Грязь брызнула из-под их тяжёлых ботинок берсерков. Ярость вспыхнула в глазах кабанов. Они начали рыть копытами землю, а через миг с рёвом сорвались навстречу противникам. Земля снова задрожала.

— Дамы и господа! — разнёсся над поляной усиленный иллюзорной акустикой голос Фокусника. Он стоял на крыше микроавтобуса, театрально раскинув руки. — В левом углу ринга — братья Хрюк, общий вес тридцать-сорок тонн, спонсор показа — фабрика желудей! В правом углу — два отбитых любителя барбекю! Делайте ваши ставки!

Две лавины из мышц и щетины прошили кусты. Копыта вбивали грязь. Из раздутых ноздрей вырывались плотные струи пара, а бивни прорезали сумерки белыми вспышками. Это был стремительный напор первобытной мощи, живые тараны, решившие стереть в порошок всё, что окажется на пути.

Столкновение вышло эпичным.

Борис в прыжке занёс молот. «Крушитель» вспыхнул синеватым светом, накапливая энергию. Медведь, издав дикий рёв, крутанул секиру «Каратель», оставляя в воздухе шлейф из пылающих рун.

Они ударили одновременно. Идеально синхронно, прямо по массивным, покрытым наростами пятачкам.

БУУУМ!

Кинетический взрыв от молота Бориса разогнал дым от костров и ударил по ушам тугой волной. Секира Медведя со скрежетом врубилась во второго секача, активируя «Раскол брони».

Клыкачи взвизгнули так, что заложило уши. Этот звук напоминал скрежет тормозящего товарного поезда. Монстры дёрнули мордами, их огромные туши остановились на долю секунды, вспахивая копытами глубокие траншеи в мокрой земле.

— О-о-о! Какой великолепный хук справа! И слева! — надрывался Фокусник. — Свинина отбита и готова к прожарке!

Но Клыкачи были двадцать первого и двадцать третьего уровней. А законов физики никто не отменял. Оправившись от шока, кабаны мотнули исполинскими башками.

Чудовищные бивни сработали как экскаваторные ковши.

Бориса и Медведя подкинуло в воздух. Это был невероятно красивый, кинематографичный полёт. Два здоровенных мужика, размахивая руками и оружием, по идеальной параболе пролетели над всем лагерем, перемахнули через костровые ямы и с сочным хрустом рухнули в заросли на противоположной стороне поляны.

— Полёт нормальный! — прокомментировал Фокусник. — Оценка за артистизм — восемь ноль. За приземление — шестёрочка. Группироваться надо, парни!

Гражданские ахнули. Мария-Банши, забыв про свои претензии, спряталась за сосной. Кабаны, торжествующе хрюкнув, приготовились растоптать лагерь.

Но в кустах зашуршало.

— Сука… — донёсся оттуда хриплый бас Медведя.

— Моя рулька… — прорычал Боря.

Кусты раздвинулись. Берсерки вышли на свет костров. Грязные, злые, но благодаря пассивной «Несокрушимости» и «Звериной выносливости» — абсолютно целые.

— Мишаня, — сплюнул кровь Борис. — Они не хотят по-хорошему.

— Значит, будем по-плохому, — кивнул Медведь.

Пространство перед ними пошло голубоватой системной рябью. Из инвентарей материализовались мои творения. Два тактических вооружённых доспеха.

Титановые монстры с матовым покрытием предстали в открытом виде. Наспинные секции отъехали назад, руки и ноги брони разошлись в стороны. Борис и Медведь, не сговариваясь, шагнули внутрь.

— Блин, — Искра прикрыла лицо пятернёй. — Они опять забыли, что можно броню сразу на себе организовать…

— Тсс, — шикнул Фокусник. — Не порть момент! Второй раунд, дамы и господа!

Пш-ш-ш… Клац! Клац! Клац!

