— Управляемый дождь — это прекрасно, молодой человек, — Светлана Николаевна поправила очки на переносице. — Но прежде чем рассуждать о растворах и осадках, любой грамотный химик задаст один-единственный вопрос. С чем именно мы боремся? Состав, концентрации, классы соединений. Без этого ваша затея — не наука, а шаманский бубен.

— Согласен, — кивнул я. — Поэтому начнём с анализа.

Я протянул руку над столом. Вспышка света — и на исцарапанной столешнице возникла стеклянная баночка из-под детского пюре. Внутри — горсть серого пепла, который я зачерпнул ещё там, на берегу озера. Невзрачный, мелкий, как зола из печки. Но именно эта зола сейчас плыла по ветру в сторону Москвы-реки.

Активирован модуль: «Анализатор Материалов».

Над баночкой развернулась тонкая голубая сетка. Она заскользила по стеклу, считывая, ощупывая, разбирая материю на атомы.

— Создатель, корректирую параметры, — мгновенно вклинился Прометей и повернул сенсорный блок. — Сканер захватывает в анализ и стекло тары. Сужаю область сканирования исключительно до содержимого. Иначе в отчёте будет двадцать процентов силиката.

Сетка послушно сжалась, обтянув только серую горку. Дядя Коля придвинулся к голограмме и уважительно цокнул языком.

— Ишь ты. Машинка-то у тебя умная, командир. Сама всё нюхает. Мне бы такую к аппарату — враз бы определяла, когда брага дошла, а когда ещё рано.

— Это не машинка, — поправил Прометей с непоколебимой серьёзностью. — Это системный модуль «Тигля Инженера». Понятие «машинка» подразумевает механическое устройство с подвижными частями. «Анализатор Материалов» оперирует энергетическими структурами.

— Да хоть святым духом он там оперирует, — добродушно отмахнулся дядя Коля. — Главное — нюхает.

Я хмыкнул и, пока сканер жужжал, развернул второе окно — «Техно-Око».

В нём появилась картинка с дрожащей камеры. «Стрекоза» сидела на торпеде, цепко держась тонкими лапками, и смотрела в салон. За рулём — Степан, сосредоточенный, кости лица заострились от напряжённого вождения. Судя по тому, как стремительно мелькали за окном брошенные машины, он раздобыл что-то резвое. На пассажирском кресле, вцепившись в ремень безопасности обеими руками, подпрыгивал маг погоды.

— Степан, Циклон, слышите меня? — позвал я.

— Слышим, — отозвался пилот, не отрывая глаз от дороги. — Гоним, как ты велел. Нашёл «трёшку» бэху, шустрая зараза, только подвеска жёсткая — все кишки растрясли.

— Отлично. Циклон, ты мне сейчас особенно нужен. Понадобится твоё экспертное мнение. Не как погодного мага — как метеоролога. По образованию.

Циклон встрепенулся, расправил плечи, в глазах мелькнуло что-то полузабытое — профессиональная гордость человека, которого наконец спросили о деле всей жизни.

— Готов. Спрашивай.

Анализ завершён!

Передо мной развернулся отчёт. Я пробежал его глазами и нахмурился.

— Так. Слушайте все. Картина невесёлая, — я зачитывал, переводя сухие строчки на человеческий язык: — Основа — мелкодисперсная зола сгоревшей органики. Очень много соединений калия — это поташ, та самая щёлочь. Плюс оксид кальция — негашёная известь, остатки от бетона зданий и нашей зажигательной смеси. Следы оксидов магния. Микрочастицы оплавленного кремнезёма — это спёкшийся песок и стекло. И железистая взвесь — испарившаяся арматура.

Светлана Николаевна вдруг выпрямилась. Невзрачное лицо преобразилось — на нём проступило выражение хищного азарта, какое бывает у мастера, увидевшего достойную задачу. Это была её стихия. Прикладная химия. Здесь она была королевой.

— Что ж, — она сцепила пальцы перед собой. — Это элементарно, Алексей. Нам нужен двухкомпонентный реагент. Назовём его «Нейтрализатор».

Она подняла один палец, точно у доски.

