Золотистая вспышка «Священной Земли» расцвела на растрескавшемся асфальте перекрёстка. Варягин почувствовал, как доспех на долю секунды дрогнул — миомерные жгуты в поддоспешнике расслабились, а потом сжались плотнее, будто бронированная «вторая кожа» сама подстраивалась под ауру паладина. Хотя он понимал, что на деле она просто реагирует на сокращение его мышц и нервные импульсы.

На визоре шлема побежала россыпь зелёных маркеров с данными от процессора, а Система отдельно сообщила: «+25% защита», «+15% регенерация». Эффекты его навыка распространялись на него и союзников. Десятиметровый круг освящённой земли охватил перевёрнутый автобус и кусок баррикады. Мрачные силуэты Химер отступили.

Достаточно. Восемь секунд форы.

— Искра, назад за автобус! — рявкнул он по внутренней связи. — Стой там и восстанавливай ману!

— Я не… — голос рыжей хрипел в наушниках.

— Это приказ!

Аня выругалась так витиевато, что Ершов хмыкнул на своём канале. Но приказ выполнила. Варягин видел на миникарте, как её зелёная метка сместилась за корпус автобуса — в мёртвую зону для прямого огня Химер.

Две твари выскочили из-за угла пятиэтажки, покрытой ковром извивающихся побегов. Голубые пятна на их грудинах пульсировали всё быстрее — верный признак зарядки «Плазменного Луча».

Варягин не стал ждать.

Он шагнул вперёд, и четыреста пятьдесят килограммов боевого металла двинулись с ним. Сервоприводы в коленных шарнирах тихо взвыли, миомеры бёдер сократились, и паладин преодолел расстояние в шесть метров за полсекунды — бешеная скорость для человека в экзоскелете. Священный Клинок описал широкую дугу. Бело-золотое пламя, облизывающее полуторный меч, прочертило в сумерках раскалённый след.

Удар пришёлся первой Химере точно в шею. Под углом сверху вниз, рубящим. Лезвие вошло в бледно-зелёную плоть, как нож в масло, и голова с чёрными, мёртвыми глазами отлетела, оставляя за собой шлейф из горячих капель. Светящиеся узлы на обезглавленном теле замерцали, начали тускнеть. Тварь ещё дёргалась — регенерация пыталась запустить обратный отсчёт, но срез горел божественным огнём, прижигая ткань, не давая ей стянуться.

Варягин получил опыта: 180

Из твари начал сочиться туман, уплотняясь в кристалл. Тот рухнул в грязь, но поднимать сейчас некогда.

Вторая Химера выстрелила.

Голубой луч вспорол воздух в полуметре от наплечника Варягина. На визоре мигнул красный индикатор угрозы — стрелка справа. Паладин ушёл вбок перекатом, тяжело грохнув бронёй по асфальту. Миомеры поддоспешника сработали на амортизацию, рассеяв удар по всей поверхности тела. Вместо жёсткого хруста он ощутил лишь тугой толчок. Поднялся на колено. Щит Веры? Нет — мана на счету.

— Прометей, северный фланг!

— Принято. Перенаправляю «Пессимистов-2», ID: 84 и 95.

Два боевых дрона, чёрные угловатые силуэты с восемью несущими винтами, скользнули из-за крыши жилого дома и открыли огонь. Крупнокалиберные пулемёты загрохотали сдвоенной очередью. Огненные росчерки прошили Химеру навылет. Три пули из двух десятков нашли цель: одна вошла в голубой узел на плече — он лопнул вспышкой, разбрызгивая фосфоресцирующую жидкость. Тварь дёрнулась, развернулась к дронам. Ладони вскинулись к небу. Два луча ударили вверх. Один чиркнул по фюзеляжу «Пессимиста», прожигая алюминиевый обтекатель, второй ушёл в пустое небо: дрон успел отработать боковой манёвр.

И в этот момент на перекрёсток вкатилось нечто большое и тяжёлое.

Борис.

Двухметровый экзоскелет Берсерка вылетел из-за баррикады в «Рывке» — навык вложил тридцать единиц энергии в прыжок, и сервоприводы ног выдали пиковую мощность. Земля треснула под ступнями. Молот «Крушитель» сиял тусклым красноватым свечением — он уже был заряжен.

Удар пришёлся сверху вниз, со всем весом доспеха и берсерка, помноженным на «Мощный удар» и «Дробящий удар». Голова Химеры лопнула, как тыква. Тело впечатало в асфальт — под ним образовалась паутина трещин. А «Кинетический Взрыв» довершил дело: невидимая ударная волна хлестнула во все стороны, отшвырнув три подбегавших биоконструкта на десять метров.

