Мир перевернулся.

Небо, земля, небо, земля — карусель с видом на руины и приближающийся берег. Инерциальный датчик в шлеме взвыл, предупреждая о нештатном режиме перемещения. Ну ещё бы! Я же качусь вниз по склону, ломая кусты, как здоровенная бочка!

Визор на мгновение покрылся помехами — процессор не успевал стабилизировать изображение. Сервоприводы щёлкали, пытаясь сгруппировать тело, а миомерный поддоспешник сжимался и расслаблялся в хаотичном ритме, гася удары о кочки и камни.

Четыреста пятьдесят кило доспеха на мокрой жухлой траве — аэросани на стероидах!

Тормозить!!!

Правая рука рванулась назад. Бронированные пальцы вгрызлись в дёрн. Комья грязи, корни, камни — всё полетело мне в визор. Титановые пальцы проборонили почву, как плуг. Одновременно — пятки в грунт. Подошвы сабатонов вспахали две борозды в склоне.

Скорость падала, но недостаточно быстро. Кромка воды надвигалась. Тёмная, с зеленоватой пеной по краю. Не то чтобы я против купания. Просто не сезон же! Особенно с учётом водной растительности.

— Ннн-да! — рыкнул я, вцепившись обеими руками.

Миомерные жгуты в предплечьях натянулись, затрещал дёрн, и доспех наконец остановился. Ноги по щиколотку в прибрежном иле. Выдох.

Визор восстановил чёткое изображение. Датчики успокоились. Кондиционированный воздух холодил обожжённые адреналином лёгкие. В левом нижнем углу шлема мерцало: «Герметичность: 97%. Качество воздуха: в норме».

Твою мать… разгерметизация? Тогда точно купаться не надо. Что у меня со стаминой?

Энергия: 6/620

Выругаться не успел. Поверхность озера взорвалась!

Прямо передо мной, в фонтане грязной воды и ила, из тёмной глубины выметнулось нечто. Округлое, склизкое, с выпученными глазами размером с грейпфрут. Пасть раскрылась, обнажая ряды мелких, однако крайне многочисленных зубов. Жаба. Огромная, с крупную овчарку, покрытая бородавчатой кожей болотно-бурого цвета.

Квакса — Уровень 3

Три паршивых уровня. Но напугала, зараза! Вот что значит — эффект неожиданности. Рефлекс опередил мысль. Левая рука вскинулась навстречу. Криоэмиттер на тыльной стороне кисти мигнул голубым. Импульс!

Ледяная волна ударила Кваксу в полёте. Конденсат мгновенно выпал инеем на влажной шкуре. Глаза тварюги остекленели, зрачки замерли. Раскрытая пасть покрылась белой коростой. Язык затвердел, не успев развернуться.

Бородавчатое тело, схваченное криогенным импульсом, описало короткую дугу и рухнуло в прибрежный ил. Как мороженая курица об пол, только вместо стука — плюх! Замёрзшая жаба лежала неподвижно, слегка накренившись набок.

Получено опыта: 30 × 3 = 90

— Спасибо за тёплый приём, — процедил я.

Из туши начал конденсироваться крошечный кристалл, но ждать и подбирать некогда.

Перевернулся. Сервоприводы помогли рывком поднять корпус. На визоре высветилась тактическая обстановка: склон, поликлиника, и… то, что меня столкнуло.

Лиана. Она торчала из разлома в промёрзшем грунте на вершине склона и ползла вниз, как зелёная анаконда. Толщиной с бревно, нормальный размер для этого сорняка, средний. Но в остальном выглядела она нетипично. На конце какое-то утолщение, плотное и круглое, как нераспустившийся бутон. Почка. Она пульсировала, набухая с каждой секундой.

— Это ещё что за подарок? — пробормотал я, вставая в полный рост.

Голубая вспышка, и «Спектр» лёг в правую ладонь. Знакомая тяжесть рукояти. Миомеры перчатки сжались, фиксируя хват.

Активирована матрица: «Раскалённое свечение».

Клинок вспыхнул, и воздух вокруг лезвия затрясся от жара. Я двинулся наверх, вдавливая ботинки в раскисшую почву. Сервоприводы в голеностопах компенсировали скольжение, миомерные жгуты икр выдавали тягу.

Пять метров. Три. Бутон раскрылся.

