Свет уплотнился, превращаясь в чёткие, переплетающиеся линии сложнейшего чертежа. Текст, цифры, графики, проекции узлов — всё это заскользило по поверхности артефакта, выстраиваясь в строгую техническую документацию. А секундой позже все данные отделились от пергамента и превратились в привычную голограмму.

ВНИМАНИЕ!

Чертёж отсканирован и добавлен в вашу базу данных.

Название: «Гравитационный якорь»

Тип: Техномагическое устройство (контроль поля)

Радиус действия: 10–300 метров (настраиваемый).

Описание: Создаёт локальную аномалию — зону экстремальной гравитации. При активации формирует центральную силовую сферу, к которой с ускорением притягиваются все физические объекты в радиусе действия.

Источник питания: Энергетический Кристалл (не ниже 30-го уровня).

— Охренеть… — только и смог выдать я, жадно вчитываясь в спецификации.

Генератор массы… шедевр инженерной мысли, где физика танцует танго с магией. Я развернул трёхмерную схему основных узлов.

Сердцем устройства выступала камера антирезонанса — массивная капсула из титано-вольфрамового сплава, внутри которой должен находиться кристалл. Вокруг камеры располагались три тороидальные катушки индуктивности. Но вместо медной проволоки чертёж требовал использовать композит с добавлением Эфириума, чтобы пускать по ним не ток, а чистую ману под колоссальным давлением. Собственно, магический металл требовался почти для всех составных частей прибора.

Дальше шла система охлаждения — замкнутый контур с жидким фреоном, потому что при генерации гравитационного колодца устройство будет греться так, словно его сунули в мартеновскую печь. И, наконец, внешний бронекорпус в виде двух полусфер. Тяжёлый, брутальный, с мощными амортизаторами, чтобы прибор сам себя не раздавил собственной гравитацией в момент запуска.

Отдельной сноской шла схема Энергетической Матрицы — математически выверенный фрактал, который и должен был «объяснить» мане, как именно ей искривлять пространство.

— Прометей, — я поднял глаза на андроида, чувствуя, как по венам разгоняется адреналин. — У нас есть всё необходимое. Запускаем производство. Прямо сейчас.

— Принято, Создатель. Формирую логистическую цепочку.

В центре мастерской снова вспыхнула голограмма.

Активирован модуль: Плавка и Литьё.

— Сначала льём корпус для камеры антирезонанса.

Пространство над горшком мигнуло. Из Хранилища посыпались куски титановых пластин, вольфрамовые стержни и один грамм Эфириума. Температура в виртуальной печи взлетела до тысячи семисот градусов. Металлы превращались в однородный кипящий бульон. Фиолетовое свечение божественного металла тихо меняло структуру сплава.

Изготовлен компонент: «Камера антирезонанса» (1 шт.)

Изготовлен компонент: «Полусфера бронекорпуса» (2 шт.)

Тяжёлые, пышущие жаром детали упали в приёмник.

Включился «Нано-Принтер», с визгом создавая микросхемы для контроллера радиуса. Когда все металлические компоненты были отлиты, а более сложные напечатаны, я свернул Тигель и запустил Верстак.

Активирован модуль: «Верстак Инженера».

Режим: Финальная сборка.

Силовые поля устанавливали систему охлаждения, заливали фреон и ювелирно укладывали эфириумные катушки вокруг центральной камеры. Кристалл, который я только что создал из двух с помощью Трансмутации, встал в гнездо, мягко играя алыми отсветами. Он походил на мой «Кровавый Рубин», но только внешне, без его вампирских свойств. В конце две титановые полусферы соединились.

На столе передо мной лежал металлический шар размером с хороший арбуз и весом килограммов под сорок. Матовый металл, рёбра жёсткости и пустой слот под крышкой.

— Железо готово, — сказал я. — Остались мозги. Матрица.

Вытащил из пространственного кармана обычный Энергетический Кристалл 10-го уровня. Маленький, жёлтый. Зажал его между ладонями, закрыл глаза и сосредоточился.

Активирован навык: Программирование Энергетических Матриц.

Жёлтый кристалл в моих руках дрогнул, потерял плотность, превратился в прозрачный шестигранник и снова затвердел. Внутри него бушевала хаотичная энергия — дикий рой искр.