Магнитные замки защёлкнулись за секунды. Внутренняя полимерная оболочка плотно облегла тела бойцов, подключая нейроинтерфейсы. Наспинные плиты встали на место, а сверху опустились шлемы. Визоры загорелись хищным красным светом. Загудели сервоприводы. За плечами доспехов с лязгом развернулись спаренные крупнокалиберные установки.

Теперь это были не два мужика, а тонна легированного титана, помноженная на ярость берсерков.

— Трансформация завершена! — заорал Фокусник. — Железный дровосек и его брат-близнец выходят на тропу войны! Бегите, хрюшки, бегите!

Два экзоскелета синхронно шагнули вперёд. Шаг, ещё шаг, и вот они сорвались на бег. Земля содрогнулась. Борис перехватил молот закованными в металл руками. Сила доспеха, +50 к характеристикам, сложилась с баффами берсерков.

Кабаны замерли. В их маленьких, налитых кровью глазках мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее работу мысли. Они посмотрели на надвигающихся титановых парней, чьи шаги ломали корни деревьев, послушали угрожающее гудение электромоторов…

Клыкач двадцать третьего уровня издал короткий, неуверенный «хрюк».

Затем оба монстра развернулись на сто восемьдесят градусов, пробуксовали копытами в грязи, обдав лагерь фонтаном жижи, и с паническим визгом ломанулись обратно в тёмную чащу. Деревья трещали, уступая дорогу спасающемуся бегством бекону.

— И-и-и это технический нокаут! — взвыл Фокусник, прыгая на крыше «Форда». — Противник покинул ринг! Свинина осознала свою неполноценность перед лицом технического прогресса! Слава Ратоборцам!

Но берсерки не согласились просто взять и отпустить ужин. Из внешних динамиков доспехов раздались недовольные крики.

— СТОЯТЬ!!! — заорал Борис. — НЕ УБЕГАЙ, СВИНИНКА!!!

— СТОЙ, ПАДЛА!!! — вторил Медведь, ломясь сквозь подлесок.

Через три секунды все четверо, два кабана и два берсерка, скрылись в чаще. Треск. Хрюканье. Мат. Удаляющийся топот.

Гражданские стояли в полной тишине. Они переводили ошарашенные взгляды с просеки, пробитой мутантами, на меня с Искрой и Фокусника. Костры тихонько потрескивали, огонь озарял лица тёплыми уютными бликами.

— Это что сейчас было? — пробормотал Гэндальф.

— Это, — объяснил ему Фокусник, спрыгнув с машины, — называется «добыча провианта». Метод берсерков. Эффективность — стопроцентная, эстетика — нулевая.

Кажется, Мария-Банши впервые в жизни осознала, что такое настоящая сила и почему её голосовые связки — это ни о чём.

Кто-то нервно хихикнул. Олеся захлопала в ладоши, а Клык рванулся следом за кабанами, но был остановлен хозяйской командой.

Искра недовольно цокнула языком и пнула шишку.

— Вот же трусливые окорока! Я уже мысленно чесночок чистила!

— Ничего, догонят, — отозвался Ершов, потянулся и отправился готовить разделочную зону.

Я неторопливо отряхнул рукав от прилетевших капель грязи, спокойно подошёл к своему бревну и сел. Мысленным усилием вызвал интерфейс. Пространство передо мной мигнуло, открывая голографическое окно Хранилища фракции.

Текущий объём: 85 тонн.

Буфер опыта: 129 780

Ого, надо почаще заглядывать в свои статы! Это же… просто офигеть! Так-с, помню, что 50 000 получил за «Семя Морвейга», ещё тысяч тридцать за перебитых Химер. А всё остальное — крафт, «Конвейерная Сборка», чертежи от «Стрекоз» и наши с Прометеем разработки. Удобно, когда у тебя есть источники маны, целый город строительных ресурсов и утроение опыта от «Кайроса». Но нужно больше. Гораздо больше.

Искра подошла следом, всё ещё хмурясь из-за неопределённости с ужином, и заглянула через плечо.