Зелёные лепестки, жёсткие, как пластик, вывернулись наизнанку, обнажив сердцевину, покрытую сотнями мелких шипов, плотно упакованных в спиральную кассету. Вот те раз! Биологический «Град». Живая шрапнельная мина!

Залп!

Шипы полетели. Плотный конус из невероятно прочных игл, каждая длиной с палец. Визор залило красными маркерами входящих снарядов. Баллистический калькулятор сошёл с ума, пытаясь отследить траектории двухсот одновременных угроз.

Левое запястье. Мысленная команда.

Активирован: «Энергетический щит (наручный)».

Голубая линза расцвела перед рукой. Полупрозрачный диск силового поля диаметром полтора метра. Шипы начали долбить о барьер, как горсть гвоздей в стекло. Каждое попадание отзывалось вспышкой и лёгкой вибрацией в наруче. Энергия расходовалась.

Стук-стук-стук-стук — барабанная дробь по щиту. Шипы отскакивали, кувыркаясь, впивались в землю, терялись в жёлто-бурой траве. Один скользнул по краю поля и чиркнул по ноге. Визор мигнул: «Правый ботинок: 93%». Плевать.

Я шёл вперёд. Против потока шипов. Щит принимал на себя основной залп, а я приближался.

Лиана дёрнулась, пытаясь отпрянуть. Поздно.

«Спектр» рубанул наискосок. Раскалённое лезвие прошло через плоть с шипением масла на сковородке. Зелёный срез мгновенно потемнел, обуглился. Шипоносный бутон отвалился и покатился по склону, конвульсивно выстреливая последние иглы в пустоту. Основной стебель дёрнулся, как обрубленный хвост ящерицы, из раны хлестнул фонтан зелёного сока. Я отсёк ещё метр. И ещё. Каждый удар — шипение, треск, обугленная плоть. Этого хватило, чтобы «червяк» уполз обратно в нору.

Повернулся к озеру.

Движение под поверхностью. Тёмные длинные тени скользили в глубине. Мутная вода вскипала пузырями. Толстые стебли, прикорневые. Просыпаются.

— Наверх, — скомандовал я сам себе.

Сервоприводы ног выдали пиковую мощность. Тяжёлая машина взлетела вверх по откосу, оставляя глубокие следы в почве. Три секунды, и я на ровной площадке у стены поликлиники.

Громко выдохнул под шлемом… перед глазами резко поплыло. Чудовищный, нечеловеческий голод скрутил желудок. Стало настолько больно, будто организм переваривал сам себя. Я не рухнул на колени только благодаря доспеху, он моментально поддержал меня и зафиксировал. Острие меча вонзилось в бетон, я облокотился на него, как на костыль.

— Создатель, если вы немедленно не восполните запас питательных веществ, есть риск комы, — голос Прометея прозвучал очень настоятельно. — Съешьте уже что-нибудь.

Я даже улыбнулся, несмотря на боль. Заботливый искин. Хорошо, пока на меня не кинулись сорняки или очередные твари, есть секунда на передышку.

Вытащил из инвентаря «Энергетический батончик». Этикетка обещала +50 к энке. Разорвал её, откинул забрало и жадно закинул батончик в рот. Проглотил почти не жуя. Следом материализовал и влил в себя флакон «Стимулятора Усердия», а за ним отправил в топку ещё один батончик.

По телу разлилось спасительное тепло, слабость немного отступила. Я с лязгом захлопнул забрало. А ведь в начале апокалипсиса я кривился от этих батончиков, считая их дешёвым мусором от Системы. Кто бы мог подумать, что они до сих пор будут спасать мне жизнь.

Энергия: 106/620

Вот уже что-то… Что???

Энергия: 102/620

Да блин же!

— Рекомендую употребить больше жидкости, — снова подал голос Прометей. — Ваш организм истощён и сжигает ресурсы с колоссальной скоростью.

Тихо матерясь, я снова поднял забрало, достал флягу «Вечного Источника» и жадно приложился к горлышку. По ощущениям выхлебал не меньше ведра. Отлепился, тяжело дыша и поглядывая на озеро. Движение там становилось активнее.

— Надеюсь, мне не приспичит отлить в самый неподходящий момент, — пробормотал я, убирая всё лишнее в инвентарь.

— Предлагаю оборудовать тактический доспех мочеприёмной системой, — сразу же внёс предложение искин.