— Ууух! — рёв Бориса раскатился по всем каналам связи. — Вот это я понимаю — здравствуйте!

— Борис, не геройствуй, — бросил Варягин, отступая под прикрытие автобуса. — Вернись на позицию.

— Да ладно, командир, я только разогрелся!

Медведь, такая же бронированная глыба, работал молча. Его секира «Каратель» рассекала воздух тяжёлыми полукругами. Химера метнулась вправо — сработало «Адаптивное Уклонение». Лезвие секиры прошло мимо. Но Медведь не остановился. Обратным ходом, подкрутив кисти, он вогнал остриё на торце в спину убегающей твари. Хруст. И сразу же полновесный удар с разворота. «Раскол брони» проигнорировал пятнадцать процентов защиты, и хребет биоконструкта разлетелся осколками.

За баррикадой Искра встала на ноги. Левый наруч доспеха повреждён. На визоре мерцал жёлтый контур, и система честно показывала «Электроника наруча: ОТКАЗ», но ей было наплевать. Фильтры шлема работали — ни дыма, ни гари, только стерильный привкус дезинфекции.

— Мана: сто шестьдесят два из двухсот пятнадцати, — прошептала она. Нет времени на поглощение кристаллов. И так хватит.

Взмахнув «Жезлом Пироманта», она вызвала «Огненный рой». Семь шаров. Максимум. Тридцать пять маны разом.

Огненные сгустки зависли в воздухе вокруг неё, вращаясь, как планеты вокруг рыжей звезды. Усиление от Жезла — плюс тридцать процентов. Кольцо Повелителя Углей — ещё тридцать и дополнительный урон. Навык одиннадцатого уровня — плюс тридцать и минус пять процентов к затратам.

— Огонь! — она развела руки, и семь ревущих снарядов веером устремились к перекрёстку.

Два шара попали в одну Химеру — та вспыхнула, как факел. Тело корчилось в пламени, голубые узлы трещали, лопались один за другим. Третий и четвёртый снаряды нашли ещё двоих. Пятый промазал, тварь увернулась, но шар врезался в стену дома, и кирпичная кладка рассыпалась горящей шрапнелью, засыпав Химеру обломками. Шестой и седьмой ударили в гущу лиан, подползавших к баррикаде, и жирные зелёные стебли затрещали, скручиваясь от жара. Молодые побеги поддавались огню гораздо лучше, чем старая толстая кожа, защищённая «Горнилом Терпения».

— Да! — выдохнула Искра. — Как же я соскучилась по хорошей драке!

На левом фланге было не до лирики.

Ершов стоял по колено в зелёной каше. Побеги «Семени Морвейга» лезли отовсюду. Толщиной с руку, с бедро. Они извивались, как змеи, обвивая всё, до чего дотягивались. Лиана обхватила левую голень доспеха. Миомерные жгуты напряглись, хрустнув шарнирами, и нога осталась свободной, но за одной лианой пришла вторая, третья.

— Прометей, сколько до контакта с периметром? — буркнул Тарас.

— Четыреста двадцать секунд. Скорость фронта увеличилась до ноль целых семь десятых метра в секунду.

— Радостная новость.

Ершов поднял правую руку. Предплечье доспеха рявкнуло короткой очередью. Пулемёт, встроенный в наручный кожух, выплюнул десяток пуль бронебойного калибра семь и шестьдесят два. Химера, бежавшая к нему по ковру из лиан, получила три попадания в грудь. Узел на ключице лопнул. Тварь споткнулась, но не упала. Вторая очередь прошила ей голову, и та раскололась, как глиняный горшок.

Но за ней бежали ещё две.

Ершов развернулся и увидел, как толстый, с бочонок, побег ползёт к его ноге, ворочаясь и раздуваясь. Под зелёной корой подёргивались вены, набухшие бурой жидкостью.

— Ну нет, — он материализовал из инвентаря цепную пилу.

Она возникла в голубой вспышке прямо в его бронированной ладони. Не обычная бензопила, а модифицированная Алексеем под стать его собственной. Цепь мерцала едва заметным силовым контуром: полупрозрачное поле обволакивало каждое звено, как плёнка из жидкого стекла. Это поле не только защищало зубья от износа, оно уменьшало сопротивление среды, превращая цепь в абсолютный резак.

Эх, вот такую бы… да побольше…

Ершов нажал кнопку запуска. Двигатель взвыл — не бензиновый, энергетический, питание от кристалла — и цепь замелькала, окутанная мерцающим ореолом.

Первый побег он рассёк одним движением. Лиана дёрнулась, как разрубленная змея, из среза ударил фонтан ядовито-зелёного сока. Капли забрызгали нагрудник и визор. Автоочистка шлема сработала, сдувая жижу потоком воздуха.

