Мир замедлился.

Так бывает, когда адреналин разгоняет восприятие до предела, а твоё тело в состоянии угнаться за мозгом. Песчинки, поднятые падением Искры, зависли в воздухе янтарными бусинами. Капли речной воды, сорвавшиеся с мокрого жгута, застыли хрустальными шариками.

Я видел, как по мышечному волокну, обвившему лодыжку Ани, пробегают волны перистальтических сокращений — медленно, ритмично, словно удав проглатывает добычу. Только удав тянул в обратную сторону — к воде.

Искра висела в стоп-кадре: рот раскрыт в крике, пальцы впились в мокрый ил, глаза — блюдца.

Три метра до воды. Примерно полторы секунды в реальном времени.

Двенадцать метров. Прыжок. Приземление.

Подошвы ботинок взорвали песок. Клинок прошёл сквозь жгут, не встретив сопротивления. Белковые волокна против температуры в тысячу двести градусов не имели шансов. Время вернулось к норме.

Запах палёного ударил в нос. Жгут распался на две части. Ближняя, обвивавшая ногу Искры, мгновенно разжалась, скрючившись от термального шока, как обрезанная резинка. Дальняя отдёрнулась и с всплеском скрылась в воде.

Не останавливаясь, я подхватил Искру поперёк талии и одним движением оттащил на десяток метров от кромки воды. Мокрый песок чавкнул под ногами.

В этот же миг в небе над нами случилось нечто.

Когтекрылый Стервятник, здоровенная тварь с расправленными серповидными когтями, пикировал на берег. Он уже вошёл в фазу атаки — крылья прижаты, хвост задран, клюв разинут в беззвучном визге. Мутант нацелился на ближайшую группу из трёх солдат «Рыси», присевших у бетонного парапета.

Полковник вскинул правую руку.

Соболев активировал навык: «Ледяное Копьё».

Из ладони вырвался росчерк голубого света. Энергия мгновенно сконденсировалась, превращаясь в острое ледяное жало. Снаряд прошил воздух с характерным свистом и на полном ходу вошёл в грудь семиметрового стервятника, пробив плоть насквозь.

Раздался сухой хруст ломающихся рёбер. Огромная птица издала истошный, захлёбывающийся крик, забилась в конвульсиях и рухнула в прибрежный ил, взметнув брызги грязи. Копьё осталось торчать из его груди, продолжая медленно покрывать плоть инеем.

Соболев опустил руку. Стряхнул с пальцев изморозь.

— Не подходить, — бросил он.

Элегантно. Ни одного лишнего движения.

— Ань, — я всё ещё притискивал её к себе, — ну ты чего? Ты же пиромантка. Могла шарахнуть огнём, не дожидаясь спасателя?

Она увязла ботинками в грязи и тяжело дышала. Рыжие волосы облепили лицо, на щеке размазанная полоса ила. Куртка перекосилась. Но глаза уже горели привычным ехидством.

— Ну а как иначе? — Искра невинно хлопнула ресницами. — Если бы я решила проблему сама, ты бы не продемонстрировал свою фирменную сверхскорость, и полковник Соболев не увидел бы, как лидер «Ратоборцев» спасает даму. Я, можно сказать, обеспечила тебе пиар-акцию. Скажи спасибо.

— Спасибо, — я не удержался от усмешки.

— Всегда пожалуйста, — она отряхнула руки и выпрямилась. — Хотя нога теперь в слизи. Фу. Это точно не отстирается.

— Не расслабляемся, — я отпустил её и посмотрел на реку.

Вода у берега бурлила. Мутная, непроглядная.

Бурлила сильно.

— Второй! — крикнул Борис.

Из воды, как гарпунные тросы, одновременно выстрелило семь гадких тентаклей. Толстые, мокрые, бледно-розовые, они летели с чавкающим свистом. Три нацелились на солдат «Рыси», стоявших ближе всего к берегу. Один — на Дымова, который инстинктивно отпрыгнул, но не успевал. Ещё два — на Медведя и Бориса. Седьмой — на Воронова.

Берсерки отреагировали без лишних мыслей.