— Прометей, — одёрнул я. — Не отвлекайся. Что с гербицидом?

— Синтез завершён. Двадцать пять тысяч литров отравляющей смеси. Весь объём залит в пластиковые бочки по двести литров каждая. Сто двадцать пять бочек помещено в Хранилище.

— Ну хоть одна хорошая новость.

— Однако должен указать на проблему с логистикой. За последние четыре минуты зафиксировано двенадцать атак побегами «Семени Морвейга» и Химерами. Корневая система концентрирует все оставшиеся ресурсы на вашу нейтрализацию. Берег озера полностью контролируется лианами.

— Да, ясное дело, что просто взять и влить яд в озеро не выйдет. Я могу швырять открытые бочки с берега, но едва ощутив неладное, побеги просто выбросят их обратно. Сидеть у кромки воды и с чувством, с толком, с расстановкой вливать химию в озеро тоже не выйдет. Мне просто не позволят.

— Предлагаю воздушную доставку, — сказал Прометей. — Однако «Хваты» не потянут. Их грузоподъёмность двенадцать килограммов, а одна бочка весит двести. Оптимальный вариант — Ка-32. Грузоподъёмность пять тонн, но она не имеет значения. Просто нужен человек помимо пилота, чтобы материализовывать бочки и сбрасывать вниз. Расчётное время операции — тридцать минут. Плюс ещё столько же на подготовку к вылету.

У нас столько нет. Прометей сам сказал: полное восстановление «Семени» через четыре-шесть часов. Спустя час у нас уже будут приличные джунгли, подступиться к озеру будет гораздо сложнее. Мы выжгли узловое переплетение, но корни живы и работают. Каждую секунду тварь восстанавливается. И каждую секунду лианы становятся агрессивнее. Вертолёт — шумная и не особо манёвренная мишень. Они даже сейчас могут попытаться сбить его, а если разрастутся… Потерять Ка-32 из-за снайперского шипа в гидравлическую трубку — нет, спасибо. Он нам ещё нужен.

— Отставить вертолёт, — решил я. — Слишком рискованно. Я же прискакал сюда не видами любоваться. У меня есть идея получше. Хотя она слегка безумная. Используй Ядовитый Изумруд.

Прометей помолчал ровно столько, сколько ему потребовалось для обработки.

— Подтверждаю. Ёмкость кристалла сорокового уровня позволяет поглотить и аккумулировать весь объём синтезированного гербицида. Решение элегантное. Но мне потребуется…

Мне не дали дослушать.

Озеро встало дыбом! Из глубины, взметнув столб грязной воды на высоту десятиэтажки, вырвалась лиана. И такого размера росточков я ещё не видел.

Толщина — метров пять. Цвет бурый, кора очень грубая. Длина… «Стрекоза» зафиксировала: семьдесят два метра минимум. Железнодорожный состав из живой плоти, поднявшийся из озера. Корень. Один из основных. Та самая «артерия», качающая жизненные соки в Семя Морвейга.

Послышался протяжный стон и скрип древесины. Меня накрыло длинной тенью.

Корешок на секунду замер в наивысшей точке подъёма, словно раздумывая, а потом обрушился.

БАБАМ! БДЫЩ!!!

Земля содрогнулась. Глина, камни, куски асфальта разлетелись фонтаном. Визор полыхнул красным: «Сейсмический удар! Импульс: 4,1 балла».

Экзоскелет среагировал быстрее меня. Коленные сервоприводы выбросили тело вверх и влево. Миомерные жгуты бёдер и икр сократились рывком, направляя четыреста пятьдесят кило в сторону от зоны поражения. Система стабилизации, четыре гироскопа в тазовом блоке, мгновенно пересчитала вектор инерции. Приземлился на обе ноги, прокатился на шаг, устоял.

Место, где я был секунду назад, превратилось в траншею. Мелкая галька дождём застучала по броне.

— Создатель! Зафиксирован сейсмический толчок, магнитуда…

— Знаю! — рявкнул я. — Сам посмотри, кто его вызвал!

— Визуальное подтверждение: объект классифицирован как корневой отросток «Семени Морвейга». Масса ориентировочно двести девяносто тонн.

Три сотни тонн бьёт по мне, как мухобойка. Обычный вечер в новом мире. Ежедневная рутина.

