоном начала Светлана Николаевна, едва я переступил порог. — Я категорически настаиваю, чтобы рабочее место содержалось в…

— Здравствуйте оба, — оборвал я, проходя к центру мастерской. — У нас серьёзная задача. Высокого приоритета.

Дядя Коля поднял на меня осоловелый взгляд:

— Чего ещё стряслось-то, командир? Новая напасть прёт?

Я положил ладони на стол и обвёл взглядом всю троицу — двух алхимиков и андроида.

— Нам нужен управляемый кислотный дождь.