Правая рука Бориса вспыхнула голубоватым разрядом. Из инвентаря материализовался «Крушитель». За четверть секунды он перехватил его обеими руками. Медведь рядом, зеркально: вспышка, и в кулаках уже «Каратель».

Но я двигался быстрее.

Мир снова замедлился. Не до полной остановки, как в первый раз. Не хотел быстро сжечь ресурсы организма и потребовать обед посреди боя. Жгуты летели быстро, но для моего зрения вполне отслеживаемо.

Первый удар — «Спектр» описал горизонтальную дугу сразу после рывка. Раскалённое лезвие рассекло ближайший жгут, летящий в сторону Дымова, перерубив его в полуметре от лица военного. Обрубок шлёпнулся на песок, извиваясь.

Разворот. Два шага. Второй удар — восходящий, снизу вверх. Перерубил жгут, нацеленный на солдата справа. Жгут ещё находился в свободном полёте, разрезанный пополам, когда я уже рванулся дальше.

Третий удар — колющий. Кончик меча пронзил жгут, летящий к Воронову, прожигая насквозь. Выдернул клинок, позволяя отростку догорать без меня.

Четвёртый — горизонтальный взмах, широкий, на развороте всего корпуса. Два жгута, нацеленных на группу солдат, летели параллельно, с интервалом в полметра. Лезвие «Спектра» прошло сквозь оба одним движением, как разделочный нож через пару сосисок. Обрубки упали, дымясь.

Остались два — те, что летели к Борису и Медведю.

Я не стал их перехватывать.

Борис крутанул «Крушитель», как бейсбольную биту, и свой жгут просто отбил. Стальной боёк врезался в мышечную массу с мокрым чвяком, отшвырнув щупальце обратно к воде. Медведь поступил иначе — «Каратель» рубанул сверху вниз, вогнав лезвие в песок и перерубив жгут.

Две секунды, если считать от начала. Все семь жгутов нейтрализованы.

— Лёша! — Борис укоризненно ткнул молотом в мою сторону. — Ты же не собираешься один веселиться? Оставь нам хоть чуть-чуть! Сам же видишь, мы тут не для мебели!

Рядом полыхнул огонь.

Искра, уже пришедшая в себя, стояла в боевой стойке. Из волшебной палочки хлестнул тройной огненный хлыст. Три плети пламени, каждая длиной метра четыре, извивались над песком, источая жар и шипение.

Искра активировала навык: «Тройной Огненный Хлыст».

— Пусть ещё полезут, — процедила она, обводя плетьми пространство перед собой.

— Давайте, давайте! — звонкий голос с тыла. Олеся скакала на поваленном бревне, как на батуте. Коса летала вверх-вниз. Глаза сияли. — Лёша, слева ещё пузырьки! Видишь? Там! Вон!

Я посмотрел.

Пузырьки, вспухавшие на поверхности реки в пятнадцати метрах от берега, были размером с человеческую голову. Вода вокруг них маслянисто колыхалась. Что-то огромное поднималось со дна.

Сначала из мути показались два длинных, мясистых усика. Они торчали вверх, как антенны радиолокатора, и медленно поворачивались, ощупывая воздух. Каждый — толщиной с руку взрослого мужчины и длиной не меньше трёх метров. Покрыты мелкими бугорками — хеморецепторами, видимо.

Потом вынырнул панцирь.

Он поднимался из воды неторопливо и величественно, как подводная лодка всплывает в надводное положение. Тёмно-бурый, покрытый наростами и засохшим илом, исчерченный глубокими спиральными бороздами. От левого края панциря до правого метров пять. Может, пять с половиной. Вода стекала по нему ручьями.

Под панцирем колыхалась склизкая масса. Оттуда и росли жгуты — десятки тонких и толстых мускульных канатов, которые свисали вниз и терялись в мутной воде.

Над существом повисла системная надпись.

Живородка-Хватач — Уровень 25

— Это что… — Искра опустила хлысты. — … улитка? А я-то думала, после угря нас ничем не удивишь.

Прометей: «Создатель, дроны наведены на цель. Четыре „Пессимиста-2“ и шесть „Пессимистов-3“ в зоне прямого огневого контакта. Жду команды».