Я мысленно вывел перед собой схему из свитка. Сложно. Чертовски сложно. Это не огненный шар и не ледяная стрела. Это искривление метрики пространства.

Выпил «Прозрение Гения», запивая «Стимулятором Усердия». Погрузил разум внутрь шестигранника и начал плести. Подхватил одну энергетическую нить, закрутил её в спираль. Привязал к ней вторую, создавая узел напряжения. Шаг за шагом, виток за витком, я выстраивал трёхмерный фрактал. В голове навязчиво всплывала песня Шнурова:

Только когда плывёшь против течения

Понимаешь, чего стоит свободное мнение

Звенья собираются в длинные цепочки

Линия жизни становится точкой

Строчки и дни, стежок за стежком

Шьют твоё дело с душой и огоньком

Мана сопротивлялась, норовила сорваться, ударить по рукам откатом, но мой Интеллект и концентрация были на пике. Я буквально впрессовывал алгоритм гравитационного коллапса в податливую среду.

Последний узел замкнулся. Фрактал вспыхнул ровным, холодным фиолетовым светом. Структура стабилизировалась. Я открыл глаза. На ладони лежал готовый модуль управления. Откинув верхнюю полусферу, опустил шестигранник в специальный паз рядом с основным рубиновым кристаллом и защёлкнул бронированную крышку «Якоря».

По поверхности шара пробежала фиолетовая волна. Раздался низкий, вибрирующий гул, от которого задрожали полки стеллажей, а у меня заложило уши. Гул тут же стих, перейдя в режим ожидания.

Сборка завершена!

Изготовлен предмет: «Гравитационный якорь»

Количество: 1

Качество: Эпическое

Получено опыта: 1000 × 3 = 3000

И тут я представил лицо Соболева, если ему сказать, что это не подарок Системы, а прибор, выплавленный, собранный и запрограммированный в подвале «на коленке» студентом. Прям любопытно, на сколько градусов упадёт температура?

Я хмыкнул и активировал свой любимый модуль.

— Коннект.

Запущен интерфейс «Техно-Око».

Обнаружено устройство: Гравитационный якорь (ID: 101)

Соединение установлено.

В углу зрения появился новый виджет: ползунок радиуса (от 10 до 300 метров), расход энергии, большая красная кнопка активации поля и «обратный импульс». Прометей, всё это время неподвижно наблюдавший за процессом, склонил голову. Его сенсоры мигнули, анализируя телеметрию прибора.

— Фиксирую потенциальную кинетическую энергию устройства, — произнёс андроид. — Мощность зависит от радиуса. Чем он меньше, тем сильнее эффект. При радиусе в десять метров сила притяжения к центру сферы превысит триста G. Любая биологическая цель будет мгновенно раздавлена собственной массой, а бронетехника спрессована в металлический ком. Создатель, вы только что сконструировали своё самое мощное оружие.

Я посмотрел на сферический прибор, любовно погладил его холодный металл и покачал головой.

— Ошибаешься, Прометей. Самым мощным оружием была и остаётся «Сверхновая». Там чистая, первобытная ярость плазмы. Тот залп выжег всё живое, — я позволил себе хищную улыбку. — Но вот самым необычным и тактически гибким — это да. Представь: мы закидываем эту штуку в толпу мутантов, жмём кнопку, и они все, вместе с кусками асфальта, машинами и мусором, слипаются в один плотный, беспомощный шар.

Я убрал «Гравитационный якорь» в Хранилище. Разгладил пустой пергамент, свернул его обратно и тоже убрал, но в свой личный инвентарь.

— Это нам точно пригодится. Особенно, когда мы пойдём передавать привет личу и его Тёмному Рыцарю. Но сперва нужны испытания. Пошли, я хочу опробовать подарки Системы, а то ты здесь засиделся. Управлять отелем можно и дистанционно.

Поднялся и набросил куртку. Прометей двинулся следом.

* * *

Вечернее небо над Красногорском горело болезненным оранжевым заревом. Солнце висело низко, отражаясь в битом стекле на асфальте. Мы стояли на пустыре за торговым центром, в полукилометре от эпицентра — того самого места, куда «Сверхновая» обрушила карающий кулак. Чёрная проплешина выжженной земли была хорошо различима даже отсюда, а дальше начиналась зона тотального разрушения.

Но нас интересовал не эпицентр.