— Компонент первый. Затравка для облака. Йодистое серебро. Стандартнейший реагент для искусственного вызывания осадков, ещё в Советском Союзе им разгоняли тучи на парадах. Всё дело в его кристаллической решётке, она почти идеально повторяет структуру льда. Микрокристаллы служат ядрами конденсации. Облако, засеянное серебром, попросту вынуждено отдать воду. Оно начинает «плакать».

— Логично, — согласился я.

— Компонент второй, — второй палец взмыл вверх. — Сам нейтрализатор. Лимонная кислота. В виде мелкодисперсного аэрозоля.

Дядя Коля потёр нос:

— Лимонная? Это которой накипь в чайнике отмывают?

— Именно ей, необразованный вы человек, — не оборачиваясь, отрезала Светлана Николаевна. — Слабая органическая кислота. Полностью биоразлагаемая, никаких тяжёлых последствий. В рассчитанной концентрации она гарантированно свяжет и известь, и поташ, превратив их в безобидные соли. По сути — в обыкновенное удобрение. Цитрат кальция, цитрат калия. Земля только спасибо скажет.

— Красиво, — признал я искренне. — Чисто и элегантно. Сколько нужно?

— Сейчас посчитаю, — она прикрыла глаза. — Нужна точная стехиометрия. Соотношение реагентов к объёму загрязнителя…

— Подключаюсь к расчётам, — сообщил Прометей. — Передаю данные по массе пеплового облака с метеодатчиков и дронов. Шесть тысяч сто восемнадцать тонн взвеси, оценочно.

Пока эти двое — живой химик и искусственный интеллект — погружались в цифры, я опустился в кресло у стола и вернулся к разговору с БМВ.

— Циклон. Вопрос на засыпку. Сможешь своей магией ускорить выпадение осадков? Согнать тучи в нужное место и заставить их пролиться?

Метеоролог задумался — основательно, как и положено человеку, привыкшему отвечать за прогноз.

— Смотри, Алексей. Сконцентрировать облачность над целевой зоной — смогу. Инициировать осадки своим навыком — тоже смогу, локально… если не промахнусь…

Степан фыркнул:

— Да уж постарайся, нам желательно прополоскать участок суши в этом полушарии.

Циклон выдержал издёвку и добавил:

— Шансы хорошие, я тренировался и получил много опыта. У меня уже пятый уровень. Не смейтесь, магия погоды отличается от других стихийных навыков, так что это немало.

— Да, я знаю про разницу, — поторопил я. — К сути. В чём подвох? Площадь?

— Именно. Площадь огромная, — он развёл руками, насколько позволял ремень. — Несколько десятков квадратных километров заражения. В общем, хорошо, что вы готовите затравку. Она очень понадобится. Я подготовлю облака, соберу их, насыщу влагой, дам импульс. А серебро сработает как спусковой крючок по всей площади разом. Природа и магия в одной упряжке. Поодиночке — никак, а вместе — вытянем.

— Принято.

Степан бросил быстрый взгляд на сидящую перед ним «Стрекозу».

— Лёх, а как ты вообще это серебро по облакам размазывать собрался? Дронами не закинешь, высоко, — он осёкся. На лице проступило подозрение. — Ты ж не для этого меня позвал? Не говори, что собираешься поднять вертушку!

— Собираюсь, Степан. Распылять будем с Ка-32.

Динамик на секунду умолк, если не считать дорожного шума. А потом «бэха» вильнула — Степан от возмущения дёрнул руль.

— Лёха, ты сдурел⁈ — рявкнул он. — У нас турбины стеклом покроются за пять минут! Лопасти в труху! Стёкла в кабине — в матовую наждачку! Я ж ослепну и рухну прямо на город! Это ж самоубийство!

— Всё получится, — спокойно ответил я. — Я собираюсь произвести тюнинг Ка-32. Серьёзный. После него машина будет глотать этот пепел и не подавится. Ваша с Циклоном задача — добраться до базы как можно быстрее.

Степан выругался. Длинно, заковыристо, по-авиаторски — так умеют только люди, всю жизнь проведшие в продуваемых ангарах ДОСААФ.

— … и вот ещё что, — закончил он тираду. — Если ты мне угробишь машину, я тебе, гений, лично винтом по одному месту настучу. Понял?

— Понял, — усмехнулся я. — Жду вас. Конец связи.

Окно «Техно-Ока» свернулось. Я повернулся к столу и увидел, что Светлана Николаевна разочарованно сняла очки и трёт переносицу.