Корень поднялся снова. Медленнее, чем для первого удара. Масса не позволяла двигаться быстро. Но когда вся эта гигантская биомасса начала падать, скорость превратилась в вопрос гравитации.

Удар! Новый прыжок вбок!

Я увернулся, а вот здание поликлиники — нет. Прямое попадание. Крыша проломилась внутрь, стены раздались, перекрытия рухнули каскадом — этаж за этажом, как коробка, на которую наступили сапогом. Туча бетонной пыли, обломки, визг гнущейся арматуры. Ударная волна хлестнула потоком вытесненного воздуха.

Я отступал. Доспех работал великолепно — амортизаторы мягко гасили каждый откат, поддоспешник перераспределял нагрузку. Но проблема не в том, чтобы бежать. Проблема в том, что кошмарный отросток тянулся за мной. Он чувствовал меня и бил, как рука великана, пытающаяся прихлопнуть таракана. Каждый удар — землетрясение. Бабам! Обломки и пыль.

— Прометей!

— На связи.

— Кристалл! Готовь Изумруд!

Корень обрушился снова. Я ушёл вправо. Перекат. Доспех грохнул по руинам. Сервоприводы заскрежетали, компенсируя перегрузку. Удар лёг в трёх метрах — фонтан грязи залепил камеры бокового обзора. Автоочистка заработала, но на секунду я ослеп на оба «бортовых глаза».

— Создатель, я материализовал Ядовитый Изумруд из Хранилища. Однако не могу использовать его напрямую. Кристалл требует волевого управления оператором, а мой программный интерфейс не является живым объектом.

— Тогда пусть это сделает кто-то из людей! Кто на базе?

— Алхимики, медики и боевая группа.

— Костюм химзащиты. Обязательно. Двадцать пять тонн гербицида — это не кисель. Кто-то из алхимиков.

Новый удар корня.

А затем внезапная фишка! Он резко двинулся вбок, попытавшись сбить меня. Скрежет коры по битому бетону. Прыжок. Высоко. Сервоприводы выбросили доспех на шесть метров вверх, миомеры перегнули спину в жёсткое сальто. Корень пронёсся подо мной, снося остатки кирпичного забора.

Я приземлился на кучу щебня, снова по инерции проскользив полметра. Не самое приятное ощущение. Будто под ногами тёрка.

— Алхимики оповещены. Объект «Дядя Коля» вызвал добровольцем. Высылаю ему костюм химической защиты.

— Пусть действует быстро!

Я бросился прочь, перелетел через улицу. Корень потянулся следом, но даже его длины не хватило. Отстал. А я затаился за углом частично обрушенного магазина.

Энергия: 84/620

Батончик. Ещё батончик. Нужно организовать фабрику по производству таких батончиков. Благо, я их уже отсканировал и создал Матрицу. Пеки, облучай, жри. Конвейером.

Пока жевал, переключил визор на канал мастерской. Картинка разделилась: правый верхний угол показывал тактическую обстановку вокруг меня, а по центру — стерильный свет рабочей зоны.

Дядя Коля. Полноватый мужик пятидесяти с хвостиком, самогонщик от Бога. Сейчас он торопливо натягивал жёлтый костюм ОЗК, чертыхаясь сквозь зубы. Рядом Прометей. Андроид протягивал ему перчатки.

— Ну, ядрёна вошь, — бормотал дядя Коля, поправляя респиратор. — Самогон гнал тридцать лет. Думал, всё видел. А тут яд волшебным камнем черпать! Жизнь, ёпрст.

Прометей протянул ему длинный титановый шест, на конце которого в зажиме был закреплён Ядовитый Изумруд. Кристалл светился тусклым зелёным светом.

— Окунайте, — бесстрастно сказал Прометей, открывая крышку первой бочки. — Плавно. Кристалл сам инициирует поглощение при контакте с токсичным веществом. Согласно инструкции Создателя, вам нужно просто этого хотеть.

Дядя Коля подошёл к бочке. Внутри была жидкость цвета гнилой зелени. Концентрированная смерть.

Он опустил стержень. Изумруд коснулся поверхности.

И началось.

Жидкость потянулась к камню, как к магниту. Завихрилась воронкой, закружилась, стремительно убывая. Уровень в бочке падал на глазах — литр за литром, секунда за секундой. Пять секунд — и двухсотлитровая бочка пуста. Насухо. На стенках не осталось даже плёнки.