Я смотрел прямо перед собой. В трёхстах сорока метрах высилась девятиэтажная панельная коробка хрущёвской эпохи. Фасад был изувечен: балконы обвалились, оставив рваные бетонные культи, правый торец просел, в стенах зияли дыры от пробивших их лиан. Панелька стояла, покосившись на четыре градуса. Один хороший порыв ветра, и она могла рухнуть сама, в любое время, в любую сторону. Прямая угроза нашим патрульным маршрутам.

Искра и Ершов рассматривали её в бинокли. Рядом застыл Прометей — его сенсоры были направлены на меня, ожидая команд, а здание он уже и так просканировал с помощью дронов.

— Алексей, — Ершов убрал бинокль, обернулся и серьёзно посмотрел на меня, — ты уверен, что хочешь это сделать? Прямо сейчас? Мы даже близко не представляем, как работает этот навык на практике. Может, стоит начать с чего-нибудь поменьше? Сарай? Гараж? Ларёк?

— Тарас, я не для того качал ветку строительной инженерии, чтобы сносить ларьки, — ответил, разминая шею. — Эта панелька — реальная проблема. Если она упадёт сама, обломки перекроют нам дорогу. Навык говорит: контролируемое складывание. Я должен проверить слово «контролируемое».

— Проверить, значит, — Ершов скрестил руки. — Ну-ну.

— «Должен проверить», — Искра опустила свой бинокль и зыркнула на меня с фирменной ухмылкой. — Давай уж прямо: «горю желанием, чешется, не могу усидеть за работой, пока не разнесу что-нибудь большое». Тарас, ты же видел, как он на эту панельку посмотрел? Это же любовь с первого взгляда!

— Шутки потом, — буркнул я. — Отойдите за меня и наденьте очки с респираторами. Оба. Прометей — экран.

Андроид шагнул вперёд и развернул энергетический барьер. Недавно встроил ему эмиттеры, причём кристалл поставил более мощный. Так что щит получился объёмный, как персональный кусок прозрачного забора. Искра и Ершов послушно отступили и надели защиту. Бинокли снова вернулись к ним в руки.

Я вытянул руку перед собой, направив ладонь к зданию, и сосредоточился.

Активирован навык: «Снос».

Мир перед глазами дрогнул. На долю секунды всё поплыло, а потом зрение перестроилось — привычные контуры городского пейзажа покрылись полупрозрачной сеткой, похожей на исполинский каркас из светящейся проволоки. Каждое здание в поле зрения превратилось в рентгеновскую модель. Я видел всё: несущие стены, межэтажные перекрытия, колонны, ригели, арматурный каркас внутри бетона. Видел так, словно кто-то сорвал обшивку и оголил скелет.

Но главное — я видел узлы. Десятки пульсирующих красных точек, россыпью разбросанных по каркасу каждого строения. Слабые места. Трещины, усталостные разломы, перегруженные балки, сгнившая арматура. К каждой точке тянулась тонкая нить информации: процент несущей способности, вектор возможного обрушения, масса давящего сверху материала.

Я уточнил фокус. Остальные здания потускнели. Панелька выступила вперёд, обросла деталями. Система показала мне каждую её болячку.

Экран моего интерфейса развернул тактическую карту объекта и расставил приоритеты.

Объект: Панельный жилой дом, серия II-49.

9 этажей, 4 секции.

Критических узлов: 37

Оптимальная последовательность для контролируемого складывания: Рассчитана.

Расход маны: 180 единиц.

Подтвердить снос?

— Подтверждаю, — произнёс я вслух.

Мана хлынула из меня ощутимым потоком, как если бы из лёгких разом вышел весь воздух. Сто восемьдесят единиц — меньше трети запаса, но отдача пробежала по телу лёгкой дрожью.

Я увидел, как красные точки на каркасе здания вспыхнули одновременно — ярко, ослепительно, будто кто-то включил гирлянду. Мана просачивалась внутрь бетона, находила микротрещины и усталостные разломы, расширяла их, разрывала арматурные стержни, превращала опорные узлы в труху. Не снаружи. Изнутри.

Первые полсекунды ничего не происходило. Здание стояло, как стояло. А потом внутри панельки раздался звук, от которого у меня инстинктивно сжались зубы. Глухой, утробный стон, будто великан застонал от боли. Бетон ломался. Строго по заданной Системой последовательности. Снизу вверх, от первого этажа.