— Алексей, у нас проблема, — глухо произнесла она. — Я посчитала стехиометрию. Даже если активных щелочей в облаке всего процентов двадцать, для нейтрализации нам понадобится около полутора тысяч тонн лимонной кислоты.

— Сколько? — поперхнулся дядя Коля. — Да где ж мы столько возьмём? Это ж целый товарный поезд! Вертолёт столько не поднимет.

— Вот именно, — сказала химичка. — По законам классической химии мы в тупике. Но…

Она прищурилась и посмотрела на мой голографический интерфейс.

— Мы ведь сейчас не в классическом мире, верно? У меня уже восьмой уровень, если не заметили. Алхимия оказалась достаточно интересной наукой. Можно попытаться создать вещество, где недостающая масса реагента будет замещаться чистой энергией.

— Вы имеете в виду алхимический автокатализатор? — уточнил ИИ.

Химичка кивнула и заговорила торопливо, с азартом:

— Если синтезировать молекулярную основу кислоты и перенасытить её маной, она будет не только связывать щёлочь, а запускать цепную реакцию в облаке, используя атмосферную влагу. Нам нужен алхимический гиперконцентрат. Пара бочек такого раствора, сброшенная в тучи, сработает как инфекция. Мана сделает то, на что не хватит массы вещества!

Светлана Николаевна буквально засветилась и начала быстро набрасывать формулы в собственном интерфейсе.

Дядя Коля, разглядывавший голограмму со здоровым скепсисом, почесал щетину.

— А чего лимонки-то столько? — он ткнул в цифру объёма. — Если ж её ещё и маной запитать… Это ж ух! Командир, ты гляди, тут главное не перелить. Если кислоты переборщишь — землю-то сожжёшь, потом ничего не вырастет. Я когда брагу подкисляю, всегда по чуть-чуть лью, на язык пробую…

— Расчёт учитывает буферность среды, — ответил Прометей. — Избыток кислоты составляет три процента, в пределах допустимого. Дегустация раствора языком не рекомендуется.

— Да это я так, к слову, — смутился самогонщик. — Но оно вообще сработает?

— Сработает, Николай, — отрезала алхимичка. — Если Алексей вольёт достаточное количество магии.

Я просмотрел запасы кристаллов. Суммарно, если прикинуть… где-то семь-восемь тысяч единиц. Плюс «Сердце Тьмы» — ещё четыре тысячи. Но часть уйдёт на крафт. Плюс моя собственная мана. Шестьсот с небольшим единиц маны и высокая скорость восстановления.

— Готово! — Светлана Николаевна с победным видом вскинула голову. Сейчас она выглядела не напуганной концом света женщиной, а настоящим светилом науки, защитившим гениальную диссертацию. — Алхимическая формула гиперконцентрата лимонной кислоты выведена и адаптирована под ваши мощности, Алексей!

— Во даёт Николавна! — вскинул руки дядя Коля. — Аж светится вся. Говорил же, главное — правильные пропорции, как в хорошем перваче!

— Ваше сравнение, Николай, как всегда, поражает своей неуместностью, — чопорно отозвалась химичка.

— Николай проводит аналогию на основе доступного ему эмпирического опыта, — серьёзно вставил Прометей. — С точки зрения семантики, его утверждение о важности пропорций абсолютно корректно.

— Отличная работа, Светлана Николаевна, — похвалил я. — Приступаем к производству.

Активирован модуль: «Химический Синтезатор».

Передо мной развернулась большая голограмма — прозрачный куб, внутри которого мерцала пустота, готовая стать химической лабораторией. Вокруг вилась сложная система виртуальных змеевиков.

Настоящие реакции, настоящие вещества — но запертые в энергетическом контуре, безопасные для всех нас.

— Начнём с малого. Йодид серебра, — я мысленно загрузил формулу.

Требуемые ресурсы: серебро (в наличии), йод (частично в наличии, частично синтез).

Стоимость: 300 маны.

Серебра у нас хватало. Я перебросил в приёмный отсек синтезатора целую гору трофеев — браслеты, цепочки, кольца, столовые приборы, всё, что бойцы натаскали из разграбленных ювелирных и антикварных лавок. Внутри куба металл вспыхнул, потёк, распался на молекулы. Йод — часть из аптечных запасов, часть синтезировалась тут же. Внутри голограммы заклубился жёлтый дым, осел, превратился в бледно-жёлтый порошок.