Я: «Принял. Огонь не открывать».

Сфокусировал взгляд на панцире и активировал «Глаз Администратора».

Класс существа: Мутировавший моллюск (гигантский брюхоногий)

Характеристики:

Сила: 220

Ловкость: 8

Выносливость: 310

Интеллект: 3

Навыки:

«Панцирь Бездны» (пассив.) — раковина состоит из многослойного биоминерального композита (арагонит + конхиолин), упрочнённого магической энергией. Поглощает 75% физического, 80% магического урона.

«Мышечные Жгуты» — выстреливает до 20 хватательных мышечных канатов одновременно. Дальность — 35 м. Сила захвата — 8 тонн на жгут. Регенерация отрубленных жгутов из оставшейся биомассы.

«Пищеварительная Ловушка» — мышечная подошва способна раскрываться, обнажая кислотную полость. Захваченная добыча втягивается внутрь и растворяется.

«Слизистый Ковёр» (пассив.) — выделяемая слизь снижает трение до околонулевых значений. Любая твёрдая поверхность под моллюском становится непроходимой ловушкой.

«Рефлекторное Отступление» — при критическом уроне по мягким тканям моллюск полностью втягивается в раковину, блокируя вход слоем затвердевшей слизи. Время герметизации — 4 секунды.

Слабости: Центральный нервный ганглий (церебральный узел). Расположен глубоко под панцирем, в верхней части висцеральной массы.

— Броня! — скомандовал я, одновременно посылая ментальный импульс на активацию.

Мир вокруг меня вспыхнул синим. За секунду на теле собрался тактический доспех. Титановые пластины, легированные Эфириумом в ключевых точках, с лязгом сомкнулись на груди, руках, ногах. Сервоприводы тихо взвыли, синхронизируясь с моими движениями. Шлем герметично запечатался, и перед глазами вспыхнул тактический интерфейс.

Готовность систем: 100%

Заряд энергоблока: 98%

Пляж озарился новыми вспышками. Искра, Борис, Медведь и Ершов облачились в свои боевые экзоскелеты. Но эффектнее всего переоделась Олеся. Её доспех, подогнанный под детский рост, щёлкнул замками, а на шлеме торчали кошачьи ушки.

Я сжал кулак — сервоприводы отработали мягко, послушно, без задержки. Прибавка к силе: плюс пятьдесят единиц. Прибавка к выносливости: плюс тридцать.

Краем глаза поймал реакцию «Рыси».

Соболев остался неподвижен. Руки за спиной, а спина прямая. Как генерал на параде. Лицо — камень. Только глаза двигались, методично осматривая каждый доспех по очереди, оценивая сочленения, толщину пластин, принцип работы. Криогенная аура вокруг него стала ещё холоднее — сенсоры шлема зафиксировали падение температуры на три градуса.

— Ёлки зелёные… — Дымов сдавленно выдохнул, стискивая цевьё АК-12 побелевшими пальцами. Его глаза перебегали от моего доспеха к Борисову, от Борисова к Медведю, от Медведя — к маленькой фигурке боевого котика. — Это реально… Это что вообще?..

Воронов рядом — планшет опущен, рот приоткрыт. Но он хотя бы сразу закрыл его. Глаза, правда, выдавали: в них горел тот самый голод — голод инженера, увидевшего новую технологию. Надеюсь, у него нет сканирующего навыка… но сейчас не до того.

— Вперёд! — скомандовал я по групповому каналу связи. — Панцирь не трогаем, он непробиваем. Бьём по мягким тканям, тащим на берег. Искра, Олеся — в тылу, прикрытие и поддержка.

— Так точно, — звонко крикнула Олеся, козырнув бронированной ручкой. — Я буду командовать!

Почувствовав себя неуязвимой в титановой броне, она снова подпрыгнула на своём бревне. Хрусть! Гнилая древесина не выдержала веса экзоскелета, и девочка с писком провалилась внутрь трухи. Секунду спустя она выбралась оттуда, облепленная щепками, и как ни в чём не бывало указала металлическим пальцем на реку:

— Справа заходите! Нет, слева! Ой, нет, с другого лева!