Я видел это в режиме навыка: опорные стены первого этажа лопнули, панели перекрытия просели на считанные сантиметры. Этого хватило. Каскадное разрушение пошло вверх, и вся конструкция потеряла равновесие разом.

Девятиэтажка сложилась.

Именно сложилась — это единственно подходящее слово. Крыша провалилась в девятый этаж, девятый — в восьмой, и дальше по цепочке, всё быстрее и быстрее. Контур здания сохранялся, оно не завалилось набок, не выплюнуло обломки веером, а ушло вниз, почти строго вертикально, как лифт без тормозов.

БУМ-М-М-М!!!

Земля содрогнулась под ногами. Прометей чуть качнулся, компенсируя гироскопами. Ершов позади выругался… а наблюдательные дроны «Рыси» зафиксировали изменения в застройке Красногорска. Позже напишу им, что программа реновации жилого фонда Москвы и области продолжает действовать даже с приходом апокалипсиса.

Потом на нас обрушилась стена пыли. Серое, непроницаемое облако ринулось от эпицентра, как цунами в миниатюре. Горячий бетонный воздух хлестнул по лицу, забил нос, залепил глаза. Я специально не стал надевать защиту, чтобы посмотреть, как обновлённая физиология справится с этим. Терпимо, хоть не очень приятно. Прометей активировал барьер на полную мощность, но пыль обтекала его с боков, накрывая нас плотной завесой.

Я зажмурился и закрыл рот рукавом.

Грохот перешёл в долгий, затихающий рокот. Потом всё утихло. Только шорох оседающей пыли и треск мелких обломков, которые всё ещё докатывались по асфальту.

Открыл глаза. Проморгался.

Там, где минуту назад стояла девятиэтажная панелька в сто двадцать квартир с продуктовым магазином на первом этаже, теперь возвышался холм битого бетона высотой метров в пять. Аккуратный. Компактный. Ни один обломок не улетел дальше двадцати метров от контура фундамента. Идеальный контролируемый снос.

Объект деконструирован.

Компоненты: бетон (оценочно 11200 т), арматурная сталь (оценочно 560 т), прочие материалы (1480 т — требуется разделение и сортировка).

Получено опыта: 200 × 3 = 600

Я выдохнул пыль из ноздрей.

— Ну, здравствуй, — прошептал я, глядя на аккуратную кучу. — Точнее, прощай.

Сзади раздался шорох. Ершов вытряхивал пыль из складок одежды. Выражение его лица балансировало между детским восторгом и первобытным ужасом. Рядом с ним Искра… она сияла.

Бетонная пыль осела на её рыжих волосах, превратив их в седые. Глаза за поликарбонатными очками горели безумным огнём.

— А-А-А! — рыжая подпрыгнула на месте, сорвалась и налетела на меня с разбега, повиснув на шее и звонко чмокнув в щёку. Я машинально подхватил её. — Ты! Это! Сделал! Лёша! Ты самый грозный демонтажник на планете! Нет, во всей Солнечной системе! Один щелчок, и дома нет!

— Задушишь, — прыснул я.

— Переживёшь, у тебя выносливость — сто тридцать девять! — она спрыгнула на землю, развернулась к Ершову и ткнула в мою сторону пальцем. — Тарас! Ты снял это на видео⁈ Скажи, что снял!

— Нет, — Ершов кашлянул. — Спроси у железного дровосека. Впечатляет, не спорю. Но, Лёша… — он кивнул в сторону тихо оседающего облака, — этот грохот слышен за километры. Мы только что оповестили каждого мутанта и каждого наблюдателя в радиусе пяти-семи километров о нашем точном местоположении.

Я пожал плечами и ответил:

— Бывает шум, который привлекает. Хруст ветки в лесу, крик раненого зверя. А бывает шум, который отпугивает. Взрыв. Обвал горы. Рёв хищника на вершине пищевой цепочки. Угадай, к какому типу относится обрушение целого дома?

Словно в подтверждение моих слов, далеко на западе, у линии горизонта, в воздух взметнулась крылатая стая. Серокрылы поднялись из своего гнездовья и с истошным клёкотом понеслись прочь, в противоположную от нас сторону. Крылья с десятиметровым размахом молотили воздух. Пять силуэтов таяли в оранжевом небе.