— Триста маны, — пробормотал я. — Недорого по нынешним расценкам.

— Эк он жёлтенький, — оценил дядя Коля.

Я уже жевал. Сам не заметил, как материализовал в свободную руку горячий чебурек — сочный, с хрустящей корочкой. Откусил, и по подбородку едва не потёк сок. Организм требовал топлива непрерывно, будто внутри меня запустили доменную печь. Светлана Николаевна покосилась на меня и осуждающе приподняла бровь. Дескать, нашли время, молодой человек.

— Теперь самое сложное, — сказал я с набитым ртом. — Наш гиперконцентрат.

Прометей прилежно скопировал алхимическую формулу Светланы Николаевны и ввёл в «Синтезатор». Система зависла на полминуты. Все ждали вердикт. Химичка едва заметно покусывала губу. Дядя Коля достал фляжку и намахнул. Ну а я… продолжал с аппетитом жевать.

Затем вспыхнули строки. К счастью, не красные.

Метод: Алхимический синтез автокаталитического гиперконцентрата.

Требования: атмосферный углерод, водород, кислород + экстремальное насыщение маной.

Стоимость: 8500 маны.

ВНИМАНИЕ! Высокий риск дестабилизации раствора при синтезе.

— Алексей, — вмешалась Светлана Николаевна. — У меня есть навык «Стабилизация химических процессов». Я могу взять на себя часть работы. Вы даёте сырую энергию, я — направляю её в структуру.

Я не донёс чебурек до рта. Чужой навык. На мой системный модуль. Никогда такого не делал. Сработает или закоротит?

— Прометей? — спросил я.

— Прецедентов нет, Создатель, — отозвался андроид. — Но архитектура «Синтезатора» допускает внешнее воздействие. Рекомендую разрешить под контролем.

Я достал из инвентаря кристаллов, накачал ману в буфер, мысленно подтвердил запуск синтеза и кивнул химичке. Светлана Николаевна прикрыла глаза, вытянула руки к голограмме. Кончики её пальцев засветились мягким зелёным.

И тут же Система выдала предупреждение:

ВНИМАНИЕ! Обнаружена попытка стороннего вмешательства в процесс модуля «Химический Синтезатор».

Разрешить?

Да/Нет

— Любопытно, — пробормотал я и мысленно ткнул «Да».

И началась нечто неописуемое. Огромный поток маны хлынул в синтезатор, грозя разорвать контур, но зелёное свечение с рук Светланы Николаевны мягко оплетало бушующую энергию, впрессовывая её в жидкость. Внутри куба стремительно собирался густой, слегка фосфоресцирующий концентрат.

— Получается! — выдохнула она, впервые за всё время в её голосе прорезалась настоящая, почти детская радость. На лбу у неё выступила испарина. — Получается, голубчики! Молекулярная решётка держит ману!

— Лихо, — крякнул дядя Коля. — Ну прям как дрожжи в тёплую воду кинуть. Только радиоактивные… А лить-то это куда будем? Тары нет под такую прорву.

Точно. Куда заливать? Я извлёк из Хранилища первое, что нашлось подходящего объёма, — пару пластиковых бочек. Синтезатор недовольно мигнул: горловины узкие, нет штуцеров под отбор.

— Сейчас исправим.

Материализовал недостающие детали и активировал «Улучшение». Несколько секунд лёгкого оттока маны — и бочки преобразились: широкие заливные горловины, врезанные снизу выводные штуцеры с резьбой, мерные риски на боку.

Предмет «Пластиковая бочка» модифицирован в «Технологический контейнер».

— Вот теперь годится.

Концентрат с тихим бульканьем заполнил контейнеры. Светлана Николаевна отступила и устало покачнулась. Дядя Коля тут же пододвинул ей стул. Женщина бессильно опустилась на сиденье. Её руки мелко дрожали, но на бледном лице сияла триумфальная улыбка.

— Водички бы вам, Николавна, — засуетился дядя Коля, благоразумно пряча свою алкогольную фляжку и протягивая ей чистую кружку с водой. — Ну вы и выдали!