Мы в этот момент уже начали отбивать новую атаку жгутов.

— Олеся, — вздохнул Ершов, — ты не помогаешь.

— Помогаю! Я указываю направления!

— Обе стороны одновременно.

— Ну и что! Зато не пропущу!

— Стратегическая гениальность, — хмыкнула Искра.

Живородка-Хватач тем временем полностью показалась из воды. Нижняя часть с распластанной подошвой медленно выползала на мелководье, оставляя за собой широкий блестящий след слизи. Жгуты шевелились и били по мишеням.

Три тентакля выстрелили одновременно.

Два ушли в стороны солдат «Рыси». Третий — прямо в меня.

Я не стал уворачиваться.

Жгут вцепился мне в вытянутую правую руку и мгновенно обвил предплечье, как удав. Сервоприводы зажужжали, компенсируя рывок. Мышечная ткань стянулась, и восемь тонн тяговой силы потянули меня вперёд.

Ноги скользнули по мокрому песку, уходя вглубь. Сенсорные датчики подошв зафиксировали критическое проскальзывание. Кинестетический модуль моментально перекомпоновал вектор усилия: моторы перешли в режим максимального крутящего момента.

Одновременно я присел ниже, радикально сместив центр тяжести. Титановые пальцы впились в склизкий канат, смяв его. Пятки врылись в почву на добрых пятнадцать сантиметров, пока не упёрлись в слой плотной глины. Затем выстрелили грунтозацепы, добавленные в конструкцию совсем недавно. Заякорился.

Прометей: «Создатель, тяговое усилие жгута — 7,8 тонны. Ваша суммарная сила удержания с учётом сервоприводов и якорения — 12,6 тонны. Запас прочности достаточный. Рекомендую активировать режим „Тяга“ для дополнительной стабилизации».

Я: «Знаю».

Миомерные волокна поддоспешника перешли в изометрический режим — максимальное напряжение без движения. Это как обхватить штангу и просто держать. Суставы ног заблокировались. «Триада» добавила мощности на сервоприводы, и продвижение к воде прекратилось.

Я упёрся.

Жгут дрожал, натянутый, как стальной трос. Улитка тянула. Я тянул обратно. Пат.

— Борис! Медведь! Ершов! — рявкнул я, ощущая нагрузку всем каркасом. — Хватайте жгуты и тяните!

— Есть! — Борис кинулся к ближайшему жгуту, который шлёпнулся на песок рядом, скрючившись после промаха. Схватил его обеими руками. Жгут ожил, обвил предплечье берсерка. Борис пошатнулся, но удержался — четыреста пятьдесят кило доспеха плюс двести кило самого Бориса плюс усиление сервоприводов. Мокрый песок не выдержал такой массы, и бронированные ботинки ушли в ил по самую голень.

— Как режим тяги включить⁈ — гаркнул он.

— Нужного меню нет! — рявкнул рядом Медведь, тоже обхвативший жгут. — Лёша, где эта хреновина⁈

Бойцы они отменные. Техника — не их конёк.

Я послал команду через «Техно-Око». Прямой доступ администратора к их доспехам. Две секунды — и режим «Тяга» активировался в обоих экзоскелетах одновременно.

— О! — Борис почувствовал, как сервоприводы перестроились. — Вот это другое дело!

— Просто тянем и не умничаем! — крикнула им Искра.

Ершов подоспел последним. Бывший опер молча перехватил свободный жгут, упёрся подошвами и потянул.

— Я напомню, — процедил Ершов сквозь зубы, — что моя специализация — допрос, а не перетягивание каната с моллюском. Если бы мне в академии сказали, что карьера приведёт к этому, я бы выбрал бухгалтерию.

— В бухгалтерии тоже кусаются, Тарас, — ехидно заметила Аня. — Тянем-потянем! И-и-раз!

Мы стояли на илистом берегу Москвы-реки и тянули из воды гигантскую речную улитку. Ещё один обычный день в новом мире, ничего особенного. Жгуты натянулись гудящими струнами. Короткий шаг, и снова блокировка суставов. Песок проминался, сервоприводы выли, датчики подошв фиксировали микросмещения.