— Что ты делаешь? — спросила она, заметив, как я перекидываю очки опыта.

— Покупаю ещё место в холодильнике, — невозмутимо ответил я, нажимая кнопку подтверждения. — Боря с Мишей сейчас догонят этих кабанов. Уверен на сто процентов. А сорок тонн мяса надо где-то хранить.

Текущий объём: 125 тонн

Буфер опыта: 89 780

* * *

Спустя четверть часа из леса послышался торжествующий рёв. А ещё через пять минут на поляну вывалились Борис и Медведь. Счастливые, уже без доспехов, зато с окровавленным оружием через плечо. В разделе «Кухня» появились две иконки с кабанами.

Борис с торжествующим видом хлопнул по виртуальному меню. Воздух над землей взорвался голубым сиянием, и пространство разорвалось. С оглушительным грохотом, придавив грязь, на поляну рухнула исполинская туша Клыкача. Двадцать тонн мяса, костей и тяжёлой шкуры сотрясли землю, подняв столб щепок. Медведь довольно осклабился, глядя на трофей.

— Банкет! — провозгласил Борис. — Свежатина! Кто умеет разделывать?

Тень, молчаливый и деловитый, уже стоял рядом.

— Я помогу.

— О! — Борис хлопнул его по плечу так, что парня качнуло. — Красавчик! Работаем! Лёха, помогай! Твой этот, как его, световой меч сейчас — самое то!

Искра посмотрела на гору свинины, затем на меня и с выражением глубокого сочувствия к мировому прогрессу, покачала головой.

— Знаешь, Лёш, в этом есть какой-то особый, почти извращенный шарм, — сообщила она, скрестив руки на груди. — Нет ничего более подходящего для грязной кулинарной разделки, чем высокотехнологичное оружие. Универсальный ножик годится для всего. От уничтожения мутантов до нарезки стейков!

Я усмехнулся и вытянул руку. Короткая вспышка, едва слышимый свист воздуха, и в моей ладони материализовался «Спектр». Лезвие мгновенно вспыхнуло раскалённым, почти белым светом.

— Всё для народа, — заметил я, поднимаясь.

— О-о, зачёт! — хмыкнула Аня, оценив подачу. — Отличная предвыборная кампания! Сразу видно — лидер, который не боится замарать руки в крови и жиру ради избирателей.

Я направился к туше, чувствуя, как лезвие нагревает холодный осенний воздух.

— Выборы? Какие выборы? — я обернулся к ней и улыбнулся. — Я Технократ.

С этими словами я одним плавным движением чиркнул полосой света по толстой, ороговевшей шкуре Клыкача. Мясо разошлось с тихим шипением. Края разреза мгновенно прижглись.

* * *

Когда стемнело — а стемнело рано, это ноябрь — лагерь преобразился. Костры полыхали в вырытых ямах, обложенных камнями. Пламя рвалось вверх, рассыпая искры. Запах жареного мяса плыл между деревьями. Борис колдовал над двумя мангалами. Шашлык. Настоящий шашлык из свежей свинины. Нарезанный крупными кусками, наспех замаринованный в уксусе с луком и специями, насаженный на шампуры. Ммм!

Мясо шипело. Жир капал на угли, вспыхивая жёлтым. Дым пах так, что у меня, с моим разогнанным метаболизмом, чуть слюна не закапала, пока жарилась первая порция.

По лагерю ходили люди с тарелками и кружками. Медведь у второго костра крутил импровизированный вертел с огромным куском свиного окорока, насаженного на арматуру. Мясо потрескивало, корочка подрумянивалась. Он поливал его маринадом из жестяной банки и напевал что-то себе под нос.

Искра сидела рядом со мной на бревне, прикрытом сзади тентом. Я уже уничтожил четыре шампура и тянулся за пятым.

— Боже, куда это всё влезает? — покосилась она.

— Перерабатывается в чистую энергию. Кстати, лови.

Перевести Искре: 23 400 опыта

Искра замерла, глядя на всплывшее системное окно. Тихо присвистнула, а в глазах отразились голубые цифры перевода.