Искра проводила их взглядом и хмыкнула:

— После «Сверхновой» нам уже ничто не страшно. Можно шуметь от души. Всё, что было умнее кирпича, давно эвакуировалось.

Я позволил себе короткую усмешку и повернулся к группе.

— Хорошо. Переходим ко второй части программы.

Открыл пространственный инвентарь. Мерцающий контур хранилища мигнул, и в мои руки легла тяжёлая, чуть прохладная сфера. Гравитационный якорь. Сорок кило матового титано-вольфрамового сплава. Бронекрышка с красным огоньком индикатора готовности.

Ершов вытянул шею.

— Что это?

— Новая разработка, — уклончиво ответил я, перехватывая шар поудобнее. — Скажем так… продвинутый способ уборки.

— Продвинутый? — повторил Ершов так, будто ему предлагают потрогать незнакомый провод.

— Ну, он же инженер, — Искра достала из кармана жвачку. — Если Лёша говорит «продвинутый», значит, нам стоит отойти ещё на двадцать шагов и присесть за что-нибудь тяжёлое.

Я повернулся к Прометею.

— Задача: доставить прибор к центру развалин и установить на ровную поверхность. Активация дистанционная, через «Техно-Око». Твои фильтры выдержат? — я кивнул на плотную стену серо-жёлтой пыли, до сих пор клубящуюся над развалинами.

Андроид провёл мгновенный самотест.

— Мультициклонные сепараторы обеспечат защиту основных воздухозаборников в течение двадцати двух минут. После этого абразивный износ начнёт снижать эффективность охлаждения. Этого времени достаточно.

— Тогда вперёд.

Прометей принял шар обеими руками-манипуляторами — бережно, как младенца. Развернулся и побежал. Спринт боевой машины выглядел впечатляюще: каждый шаг оставлял трещины в асфальте, электроприводы пели на высокой ноте. Через десять секунд его силуэт размылся в серой завесе. Ещё через пять исчез полностью.

Я переключился в интерфейс «Техно-Ока». Телеметрия Прометея ложилась поверх тактической карты бирюзовыми точками. Андроид перебирался через обломки, лавируя между торчащими плитами перекрытий. Его встроенный лидар прорезал пыль, рисуя трёхмерную карту завала.

«Позиция достигнута. Устанавливаю Гравитационный якорь».

На карте замигала жёлтая точка — координаты установки. Прямо в центре бывшего фундамента.

Прошла минута. Две.

Прометей вынырнул из серой мглы и остановился рядом со мной, отряхивая плечевые пластины от налипшей бетонной крошки. Его оптика была покрыта тонким серым налётом, так что он включил продувку.

— Прибор установлен на горизонтальной плите перекрытия. Поверхность ровная. Стабильность достаточная.

— Отлично, — сказал я. — Все назад. Ещё двадцать метров.

Искра, почуяв неладное, не стала спорить. Мы отступили. Ершов выбрал позицию за перевёрнутым грузовиком.

Я открыл виджет управления. Ползунок радиуса светился мягким фиолетовым. Красная кнопка активации пульсировала, ожидая команды.

— Начнём мягко, — пробормотал я. — Радиус триста метров. Минимальная плотность поля.

Передвинул ползунок в крайнее положение. Палец завис над кнопкой.

Нажал.

Пыль остановилась.

Облако, которое вот уже пять минут лениво расползалось вокруг развалин, замерло, будто кто-то нажал паузу. Мириады бетонных частичек зависли в воздухе… И рванулись обратно.

— Мать моя женщина… — прошептал Ершов.

Серо-жёлтая стена пыли двинулась назад. Потекла, втягиваясь к эпицентру, будто видеозапись, пущенная в реверсе. Тысячи тонн мельчайшей взвеси разворачивались и неслись к невидимому центру.

Зрелище было настолько неправильным, настолько противоречащим всякому здравому смыслу, что мозг отказывался его принимать. Пыль не может лететь обратно.

— Лёша… — голос Искры стал очень тихим. Я покосился на неё. Рыжая стояла с приоткрытым ртом и расширенными зрачками, её волосы слегка шевелились, затягиваемые воздушным потоком. — Что… ты… сделал?

— Смотри дальше, — сказал я.

Сузил радиус до двухсот метров.

— Прометей, показатели.