— Давайте! Давайте! Тащите! — Олеся скакала чуть поодаль, размахивая руками.

— Тяни-и-и! — Искра яростно болела. — Ноги шире! Боря, спину прямо! Ершов, поднажми!

Улитка сопротивлялась. Но четыре доспеха тянули в общей сложности с усилием больше тридцати тонн. Этого хватило бы, чтобы сдвинуть с места гружёную фуру.

Раздался чавкающий звук. Вода вспенилась. Подошва оторвалась от дна.

— Идёт! — крикнул Борис. — Идёт, зараза!

Живородка-Хватач нехотя, но неотвратимо поползла по берегу. Она пыталась выпустить новые жгуты, но Искра взмахнула огненным трёхвостым кнутом и отсекла их. Моллюск был дезориентирован. Его крошечный мозг, три единицы интеллекта, не справлялся с ситуацией: добыча должна подтягиваться к нему, а не наоборот.

Подошва судорожно сокращалась, цепляясь за всё подряд. Последний рывок. Борис заревел — не по-берсерковски, а просто как мужик, который тянет трактор из канавы на спор. Медведь вторил. Сервоприводы взвыли на предельных оборотах.

Панцирь прошелестел по песку и замер на пляже. Мы стояли, тяжело дыша. Между подошвой и панцирем зияло тёмное отверстие — вход в мантийную полость, глубокий ход к внутренним органам и тому самому нервному ганглию.

— Искра! — я отпустил жгут, и он безвольно упал на песок. — «Огненная вспышка»! И сразу — «Контроль пламени»! Загоняй жар внутрь!

— Наконец-то! — Искра погасила огненный кнут. Хвосты пламени открепились от палочки, зашипели и истаяли.

Аня сорвалась с места. Относительно лёгкий доспех позволял двигаться очень стремительно. Она подскочила вплотную к мягким тканям монстра, из которых росли жгуты, выставила пятерню и влила в заклинание прорву маны.

Искра активировала навык: «Огненная вспышка».

Полыхнуло знатно. Ослепительная вспышка ударила по улитке. Внешние ткани мгновенно обуглились, жгуты свернулись, запекаясь. Но Искра на этом не остановилась. Используя «Контроль пламени», она не дала жару рассеяться. Направила его глубоко внутрь раковины, прямо к уязвимому ганглию.

Со стороны это выглядело просто: развела руки и толкнула их вперёд от себя. Жар скользнул в запечённую пробоину, устремился по мантийной полости, лизнул внутренние стенки. Высокая температура проникала вглубь — сантиметр за сантиметром. Прожигала мышцы, выпаривала лимфу, спекала нервные узлы.

Из щелей со свистом ударили струи густого белого пара, как из перегревшегося паровоза. Улитка содрогнулась всей многотонной массой, издала клокочущий звук и замерла.

Жгуты на берегу ещё пару секунд конвульсивно дёргались в песке. Потом ослабли. Обмякли, как мокрые верёвки.

Сдохла.

Запах… Запах был фантастическим даже через фильтры шлема. Мой гиперчувствительный нос вычленил из сложного букета одну чистую, пронзительную ноту: прожаренный моллюск. Белок, запечённый при идеальной температуре. Морепродукт. Чеснок бы сюда…

Искра получила опыта: 250

Из пара сформировался оранжевый кристалл и рухнул в прибрежный ил. Искра подошла и подхватила его титановыми пальцами. Повертела на свет, будто ювелир, оценивающий потенциал огранки.

— Красивый, — коротко сказала она. — Лёша, а давай ты мне из него что-нибудь сделаешь? Мне позарез нужен личный накопитель! Или усилитель! Или всё сразу!

— Посмотрю, что может получиться, — кивнул я.

Девушка бросила камень мне.

Энергетический Кристалл — Уровень 25

А затем перед ней полыхнуло ещё одно системное уведомление.

Вы победили противника, чей уровень значительно превосходит ваш!

Вам полагается Подарок!

— Да ладно! — выдохнула девушка. — Лёша, мне предлагают апгрейд палочки! Беру!