— Ничего себе «подарочек», — выдохнула она, принимая опыт. — Лёш, ты решил из меня супермена сделать? Хотя… — девушка лукаво прищурилась и чуть плотнее прижалась к моему плечу. — Вообще-то, это правильно. С твоими новыми «апгрейдами» в физиологии мне срочно нужно подтянуть силу и выносливость. Особенно выносливость.

Я улыбнулся, чувствуя, как в груди размеренно и мощно работает обновленное сердце.

— Только не вваливай всё сразу, — предупредил я. — Этого объема тебе хватит, чтобы апнуться до двадцать пятого. Но не торопись. Два, максимум три уровня в день. Дай организму адаптироваться к новым показателям, иначе поймаешь системный шок. Понимаешь?

— Ой, всё, господин Инженер! — Искра шутливо вскинула руку в воинском приветствии. — Обещаю соблюдать меру и не превращаться в Халка за одну ночь. Буду дозировать подаренную мощь.

Не отвлекаясь от еды, я открыл список группы. Пальцы привычно заскользили по интерфейсу, распределяя накопленный «излишек» опыта. Мне сейчас он не так критичен, а вот ребятам — в самый раз.

Перевести Варягину: 6 900 опыта

Перевести Жене: 20 900 опыта

Перевести Тени: 16 400 опыта

Перевести Борису: 11 000 опыта

По лагерю прокатилась волна вспыхнувших сообщений, которую сменили короткие возгласы удивления. Те, кто в этот момент жевал мясо или пил чай, синхронно замерли, глядя перед собой. Затем все взгляды разом повернулись в мою сторону.

Варягин, сидевший у своего шатра, поднял голову и коротко, по-военному кивнул. В этом жесте было больше благодарности, чем в любом длинном тексте. Женя и Тень, находившиеся чуть поодаль, посмотрели на меня и тоже едва заметно кивнули — молчаливо, по-своему.

А вот Борис не стал сдерживаться. Он с размаху хлопнул ладонью по пластиковому стулу, стоявшему рядом. Тот жалобно скрипнул, а берсерк радостно завопил на весь лес:

— О-о-о! Лёха, ну ты красавчик! Спасибо, командир! Теперь точно всех порвём!

Я коротко махнул ему, наблюдая, как люди возвращаются к еде и отдыху. В голове уже начали складываться новые схемы.

Буфер опыта: 11 180

Мало осталось, но теперь все они в ближайшие несколько дней доберутся до двадцать пятого уровня. Я бы прокачал вообще всю фракцию, если бы мог. Но кошельки для перекачки опыта есть только у тех, кому их открыл торговец тогда в библиотеке.

Для ребят это станет первым серьёзным рубежом. Именно на 25-м уровне Система предлагает «углубление» класса — выбор узкой специализации, которая определяет, кем боец станет в дальнейшем.

За соседним костром Степан сидел, привалившись к сосне. В руках гитара. Семиструнная, потрёпанная, с наклейкой полуголой дамы на деке. Пальцы лениво перебирали струны. Мелодия плыла тихая, знакомая, что-то из старого отечественного рока.

Рядом со Степаном Циклон грел руки у огня. Его перестало трясти примерно час назад, когда он выпил третью кружку горячего чая с коньяком. Коньяк — щедрость Олега Петровича из стратегических запасов. Теперь маг погоды выглядел почти расслабленным.

Фокусник сидел напротив, выставив к огню ноги в армейских берцах. Обычно шумный и активный, сейчас он выглядел… спокойным. Слушал гитару и лениво крутил в руке маленькую сферу — иллюзию, переливающуюся разными цветами. Тень просто сидел, скрестив руки, и смотрел в огонь. Молчал, как обычно. Но напряжение из его худого тела ушло — это было заметно по тому, как он не тянулся каждые десять секунд к ножам на поясе. Женя тоже слушал музыку и думал о чём-то своём.