— Гравитационная аномалия стабильна, Создатель. Текущее ускорение в центре поля: 1,7 G. По краю зоны: 0,3 G. Расход энергии: умеренный. Ёмкость кристалла: 78%.

Мелкие обломки, щебень и куски штукатурки начали сползать по завалу, нехотя царапая бетон. Будто кто-то наклонил весь мир под углом, и всё покатилось в одну точку.

Сто пятьдесят.

— 4,2 G в эпицентре, — Прометей повысил голос. — Ёмкость кристалла: 61%.

Теперь двигались уже не мелкие камешки. Бетонные обломки размером с чемодан заскользили, заскрежетали, набирая скорость. Куски арматуры взлетели с земли и понеслись к центру, как стальная стружка к магниту. Даже воздух вокруг начал свистеть, закручиваясь в тугую воронку.

Сто метров.

— 11 G! Ёмкость: 42%! Наблюдаю деформацию крупных обломков!

— Лёша! — крикнул Ершов. — Меня тянет!

Обернулся. Мага действительно чуть подтягивало вперёд, куртка натянулась, как парус. Искра вцепилась в борт грузовика, рыжие волосы тянулись в сторону завала. Но это просто из-за поднявшегося ветра, а не гравитации. Поле не искривляет вне радиуса захвата.

— Не двигайтесь! Наденьте броню! Я уменьшу радиус, но мощность возрастёт!

Снова посмотрел на развалины. Зрелище завораживало. Тысячи обломков — плиты, куски стен, балки, битое стекло, скрученная арматура — ползли, скользили и летели к невидимому центру. Мелкие камни крутились в воздухе, образуя спиральные рукава. Крупные блоки ударялись друг о друга с пушечным грохотом и продолжали двигаться, ломаясь и вминаясь друг в друга. Над развалинами формировался бугор — уплотнённая масса бетона, стали и пыли, стягиваемая в одну точку.

Восемьдесят!

— 24 G! Ёмкость: 27%!

Индикатор заряда мигнул оранжевым. Критический диапазон.

Именно в этот момент двухтонная плита перекрытия, всю дорогу упиравшаяся в остатки фундамента, с визгом сорвалась с места. Она летела к центру, сминая всё на пути.

— Семьдесят! — рявкнул я, сдвигая ползунок.

— 31 G! Ёмкость кристалла: 14%! Создатель, рекомендую прекратить эксперимент!

Я видел, как в центре завала начинает формироваться нечто невообразимое: массив спрессованной материи, медленно поднимающийся над землёй. Бетон и сталь слипались в единую комковатую сферу, похожую на астероид. Плиты вминались в неё и деформировались. Арматура торчала во все стороны.

Шестьдесят метров до предела. Пятьдесят пять…

КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Ёмкость кристалла: 5%!

Поле нестабильно!

Ползунок дёрнулся в моих руках. Индикатор стал красным.

Ёмкость кристалла: 0%.

Поле деактивировано.

Мир дрогнул.

Многотонная сфера из обломков, зависшая в десяти метрах над фундаментом, потеряла опору и рухнула. Удар был чудовищным. Земля подпрыгнула. Ударная волна заставила ржавый грузовик за нашими спинами качнуться на мёртвых рессорах. Из-под сферы выстрелили обломки, фонтаном разлетаясь в стороны. Один кусок бетона размером с кулак пролетел в десяти метрах левее. Другие забарабанили по энергетическому щиту.

А в центре бывших развалин лежали бесформенной кучей обломки и мой гравитатор.

— Вот же чёрт… — процедил я, глядя на виджет. — Не хватило.

Гравитационный якорь. Рубиновый кристалл 30-го уровня высосан досуха. Пустой. И я бы мог ещё закручивать радиус, доводя G до трёхсот, до спрессовывания бронетехники в жестянку… Если бы была энергия. Но её банально не хватило.

— Лёша…

Я обернулся. Искра убрала доспех, она выглядела напуганно и растерянно. Рядом с ней Ершов медленно сползал спиной по колесу, садясь на корточки. Маг Истины сглотнул. Аккуратно положил бинокль на капот. Потёр глаза. Поднял бинокль.

— Иванов, — произнёс он наконец. — Ты только что… заставил руины собраться в шар?

— Не до конца, — буркнул я.