Голубая вспышка. Экзоскелет Искры исчез, отправившись в инвентарь. Она снова стояла в своей кожанке, драных джинсах и с перемазанным лицом. Ещё одна вспышка — и в правую руку вернулась знакомая тонкая палочка с обугленным кончиком…

А затем системная магия преобразила её. По древесине прокатилась волна. Теперь Искра сжимала в кулаке настоящий, полноценный магический жезл. Длинный, из тёмного дерева, витой. По всей длине пылали огненные руны. Навершие венчал кристалл — маленький, алый, лучившийся внутренним жаром.

Предмет: «Жезл Пироманта» (усиленный)

Тип: Артефакт

Качество: Редкое

Модификаторы: Интеллект +5

Особое свойство: Усиливает мощность огненных заклинаний на 150%. Снижает расход маны на 15%.

Описание: Жезл, закалённый пламенем подвига. Признав достоинство своего владельца, он пробудился от спячки и обрёл истинную форму. Руны на его поверхности — запечатлённые слова древнего языка саламандр.

— Ты видишь это⁈ — Искра крутила жезл в руках, разглядывая руны. Глаза сияли, как у ребёнка перед новогодней ёлкой. — Ты видишь⁈ Он мой! Он меня признал! Сто пятьдесят процентов усиления вместо тридцати! И минус пятнадцать маны! И плюс пять интеллекта! Лёшка!

— Вижу, — я не сдержал улыбку. — Заслуженно.

— КРАСИВЫЙ! — завопила Олеся, подбежав к Искре уже без доспеха. — Он горит! Весь горит знаками! Можно потрогать⁈

— Осторожно, он тёплый…

Олеся коснулась жезла кончиками пальцев и отдёрнула руку.

— Горячеватый! Но класс! Мне бы такой, только с кошечками!

Аня взмахнула жезлом, он оставил в воздухе искрящийся шлейф.

— Чувствую себя почти Сейлормун, — сказала пиромантка. — Ну, точнее, Сейлормарс.

— А кто это? — удивлённо спросила Олеся.

— Да так, персонажи, — рыжая потрепала малявку по макушке. — Эх, пропащее поколение. Лёш, а у нас мультики в картотеке есть?

— Пошарься, — коротко отозвался я и тоже убрал броню. Речной воздух коснулся лица.

С голубыми вспышками дематериализовали доспехи Борис и Медведь. Два берсерка, вернувшихся к своим обычным габаритам, подошли к туше Живородки. Борис принюхался.

— Слышь, Миша… А пахнет-то вкусно…

— Ага, — подтвердил тот с абсолютно серьёзным лицом, — как в ресторане.

— Эскарго! — торжественно объявила Искра. — Обед готов, господа! Подавать с белым сухим!

Я размял шею. Повернулся к Соболеву.

Полковник стоял на том же месте. Руки за спиной. Кристаллики инея на его воротнике не изменили конфигурации. Каменное лицо. Но сердцебиение поднялось до семидесяти двух. На двенадцать ударов выше нормы для человека, который «просто смотрел».

Он шагнул ко мне.

— Впечатляющая работа, — произнёс Соболев ровным голосом. — Координация. Скорость реакции. Слаженность. Не хуже моих штурмовых групп. Может, лучше.

Прозвучало не как комплимент, а скорее как разведсводка, составленная в режиме реального времени.

— Доспехи, — добавил он, чуть понизив голос. — Это… ваша разработка?

— Полностью, — кивнул, слегка покривив душой, всё же исходный чертёж я получил от Системы. — Проектирование, чертежи, сборка. Титановый сплав, дисперсно упрочнённый нанокерамикой. Миомеры и сервоприводы. Нейромышечный интерфейс. Техномагическая интеграция.

— Массовое производство?

На этот вопрос я не ответил сразу. Полковник хочет знать, успел ли я вооружить всю фракцию.

— Процесс создания идёт непрерывно, — ответил я.

Искра подошла, вертя жезл в пальцах. В глазах горело ехидство.

— Видите ли, — она окинула Соболева и его людей взглядом. — Пока вы отсиживались в бункере, будущее уже наступило. Технократия рулит!

— Искра, — тихо осадил я.