— Ох ты ж мать честная… — дядя Коля заворожённо уставился на кристалл. — Как в сливное отверстие… А ну-ка следующую!

Прометей открыл следующую. Пустую убрал в Хранилище и призвал на её место новую.

Алхимик снова окунул. Пять секунд — пусто. Следующая. И следующая. Изумруд постепенно наливался сиянием, становился всё ярче.

Я оторвался от трансляции.

Потому что лианы меня нашли.

Из воды, из прибрежного ила, из трещин в бетоне вылезли более тонкие щупальца. Толщиной с ногу, с руку. Они выстреливали, как пружины, метя в суставы доспеха. Одна обвила левую голень. Сервоприводы заскрежетали, миомерная ткань напряглась. Я дёрнул ногой — лиана порвалась. Но следующая хлестнула по правому предплечью и обмоталась в два витка. Третья целила в пояс.

Рывок оказался чудовищным. Моторы взвыли, но живые канаты вытащили меня из укрытия. Титановая броня с лязгом проскрежетала по битому кирпичу.

Материализация. Взмах «Спектра» — раскалённое лезвие с шипением перерубило стебель, брызнул зелёный сок. Но на место одной лианы тут же метнулись три новые. Они намертво обвили руки и ноги, попытались разорвать, но не смогли. Зато смогли дотащить меня до проезжей части, а за ней уже начиналась территория поликлиники и озеро.

Лианы больше не пытались убить. Хотели просто удержать. Привязать меня к месту. Чтобы корневой отросток, та трёхсоттонная дубина, смогла выполнить свою работу.

Электромеханика выла на пределе, но десятки зелёных канатов держали намертво. А небо уже заслонял гигантский корень. Его тень снова накрыла меня. Удар неотвратим, и даже усиленный экзоскелет не спасёт от прямого удара этой секвойи.

Нужна циркулярка. Много циркулярок!

Мысленная команда инвентарю. В воздухе вокруг меня с мелодичным звоном материализовалась дюжина стальных дисков от промышленных пил. Зубастые, хищные круги.

Активирован навык: «Магнитный Захват».

Возросший интеллект и изменившаяся биохимия мозга позволили с лёгкостью взять под контроль сразу все двенадцать объектов. Собственно, у меня теперь ограничение до полутонны, но вес — это одно, а количество объектов — другое. Диски зависли в пространстве, а затем, подхваченные локальным магнитным полем, бешено закрутились. Я направил этот рой визжащей стали на опутавшие меня лианы.

Металл со скрежетом вгрызался в зелёную плоть, но «Панцирная Кора» мутанта оправдывала своё название. Диски вязли, замедлялись, не успевая пропилить толстые стебли до того, как корень-убийца обрушится вниз. Тень стала почти осязаемой. Полторы секунды до удара.

— Мало градусов! — рявкнул я.

Активирован навык: «Индукционный Нагрев».

Переменное магнитное поле мгновенно сменило частоту. Стальные диски, продолжая вращаться с сумасшедшей скоростью, начали стремительно менять цвет. Вишнёвый, багровый, ослепительно-жёлтый! Тысяча градусов! Всё, если скакнёт ещё на три сотни, сталь сама начнёт плавиться.

И вот теперь дело пошло. Раскалённые добела стальные круги впились в лианы, как горячие ножи. Зелёная плоть зашипела. Во все стороны брызнул кипящий сок. Оболочка побегов трещала, лопалась, расслаивалась на волокна. Стебли падали оплавленными обрубками.

Свобода!

Корень уже падал, с рёвом рассекая воздух и закрывая собой половину мира. Давление вытесненной массы ударило по шлему.

Миомерные жгуты экзоскелета сжались до предела. Я бросил всю мощь сервоприводов, помноженную на возросшую физическую силу, в один отчаянный боковой рывок. Тяжёлый доспех выбросило из зоны поражения за миллисекунду до того, как гигантская древесная туша врезалась в асфальт.

Земля содрогнулась с такой силой, будто рухнула Пизанская башня. Меня подбросило в воздух. Осколки бетона и комья грязи забарабанили по броне, но я остался жив.

— Ха! Коллективный разум? Стратег хренов! — выругался я и рубанул «Спектром» наотмашь по одному молодому, но очень наглому побегу.