— Внимание: сок растения содержит парализующий токсин, — предупредил Прометей. — Герметичность доспехов не нарушена.

— Спасибо, утешил.

Второй побег был толще, полметра в обхвате. Ершов врезался в него бензопилой, как лесоруб в ствол сосны. Цепь вгрызлась в плоть, разбрасывая мелкую зелёную щепу. Побег задёргался, извиваясь, и попытался обвить пилу. Силовое поле на цепи не позволило, лиану порвало в клочья. Три секунды, и стебель рухнул, перерубленный. Из обрубка хлестнул сок, как из перебитой артерии — зелёная струя ударила Ершову в грудь, стекая по бронепластинам.

— Ночной кошмар лесоруба, — прорычал полицейский, перерубая следующую лиану. — Пока вы там охотитесь на зайчиков, я обеспечиваю дровами весь район.

— Ершов, — прохрипела Искра по связи, — ты не лесоруб. Ты газонокосильщик. Газон просто слегка одичал.

— Одичал? — Тарас отсёк очередной побег, который целился ему в забрало. Сок брызнул веером. — Это не газон. Это проклятый тропический лес на стероидах, решивший переехать в Подмосковье!

— Варягин, — вклинился голос Прометея, — «Стрекоза-17» фиксирует концентрацию противника за домом номер четырнадцать. Двенадцать биоконструктов. Движутся к вашей позиции. Контакт через сорок секунд.

— Принял, — Варягин отступил за угол автобуса. Его визор показывал карту: красные точки ползли с юга, как тараканы из щелей. Двенадцать. Плюс те, что уже на перекрёстке. — «Пессимисты», заградительный огонь по квадрату дельта-три!

Небо над головой ожило.

Четыре «Пессимиста-3» — октокоптеры с барабанными гранатомётами — вышли на боевой курс. Шестизарядные барабаны провернулись с тихим щелчком, баллистические калькуляторы рассчитали навесные траектории, и дюжина ВОГ-25 одновременно ушла вниз.

Взрывы встали стеной за домом.

Бетонная пыль, осколки кирпича, ошмётки зелёной биомассы. Три Химеры исчезли во вспышках. Их тела, не рассчитанные на осколочно-фугасное воздействие, разорвало на куски. Четыре обгоревшие, но живые ковыляли прочь, волоча за собой дымящиеся конечности. Остальные рассредоточились.

— Семь целей нейтрализовано. Пять продолжают движение, — доложил Прометей. — Предупреждение: зафиксирован массовый выход новых биоконструктов из стручков на фронте роста. Частота: один объект каждые девять секунд. Тенденция к увеличению.

Варягин стиснул зубы за опущенным забралом. На визоре красных точек становилось больше с каждым обновлением карты.

— Борис, Медведь — правый фланг, не давайте им обойти! Искра — вторая волна огня по центру! Ершов — держи лианы!

Борис ответил рёвом.

Медведь молча развернулся и открыл огонь из встроенных пулемётов. Длинная очередь из двадцати патронов прошила насквозь Химеру, которая пыталась обогнуть перевёрнутый фургон. Тварь рухнула, но за ней прыгнула следующая, прямо через крышу фургона. Медведь встретил её лезвием «Карателя». Секира описала дугу и врубилась Химере в бок, рассекая рёбра до позвоночника. Тело сложилось пополам. Следующий удар снёс голову, светящиеся узлы погасли.

Но на этот раз прилетел ответ.

Три луча ударили одновременно. Голубые нити вспороли сумрак, как сварочные дуги. Один прожёг асфальт у ног Медведя. Шрапнель расплавленного камня забарабанила по наголенникам. Второй скользнул по наплечнику Бориса, оставив оплавленную борозду. Индикатор целостности брони на его визоре мигнул жёлтым: девяносто один процент на левом плече.

— Укрытие! — Варягин откатился за бетонный блок.

Третий луч прошёл точно через то место, где он стоял секунду назад. Позади осталась дымящаяся канавка в асфальте — идеально ровная, с оплавленными краями.

Внизу, за баррикадой, Искра набирала энергию из кристаллов, решив, что лучше потратить полминуты, чем сдохнуть из-за нехватки магии. Мана — сто пятнадцать. Хватит на одну хорошую атаку или три маленьких. Кондиционированный воздух в шлеме холодил горящие щёки. На визоре мерцали данные: пульс сто двадцать семь, температура тела тридцать восемь и два — повышена, побочный эффект интенсивного использования пиромантии.

— Кстати, — выдохнула она. — Хорошо хоть Олеську уговорили эвакуироваться. Она ведь рвалась в бой. У неё, видите ли, костюм есть. С ушками!