Химичка благодарно посмотрела на него, не в силах даже поучать.

— Создатель, — обратился Прометей. — Генерация алхимического автокатализатора прошла успешно. Структура гиперконцентрата абсолютно стабильна. Однако фиксирую у субъекта «Светлана Николаевна» критическое истощение маны и физическую перегрузку. Рекомендуется полный покой.

— Отдыхайте, Светлана Николаевна. Вы сотворили чудо, — я убрал контейнеры в инвентарь. — И спасибо. Без вас я бы не справился, разве что с бубном сплясал.

— Хм, — она зарделась, но виду постаралась не подать. — Это наша работа.

Химичка поднялась, опираясь на руку Николая. Но тут же отстранилась, гордо вскинула подбородок и зашагала к выходу.

— Ежели что — зови, командир, — дядя Коля хлопнул меня по плечу увесистой лапищей. — Мы по химии — мастера. Хоть кислота, хоть брага.

Они ушли, слегка переругиваясь на лестнице.

— Любопытный пример динамики внутри замкнутого социума, — сказал Прометей, глядя им вслед.

— Не отвлекайся, — велел я и посмотрел на другой модуль «Синтезатора».

Жёлтый порошок серебра. С ним мы поступим иначе. Загрузим его на «Верстак», добавим магниевой стружки из запасов, деталей для оболочки и запустим конвейерную сборку. Вот, пошло.

Через минуту на верстаке выстроился ряд ребристых цилиндров — авиационные пиропатроны. Кислоту будем лить дождём, а серебро — жечь, пуская в облака дым с ядрами конденсации. Два компонента готовы.

Теперь главная инженерная задача.

— Так. Реагент есть. Теперь нужна система, чтобы его распылить. — Я развернул чистое поле «Разработки Чертежей». — Носитель — Ка-32. Соосная схема, два винта друг над другом, без хвостового. На малых скоростях и в режиме висения устойчив, как стол. Идеален для равномерного засева. Плюс отремонтирован, облётан, Степан его знает.

— Согласен с выбором платформы, — сказал Прометей. — Приступаю к совместной разработке. Предлагаю архитектуру: бак-резервуар, насосный узел, распылительная рампа, контроллер.

— Бак переделаем из готовой ёмкости «Улучшением», экономим время, — я набрасывал контуры, и линии чертежа послушно загорались в воздухе. — Насос. Никакого топлива и аккумуляторов. Энергетическая батарея с кристаллом, маломощным, ниже десятого уровня — больше не надо. Кристалл крутит электромотор, мотор гонит раствор.

— Рассчитываю производительность насоса под вязкость концентрата, — Прометей дополнял схему своими линиями. — Рекомендую центробежные роторные распылители. Вращающиеся барабаны разобьют раствор в мелкодисперсный туман даже при слабом давлении насоса.

— Отлично мыслишь. Ставим восемь таких роторов на штангу под фюзеляжем, для широкого факела, — я посмотрел на схему. — Управление дистанционное, через «Техно-Око». Контроллер на нашу сеть. Открыл подачу, прибавил напор, раскрутил барабаны — всё из мастерской, пальцем не шевельнув на борту.

Создан новый чертёж: «Аэрозольная распылительная система АРС-1».

Получено опыта: 250 × 3 = 750

— Зачёт, — я довольно потёр руки и тут же закинул в рот пригоршню солёного арахиса, неизвестно откуда взявшегося. — Крафтим.

Мастерская ожила. Загудел «Тигель» — в его горшках плавились латунные и стальные заготовки с металлобаз, что мы подчистили на той неделе, добра натаскали — на три жизни хватит. Ну, или на пару дней интенсивного крафта… Раскалённый металл потёк в формы.

— Запускаю «Конвейерную Сборку» на роторные головки, — объявил Прометей. — Восемь штук, однотипные.

— Пусть штампуются, — сказал я, запивая орешки газировкой.

Восемь одинаковых сетчатых барабанов с микромоторами рождались один за другим. Параллельно «Нано-Принтер» с тихим жужжанием вытравливал кристаллик управляющего контроллера, а «3D-Принтер» наращивал для него корпус — слой за слоем, из чёрного композита. На «Верстаке» в голографическом пространстве всё сводилось воедино: насос, мотор, батарея, рампа и распылители.

Сборка завершена!