Полезли его братья. Раскалённый клинок прошил три щупальца одним ударом. Обугленные куски шлёпнулись в грязь. Но лезли новые. Пришлось одновременно махать мечом и контролировать циркулярные диски. Вжик! И нет борзой поросли! Чирк! Ещё минус зелёная погань!

Мана: 430/615

Нагретые циркулярки метались вокруг меня, прикрывая от этой мелкой дряни, но не от крупной.

Тень. Над головой. Корень.

Прыжок! Визг моторов. Полёт. Удар корня разорвал оставшиеся на земле плети, превратив в подобие шпината.

— Лупишь по своим, приятель!

Я срубил уцелевшее щупальце, и тут же боковое зрение поймало движение: длинная стреловидная тень пронеслась от разрушенной торговой палатки. Шип! «Пронзающая Игла».

Вжух! Сразу две крутящиеся пилы бросились наперехват. Игла разлетелась в щепки. Но и сами диски пострадали, всё же эти шипы чудовищно прочные. Один зубастый круг отлетел и впился в облицовку здания. Другой перебил водосточную трубу.

Ещё игла!

Разворот. Энергетический щит на левой руке. Голубая линза отразила удар. Под прикрытием щита я рубил лезущие к ногам щупальца, одновременно отслеживая тень корня.

БАБАМ!

Корень рухнул левее, оборвав линию электропередач. Провода хлестнули в воздухе, а от тряски земли бетонный столб покосился, затем величаво упал, увлекая за собой гирлянду обрывков.

— Создатель, поглощение завершено! — голос Прометея прорезался в наушниках. — Сто двадцать пять бочек опустошены.

Камера мастерской в углу зрения. Дядя Коля стоял посреди пустых бочек, держа стержень с кристаллом, как рыбак удочку, и тяжело дышал. Да, пришлось торопиться. Прошло всего минут десять. Надо выписать ему премию. Изумруд стал сияющей звездой.

— Могучая штуковина, — констатировал дядя Коля, осторожно убирая руку. — Скажи, Алексей Батькович, она точно не рванёт?

— Не рванёт! Прометей, маячок! — крикнул я. — Навигационный маяк на кристалл, нужна точная телеметрия после погружения! Иначе мы его потом фиг найдём!

— Принято.

Четыре секунды. На камере титановые руки андроида защёлкнули вокруг кристалла пояс из тёмно-серого композита: тонкий, химически инертный обруч с крохотным передатчиком и двумя светодиодами. Тот же дисциплинарный ошейник, только без взрывчатки. Щелчок фиксатора.

— Маяк закреплён. Пересылаю Ядовитый Изумруд через Хранилище фракции.

Предмет получен: Ядовитый Изумруд (снаряжённый).

Голубая вспышка. В левой руке материализовался кристалл и озарил меня зеленоватым сиянием. Навигационный пояс плотно обхватывал его. Двадцать пять тонн концентрированного яда. В одном камне. На моей ладони.

— Прометей, сканирование глубины! Где корневой узел?

— Центр озера. Глубина, предположительно, четыре метра. Данные со «Стрекоз» и сейсмических датчиков совпадают.

Корень снова поднялся. Семьдесят два метра древесного бича, мокрого и лоснящегося. Капли летели с коры, как дождь.

Я убрал «Спектр» и переложил Изумруд в правую ладонь. Сжал. Пальцы бронированной перчатки обхватили камень. Миомерные жгуты в предплечье натянулись, мои собственные видоизменённые мышцы напряглись до предела.

Корень пошёл вниз.

Я разбежался. Два шага. Три. Сервоприводы бёдер и икр выдали всё, что могли. Ноги оттолкнулись от бетона. Тело развернулось.

Одновременно — мысленная команда. Не словами. Волей. Чистый ментальный импульс, направленный в структуру кристалла: «Выпустить. Всё. Немедленно».

Бросок!

Плечевой сустав, трицепс, широчайшая мышца спины. Миомеры и сервоприводы. Всё сработало вместе. Камень вылетел из моих пальцев, как из катапульты, по высокой дуге. Баллистический калькулятор на визоре прочертил зелёную параболу, подтверждая правильность броска. Точка падения — центр озера. Безупречно.

Изумруд, вращаясь, достиг верхней точки дуги. Датчики мигнули. И камень рухнул в воду.

Плюх!

Негромкий, обыденный всплеск. Как будто ребёнок кинул камушек.

А потом озеро начало умирать.