— Не до… — Ершов запнулся. — Какой результат тебя бы устроил⁈ Потому что лично я только что наблюдал, как тысячи тонн бетона летели по воздуху задом наперёд! Против гравитации! Мне нужно присесть.

— Ты уже сидишь, Тарас.

— Хорошо. Мне нужно прилечь.

— Офигенно, — выпалила Искра. Её голос прозвучал сдавленно, почти благоговейно. — Просто. Офигенно. Ты понимаешь, что ты сделал⁈ Если бы эта штука не сдохла, ты бы… ты бы… — она замолчала, подбирая слова, — ты бы свалял из целого здания шарик! Самый большой шарик в мире! Кто ты вообще⁈

Я молча потёр переносицу.

— Тот, у кого закончилась батарейка. Энергосистему придётся доработать. Серьёзно доработать, а может и вообще весь прибор перебрать. Что-то с ним не так.

* * *

Подвал встретил привычным запахом масла, канифоли и горячего металла. Голограмма Тигля мерцала в центре мастерской, доплавляя очередную партию серебра для лунных панелей. Конвейеры негромко гудели: патрон, пауза, готово, патрон, пауза, готово. Потом ещё всё облучить надо в «микроволновке» для неотвратимости.

Я сел в кресло, поставил якорь на стол и рывком отщёлкнул бронекрышку. Рубиновый кристалл тускло мерцал в гнезде. Выдоенный почти до капли.

Прометей остановился рядом. Его оптика скользнула по кристаллу, по катушкам, по данным телеметрии, которые он записал во время испытания.

— Создатель, — заговорил андроид. — Я завершил анализ энергетического профиля устройства и сопоставил его с параметрами чертежа.

— Слушаю.

— Расход маны на создание гравитационного колодца оказался в 3,7 раза выше расчётного. При этом конструкция самого прибора безупречна — потерь в контурах менее 0,1%. Проблема не в исполнении.

Я поднял бровь.

— Продолжай.

— Чертёж, выданный артефактом, был спроектирован для иных условий. Все расчёты, заложенные в схему, сходятся идеально, но исходят из допущения, что базовая гравитация в среде применения составляет приблизительно 2,65 метра в секунду в квадрате.

— Два шестьдесят пять? — я откинулся в кресле. — Это…

— Примерно 0,27 G. Четверть земной. Либо это небольшая планета, либо крупный спутник с разреженной атмосферой. Прибор проектировался для мира с существенно более слабой гравитацией, чем наша. Поэтому расчётной мощности не хватило: устройству приходилось преодолевать куда более сильное естественное притяжение, чем предполагали его создатели.

Я тяжело вздохнул. Закрыл глаза, прокручивая в голове цифры. Три и семь десятых. Чтобы компенсировать разницу, мне нужен кристалл ёмкостью в четыре раза больше текущего. Или четыре параллельных кристалла, но тогда придётся менять конструкцию, а она мне не полностью ясна. У меня банально не тот уровень в техномагии, чтобы рисковать, ставя такие эксперименты. Или…

Или полная переработка энергосистемы с нуля.

— Чужой мир, — сказал я, открывая глаза. — Чужая физика. С учётом магии, проблема может быть не только в силе тяжести. Мы не знаем всех нюансов. Красивая вещь, но под наши условия не заточена.

— Именно. Чертёжный Свиток генерирует чертежи из глобальной базы данных Системы. Эта база, по всей видимости, включает технологии множества различных миров.

Я помолчал, задумчиво вертя кристалл в пальцах. Потом аккуратно поставил его обратно в гнездо якоря и защёлкнул крышку.

— Ладно, — я встал. — Ладно. Этот якорь работает. Просто жрёт больше, чем мы можем скормить. Значит, энергосистему я пересчитаю и усилю. Может, проведу эксперименты с «Сердцем Тьмы». Но это потом. Сейчас у нас на повестке лич с ручным рыцарем и ночная операция, до которой, — я глянул на часы, — шесть часов. Хватит играть с чужими игрушками. Пора делать свои.

— Вы собираетесь всё же создать хищников? — уточнил Прометей.

— Да, уже бы давно создал, если бы не прополка сорняков.

Я провёл ладонью перед собой, и мастерская потонула в голубом сиянии.

Активирован навык: «Разработка Чертежей».

— Позови Олесю, пора начинать…