Она картинно сжала губы, провела большим пальцем по ним, как по застёжке-молнии, и повернула воображаемый ключик. Потом выбросила его. Но можно не сомневаться, что быстро найдёт.

Я обернулся к Соболеву и позволил себе лёгкую, открытую улыбку.

— Андрей Викторович, предлагаю вернуться к прерванной работе. Двести тонн деликатесного мяса сами себя не разделают. А ребята пока займутся моллюском и птичкой, — я кивнул в сторону Бориса и Медведя, которые уже деловито обходили панцирь Живородки, примериваясь. — Мяса много не бывает, верно?

— Верно, — полковник одёрнул китель. — Воронов, доложи на базу: ещё два объекта добычи, ориентировочная масса… — он прикинул, — семьсот-восемьсот килограммов чистого продукта. Пусть готовят дополнительную тару.

— Есть.

Мы двинулись обратно к угрю. «Спектр» вспыхнул в моей руке привычным бело-золотым сиянием. Соболев разминал пальцы, и воздух вокруг его кистей мерцал инеем.

Краем глаза я поймал ещё одну картину.

Олеся стояла возле дохлой туши Когтекрылого Стервятника. Тварь лежала на боку. Одно крыло торчало под неестественным углом, отбрасывая рваную тень.

— Жалко птичку, — тихо сказала девочка.

Ершов, уже освободившийся от доспеха и стоявший неподалёку, молча подошёл и положил руку ей на плечо.

— В твоей жизни будет ещё много птичек, Олеся, — сказал он негромко, без обычного цинизма. — Красивых. Живых. Хороших.

Она кивнула. Потом вдруг подняла голову, и на грустном лице расцвела улыбка.

— У меня же цыплята есть! Куролиски! Они растут! Вот вырастут, и мы будем на них летать! Ну… или скакать! Вместо лошадок!

— Транспорт будущего, — подтвердила Искра.

* * *

Разделка заняла ещё два часа.

Мы с Соболевым работали почти молча, плечом к плечу. Я резал — «Спектр» шёл сквозь плоть, обугливая срезы. Полковник промораживал — ладонь к блоку, секунда, хруст льда. Потом один из нас отправлял замороженный продукт в Хранилище своей фракции.

Борис, Медведь и Ершов возились с улиткой. Борис орудовал «Крушителем», проламывая панцирь, Медведь рубил мясо «Карателем». Искра с Олесей командовали.

Потом берсерки с помощью лебёдок вытащили из воды хвост угря. Он оказался в худшем состоянии, чем основная туша. Его успели основательно погрызть водные твари. Мы срезали испорченную часть, она осталась на берегу и ещё послужит приманкой для мутантов, на которых можно охотиться.

Затем разделали птичку. Это была самая быстрая часть работы. Всю добычу поделили поровну.

Когда последний блок мяса исчез в Хранилище, а берег превратился в поле битвы из костей, осколков панциря, пятен слизи и промёрзших кусков ила, я выпрямился и деактивировал «Спектр». Лезвие погасло. Тепло ушло. Я убрал меч в инвентарь.

Соболев стоял рядом, едва заметно разминая руки. Даже Маг Льда его калибра мог устать от нескольких часов непрерывного использования навыков.

— Хорошая работа, — сказал он.

Я протянул руку. Он пожал — крепко, коротко, по-военному. Его ладонь была холодной, как ледяной компресс.

— Ночная операция в силе? — уточнил я. — Ваши люди на точке к полуночи?

— К двадцати трём ноль-ноль. Подготовим засаду.

— Отлично, мы тоже будем готовы.

Мы уже собирались расходиться, когда прямо перед глазами в воздухе вспыхнуло системное окно. Я замер, вчитываясь в строки. Секундой позже понял, что и полковник вчитывается. Мы увидели сообщение одновременно!

Я перевёл взгляд на Соболева. Его лицо, обычно напоминавшее монолит, дрогнуло. Брови сдвинулись к переносице, а взгляд стал тяжёлым и остановился на мне.

— Так вот, значит, что… — сухо произнёс он. — Алексей, ваша фракция согласна на эти условия?

Я провёл рукой по подбородку. Вопрос действительно хороший…