Сначала пошло свечение. Из глубины пробился тусклый зеленоватый отблеск, мерцающий и неровный, как свет болотного огня. Он расползался от точки падения концентрическими кольцами. Вода меняла цвет — из тёмно-серой в бурую, потом в желтоватую.

БАБАМ! Корень рухнул в пустоту. Меня уже не было на прежнем месте. Навигационный маяк транслировал телеметрию. Глубина три и восемь десятых метра. Температура воды плюс пять. Концентрация гербицида растёт экспоненциально.

Корневой отросток снова вознёсся, но вдруг дёрнулся и замер в апогее для удара. Снова дёрнулся. Конвульсивно, как рука, которую ударило током.

Потом он начал дрожать.

Мелкая вибрация, как у натянутой струны. Дрожь нарастала. По коре побежали трещины. Из них брызнула бурая жидкость — не зелёная, как раньше, а грязно-коричневая, как ржавая вода.

Лианы, тянувшиеся ко мне, остановились. Замерли, словно прислушиваясь к чему-то далёкому. Пара секунд…

И они стали усыхать.

Это началось с кончиков — тонких усиков, стреловидных побегов. Они скручивались, как бумага на огне, но без пламени. Кожура бледнела, переходя из зелёного в серый, потом в желтовато-бурый. Побеги сжимались, покрываясь морщинами, как старческая кожа.

Волна гибели расходилась от озера, как круги по воде. Всё быстрее. Толстые лианы, обвивавшие остатки поликлиники, задрожали и начали отваливаться, как засохшие ветви. Они рушились на землю с тяжёлым древесным стуком. Сухие и мёртвые.

А корневой отросток… Триста тонн. Он наклонился. Медленно, с протяжным скрипом, как столетнее дерево под пилой, он пошёл вбок. Верхний слой коры осыпался, обнажая высохшую до ломкости сердцевину. И рухнул.

На берег.

БДЫЩ!!! Земля содрогнулась в последний раз. Мёртвый корень лежал на берегу, как выброшенный на сушу кит — огромный, неподвижный и уже бесполезный. Из его расколовшегося тела сыпалась труха цвета старого пергамента.

— Создатель, — голос Прометея зазвучал тише обычного. — Фиксирую массовую гибель вегетативной ткани объекта «Семя Морвейга». Корневая система прекратила функционирование. Потоки питательных веществ — ноль. Регенерация — ноль.

— Побеги в городе?

— Переключаю на воздушную разведку.

Визор заполнился мозаикой картинок с двух десятков «Стрекоз». И везде одна и та же картина. Лианы, ещё десять минут назад ломавшие дома и охотившиеся на всё живое, теперь скрючились и лежали неподвижно. Некоторые уже начали осыпаться. Другие — те, что оплетали фасады зданий — свисали безжизненными космами, словно гигантские тенёта.

— Подтверждаю: объект «Семя Морвейга» мёртв. Все связанные побеги и ответвления прекратили биологическую активность. Угроза ликвидирована. Осталось только несколько особей Химер, но новых уже не предвидится.

Я стоял на берегу мёртвого озера, среди сухих обломков чудовищного растения, в бронированном экзоскелете… и мне нестерпимо хотелось жрать.

Батончиков мало.

Поздравляем!

Вы уничтожили «Семя Морвейга»!

Получено опыта: 5 300 × 3 = 15 900

Внимание! В связи с уничтожением угрозы ранга «Планетарная Катастрофа», вам начислен бонусный опыт!

Получено опыта: 50 000

Я смотрел на эти цифры… и мне было плевать. Всё, чего я сейчас хотел — это кусок жареного мяса. Желательно размером с корову.

Забрало шлема поднялось. Шейное кольцо разгерметизировалось. Вечерний воздух ударил в лицо, горький и едкий. Пахло химией — модифицированным глифосатом и истлевшей в труху древесиной. Пахло мёртвой зеленью и мокрой глиной. Неприятно. Но после часа в холодной стерильности брони даже этот запах казался свободой.

Я глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Неспешно, до пустых лёгких. Сделано. Эта проблема решена.

Рёв мотора.

Звук ворвался со стороны улицы Мира. Низкий, мощный турбодизель. Я обернулся.