Изготовлен предмет: «Аэрозольная распылительная система АРС-1».

Получено опыта: 500 × 3 = 1500

— Создатель, — голос Прометея чуть изменил интонацию. Так он обычно делал замечания. — Прежде чем мы продолжим. Считаю долгом обозначить риск, который вы, безусловно, осознаёте, но который я обязан проговорить в силу аксиом.

— Пепел и турбины, — бросил я, не отрываясь от работы.

— Степан был абсолютно прав. Высокощелочной вулканический по своей природе пепел абразивен и легкоплавок. Это смертельная комбинация для авиации. Напомню: извержение Эйяфьятлайокюдля остановило почти всё воздушное сообщение над Евро…

— Знаю, — спокойно перебил я, похрустывая арахисом. — Только у нас не вулкан, а гигантская печь. Частицы значительно мельче.

— Альтернатива: аэростат, — продолжил андроид. — Привязной, с распылительной гондолой.

— Не пойдёт, — я мотнул головой. — Нам надо прочесать пятно заражения вдоль и поперёк. Нужна скорость. Поэтому мы не будем менять носитель. Мы изменим физику очистки.

— Создатель? — в голосе ИИ промелькнуло подобие интереса.

Я уже разворачивал новое окно «Разработки Чертежей».

— Два решения. Первое — более мощные фильтры-сепараторы на воздухозаборники.Штатные камовские завихрители с такой мелкой фракцией не справятся, они отсеют от силы процентов семьдесят.

— А второе?

— Второе, — я повернулся к андроиду, — нано-покрытие. Для лопастей несущего винта и остекления. Взвесь влажная из-за туманов, она сработает как наждак на клеевой основе. Мне нужно что-то сверхтвёрдое, олеофобное и абсолютно гладкое на молекулярном уровне. Чтобы стекло и поташ просто отскакивали, не находя зацепа. Главное условие: мгновенная полимеризация. Распылили — взялось — полетели. Разработку рецептуры отдаю тебе.

Прометей помолчал секунду.

— Это крайне нетривиальная материаловедческая задача, Создатель. Совмещение сверхтвёрдости и быстрого отверждения противоречиво по своей природе.

— Я в тебя верю, — улыбнулся я. — Все мощности на решение. Думай.

Голубые сенсоры андроида померкли — он ушёл в себя, погрузился в расчёты, отдав вычислительное ядро целиком одной проблеме. А я набросал чертёж. Мультициклонные инерционные сепараторы. Вместо штатных кольцевых каналов ПЗУ я выстраивал панель из нескольких сотен миниатюрных вихревых трубок. Из-за малого диаметра центробежная сила в них будет колоссальной — она отбросит к стенкам даже микроскопическую золу.

Но главная фишка в другом. Обычный фильтр быстро забьётся нашей щелочной дрянью. Поэтому я добавил в чертёж ультразвуковые излучатели на контур сброса. Трубки будут непрерывно мелко вибрировать, стряхивая налипший пепел, после чего мощные вентиляторы-эжекторы выплюнут его наружу. В двигатель пойдёт чистый воздух.

«Тигель» снова загудел, формуя изогнутые лопатки завихрителей. После за сборку взялся «Верстак». Я как раз закусывал всё это дело пирожком с вареньем, когда в углу зрения мигнул мессенджер фракции.

Степан: «Мы во дворе».

Я: «Почти готово, скоро придём устанавливать».

Обернулся к Прометею. Сенсоры андроида вспыхнули вновь — вынырнул из размышлений.

— Создатель, — доложил он. — Решение найдено. Покрытие на основе аморфного углеродного эластомера с эфириумной присадкой для мгновенной полимеризации. Я подготовил рецептуру. Потребуется один грамм Эфириума. После синтеза загружу вещество в распылители дронов. Однако обязан предупредить: гарантия успеха ниже тридцати процентов.

— Тридцать так тридцать, — я пожал плечами. — Лучше, чем ноль.

«Синтезатор» загудел, создавая принципиально новый мета-материал. Андроид не стал придумывать название, просто указал ряд цифр.

— И ещё, — Прометей чуть склонил голову. — Несмотря на изменения вашей физиологии, я настоятельно рекомендую воздержаться от личного участия в этой авантюре.