— Очень рад, что ребёнок в безопасности, — сухо ответил Варягин.

— Олеська жизнерадостно заявила, что Мики «загрызёт всех плохих», — хмыкнула Искра. — Я ей говорю: «Солнце, Мики — это комнатная собачка с зубками. А тут лазерные гуманоиды».

— Конец разговоров, — оборвал Варягин. — Готовность!

Он полез в инвентарь. Голубая вспышка, и в руке материализовалась ребристая «Ф-1». Привычный вес, знакомый изгиб чеки. Варягин перехватил гранату левой, правой выдернул кольцо. Предохранительная скоба звякнула о бронированную перчатку.

Раз. Два.

Он швырнул гранату из-за бетонного блока — не вставая, навесом, как учили ещё в училище. На визоре баллистический калькулятор доспеха прочертил зелёную параболу. Точка падения легла аккурат между двумя Химерами, бегущими по тротуару.

Взрыв.

Ударная волна хлестнула пылью. Осколки впились в бледные тела. Один биоконструкт лишился обеих ног ниже колен и рухнул на обрубки, но ещё пытался ползти. Голубые узлы на предплечьях пульсировали, готовя выстрел. Варягин высунулся на полсекунды и вогнал короткую очередь из встроенного пулемёта ему в голову.

Но за ними шли новые. До фига и больше!

Зелёная масса пёрла по улице неудержимым валом. Побеги обвивали легковушки, стоявшие у бордюра. Кузова сминались с протяжным стоном рвущегося металла. «Хёндай» сложился, как консервная банка. «Лада» опрокинулась набок. Лианы подхватили её, оплели, затянули в зелёное месиво. Варягин смотрел на визор и видел, как массив биомассы неуклонно приближается. Триста метров до отеля. Двести девяносто. Двести восемьдесят.

Вдали рухнул дом. Девятиэтажка. Стандартная панельная коробка, каких в Красногорске полно. Побеги влезли на первые этажи, распёрли несущие стены, и вся конструкция осела, как карточный домик, подняв тучу серой пыли. Гул прокатился по земле, и сейсмодатчики в подошвах доспехов завибрировали.

— Прометей, — Варягин облизнул сухие губы, — статус эвакуации?

— Колонна прошла четыре километра. Угрозы нет. Все гражданские в безопасности.

— Хорошо. — Паладин помолчал. — Группа, приготовиться к отступлению. По моей команде — отходим на север…

Он не договорил.

Что-то промелькнуло.

Не на визоре. Тот не успел зафиксировать. Датчики движения взвыли, красные стрелки индикаторов угроз заметались по краям экрана, пытаясь определить направление. Шлем зарегистрировал перемещение объекта со скоростью, превышающей порог отслеживания штатных камер.

Одна из Химер разбегалась для прыжка прямо на Варягина. Она уже оттолкнулась от крыши фургона… Удар! Что-то перехватило её прямо в воздухе! На лету!

Тело биоконструкта разорвало пополам. Верхняя часть — голова, плечи, руки с угасающими голубыми узлами — улетела влево и врезалась в стену дома, оставив вмятину в кирпичной кладке. Нижняя — бёдра и ноги — отлетела вправо, закувыркалась по асфальту. Зелёная жижа плеснула во все стороны.

— Это что… — начал Борис.

На перекрёстке, между половинками мёртвой Химеры, стоял человек. Без доспеха. Без экзоскелета. В обычной чёрной куртке с откинутым капюшоном и в штанах. Прямая спина. Широкие плечи. Руки голые, без перчаток, опущены вдоль тела. С правого кулака стекала зеленоватая слизь.

Варягин увеличил изображение на визоре.

И узнал.

Алексей Иванов.

«Что, какой у него над головой уровень? — подумал паладин. — Да мать же твою…»

Лидер фракции стоял посреди перекрёстка и смотрел на приближающуюся стену зелени со спокойствием, от которого Варягину стало не по себе.

— Уходите, — сказал Алексей.

Голос другой. Глубже. Тяжелее. Он шёл не из динамиков связи. Алексей произнёс это вслух, но внешние микрофоны доспеха подхватили слово с хрустальной ясностью.

Искра выглянула из-за автобуса. Через визор. Через забрало. Её дыхание остановилось.

— Лёша⁈

Новая Химера прыгнула на него из-за перевёрнутой машины. Он развернулся, кулак проломил грудную клетку твари. Пять голубых узлов погасли одновременно. Тело мешком съехало с его предплечья.

Алексей обернулся. Серые глаза — знакомые, но другие. С едва уловимым мерцанием в глубине радужки. Лицо спокойное, сосредоточенное. Он посмотрел на Искру, скользнул взглядом по всем остальным и произнёс:

— Дальше я сам.