Из-за поворота вылетел Land Cruiser 200, подпрыгивая на обломках и перемалывая широкими колёсами битый кирпич. Фары горели на полную, рассекая вечерние сумерки. Машина пронеслась по руинам, объехала траншею от корня, перескочила через нетолстую мёртвую лиану и влетела на площадку у поликлиники, визжа тормозами.

Дверь водителя распахнулась ещё до полной остановки. Из неё выскочила моя рыжая бестия в чёрной куртке, без брони. Волосы растрёпаны, глаза горят.

— Лёша!

Доспех. Мысленная команда.

Процесс «снятия» занял три секунды. Секции брони исчезли. Поддоспешник отпустил кожу, и я шагнул на твёрдую землю. Мир без визора. Без маркеров, без тактической сетки. Просто вечер. Просто руины. Просто рыжая девушка, бегущая ко мне.

Искра врезалась в меня на полном ходу. Руки обвили шею. Она была тёплая, живая и что-то тараторила в моё плечо, быстро и бессвязно:

— … дурак, ты совсем дурак, ты полез один на эту штуку, я смотрела с дронов, я видела, как этот корень по тебе бил, я чуть не сдохла от страха, а ты ещё и без доспеха сначала, как вообще можно с голыми руками на этих тварей, я тебя убью, слышишь, я тебя убью сама!..

Я прижал её к себе. Осторожно, учитывая изменившиеся параметры тела. Она пахла порохом, потом, шампунем и немного — гарью от пиромантии. Лучший запах в мире. Лучше, чем чистый кондиционированный воздух доспеха.

— Жив, — сказал я.

— Идиот, — выдохнула Искра, ткнув кулаком мне в грудь. Потом подняла голову, посмотрела мне в глаза. Секунду. Две.

И, наконец, обернулась.

Посмотрела на озеро. На мёртвые, торчащие из мутной воды гигантские обрубки побегов — как столбы Стоунхенджа, только из высохшей биомассы. На труп корневого отростка, развалившийся на берегу. На руины поликлиники. На пылевое облако, клубящееся над городом.

— Знаешь, — сказала Аня, скрестив руки на груди, — Гринпис, когда увидит, что ты сделал… он заплачет. Кислотными слезами.

— Гринпис переживёт.

— Ты уничтожил целое озеро. Экосистему. Рыбок. Лягушек. — Она кивнула на замёрзшую тушу Кваксы в прибрежном иле. — Хотя, учитывая местных лягушек… ладно, может, и к лучшему.

Потом по её лицу расползлась усмешка.

— Ты реально снова не оставил боссу ни единого шанса. Сначала ракетами с неба, потом отравой в воду. Ты не инженер, Лёша. Ты — экологическая катастрофа в человеческом обличии.

— Благодарю за оценку, — хмыкнул я.

— Серьёзно! Такой взрыв! Да его ж по-любому из космоса было видно! Ты хоть понимаешь, насколько это нереально круто для студента из Бауманки?

Я потёр лицо и сказал:

— Есть один нюанс.

— Какой?

— Взрыв «Сверхновой». Двенадцать ракет. Плазменное облако. Грибовидный столб. Его действительно было видно из космоса. Но хуже, что его видели на земле. Видели все. Абсолютно все. Каждая мутировавшая тварь, каждая группа выживших в радиусе пятидесяти километров теперь точно знает, где мы живём. И что у нас есть ракеты. Мы фактически повесили в небе гигантский указатель: «Фракция Ратоборцы — здесь. Заходите в гости».

Искра помолчала. Ветер трепал рыжие волосы. Потом она пожала плечами и сказала:

— Ну, значит, пусть знают. Кто придёт с добром — накормим. А кто с мечом… — она щёлкнула пальцами, и над её ладонью вспыхнул маленький язычок огня, — тому просто устроим ещё один фейерверк. Мне лично понравилось. Десять из десяти, рекомендую.

Я невольно улыбнулся… но улыбка быстро померкла. Потому что с неба начал падать пепел. Лёгкие хлопья посыпались на город, наполняя всё запахом гари. Они осели на волосах Искры, девушка подставила ладонь.

— Что это? Снег пошёл?

— Нет, — я тяжело вздохнул. — Это следующая проблема.

И в этот момент воздух над озером вспыхнул.

В трёх метрах от берега, над мутной отравленной водой, полыхнуло ослепительное сияние. От него по воде побежали мелкие подсвеченные волны.

Аня резко развернулась и выпалила:

— Блин, а теперь-то что?