Я усмехнулся, вытирая пальцы от пирожка салфеткой.

— Не волнуйся. Я там не нужен. Пилотировать будет Степан, а магичить — Циклон. Моё дело — техника на земле.

Производство вещества закончилось. Очень быстро, но с учётом моего сорокового уровня, это нормально. Как Система и обещала, все мои навыки работают быстрее и мощнее. Голубая вспышка — и весь арсенал готовых деталей, контейнеры с реагентами, распылительная система и сепараторы исчезли в моём инвентаре. Мастерская опустела.

— Идём. Работа ждёт.

Мы с Прометеем поднялись из подвала и вышли во двор. Пепел всё так же неторопливо сыпался с серого неба, оседая на бетоне и крышах. Я повёл андроида к новенькому ангару — огромному, предназначенному для «Вулкана». Ещё вчера тут была пустая площадка, но строительная бригада с её магией ускорения возвела всё это буквально за день. Запах свежего бетона ещё не выветрился.

Внутри ждали Степан и Циклон. Пилот нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Ну? Где твои чудеса техники? — буркнул он. — Сам же сказал, что установка ждёт.

— Сейчас будет.

Я вышел на середину ангара и потянулся к Хранилищу. Объёмное голубое сияние разлилось под перекрытиями. Воздух пошёл рябью, словно над раскалённым асфальтом, и из ничего начал проявляться вертолёт.

Сначала проступил массивный обтекаемый фюзеляж с характерной короткой носовой частью и большими блистерами кабины. Затем высокие стойки шасси, две колонки соосных винтов, торчащие над крышей одна над другой, без привычного хвостового винта. Двойное вертикальное оперение на коротких балках. Чёрные борта с жёлтыми полосами. Ка-32 материализовался целиком, грузно опустился на бетон.

— Красавец, — невольно выдохнул Степан, и вся его ворчливость куда-то делась. Он любил такие машины.

— За дело, — велел я. — Степан, помогай.

Дальше пошла слаженная работа. Я призвал контейнеры, насосный узел и всё остальное. Баки встали строго в центре масс вертолёта, так по мере выработки раствора машину не будет заваливать на нос или хвост. Степан мгновенно сориентировался в стандартных узлах крепления, показывал, где штатные точки фиксации груза в кабине, где можно безопасно вывести шланги.

Я подгонял геометрию рампы под обводы фюзеляжа, крепил штангу с восемью бронзовыми форсунками поперёк брюха. Кристалл в батарее засветился — насос, провернувшись для проверки, дал ровный гул. Степан помог закрепить кассеты с пиропатронами. Штатных пилонов у гражданской машины нет, так что я наскоро скрафтил трубчатые кронштейны и намертво приварил их прямо к основным стойкам шасси.

Тем временем Прометей работал на крыше фюзеляжа, у воздухозаборников двигателей. Не лично, разумеется, а с помощью пары «Хватов».

Дроны демонтировали штатные пылезащитные устройства. Прометей точно посадил на их место мои усиленные сепараторы, законтрив крепёж.

— Сепараторы установлены, — доложил Прометей.

— Отлично, — сказал я и выбрался из машины.

Мы со Степаном и Циклоном отошли подальше, надели респираторы и защитные поликарбонатные очки. Прометей призвал распылители и передал дронам. Манипуляторы аккуратно сомкнулись на баллончиках.

Летуны зависли над винтами и кабиной и принялись методично наносить покрытие. На лопасти и остекление ложился аморфный углеродный слой и мгновенно схватывался, оставляя на поверхности едва заметный маслянистый отблеск.

Степан, наблюдая за всем этим, всё-таки не выдержал и снова нахмурился.

— Лёх. Всё это, конечно, красиво. Фильтры твои, плёнка эта космическая. Но я тебе как пилот говорю — этого мало. Лететь через тучу пепла в тысячу раз хуже, чем в метель. Помрут движки.

— Остальное сделает магия, — спокойно ответил я и перевёл взгляд на Циклона.

Метеоролог, до этого скромно стоявший в сторонке, вздрогнул. Поймал мой взгляд, потом взгляд Степана — и понял, что вся надежда теперь упирается в него. Глаза парня округлились.

— Я… эм… — он сглотнул. — Мне же… только тучи собирать и дождь запускать… В каком смысле — остальное сделаю я?