Олег Петрович, развалившись в складном кресле, потягивал что-то из жестяной кружки. Его очки отблёскивали пламенем. Рядом появилась Вера и упёрла руки в бока.

— Олег Петрович! — её голос, обычно мягкий, приобрёл менторскую ноту. — У вас давление. Вы прекрасно знаете.

— Верочка. Душенька, — военврач поднял палец, — мне пятьдесят два года. Я пережил апокалипсис, мутантов и превращение человеческого организма в… бог знает что. Позвольте мне один стаканчик.

— Это третий, — констатировала Вера.

— Первый. Два предыдущих были лекарственные. Для профилактики.

— Профилактики чего?

— Хандры.

Вера вздохнула, покачала головой и села рядом. Через минуту Олег Петрович без единого слова налил ей кружку, и медсестра сделала маленький глоток. Потом покраснела и отдала обратно.

А в дальнем конце поляны, у самой опушки, Гринпис — растрёпанный, с руками в царапинах — стоял перед молодой ёлкой и негромко с ней разговаривал. Руки нежно касались хвои, а его друидская магия заставляла иголки еле заметно мерцать зеленоватым.

— … Ну ничего себе, — бормотал он. — Три года? Всего три? А корневая система уже такая развитая! Молодец ты какая. Нет-нет, ты не слушай, что эти бандиты с пилами делают. Они пилят только мёртвое дерево. Я слежу. Вот тебе немного маны… хорошая, хорошая, расти большая…

Рядом с ним стоял Костоправ. Громила-лекарь с лысой головой и ручищами-кувалдами мрачно наблюдал за «состоянием пациента». И речь не о ёлочке.

— Это просто дерево, — сказал Костоправ.

— Это живое существо! — возразил Гринпис.

— Это дерево, — повторил мануальщик. — Позвоночника нет. Вправлять нечего. Пойдём. Шашлык стынет.

— У деревьев есть нервная система! В каком-то смысле…

— Пойдём, — и Костоправ за шкирку поволок упирающегося друида к костру.

Олеся носилась между кострами, как метеор. Мики скакал за ней, подхватывая хвостом всё, что хозяйка роняла. А роняла она много — куски хлеба, пластиковый стаканчик, варежку. Клык дремал у одного из костров, свернувшись калачом и подёргивая во сне лапой. Найда лежала в палатке деда Василия и кормила щенков — шестеро голых комочков присосались к ней, посапывая.

А в воздухе, если присмотреться, сновали не только дроны, но и десятки прозрачных теней. Они мелькали между ветвями, едва заметно преломляя свет. Лунные Тени. Сорок три летучие мыши, почти невидимые, бесшумные, с токсичными зубами. Лучший живой радар, какой только можно пожелать.

Черничка устроилась на ветке над Олесиной палаткой. Восемь глаз переливались в отблесках огня. Гражданские обходили то дерево по широкой дуге. Зубик — ядовитая ящерица размером с варана — подошёл к одному из костров и растянулся, блаженно греясь. Люди, сидевшие вокруг, незаметно переместились на другую сторону.

Новый Шипохвост — огромный, закованный в костяные пластины — лежал у ног Варягина. Лениво вылизывал лапу. Пушок и Царапка, его «братья» помельче, дрались из-за куска кабаньего мяса тут же, рядом, и Варягин изредка шикал на них, когда визг становился слишком пронзительным.

А Гоша… Гоша стоял на краю освещённого пространства. Бывший официант — теперь просто слабый мутант. Сгорбленный силуэт в тёплом пуховике. Маленькие тусклые глазки. Он переминался с ноги на ногу и смотрел на костры. Он только что закончил помогать поварихам и теперь будто не знал, куда пристроиться.

Олеся помахала ему рукой и позвала к себе. Гоша попытался помахать в ответ — неуклюже, но по-человечески. А потом Медведь окликнул его и бросил кусок мяса. Гоша поймал, проглотил целиком.

Я отвернулся. Не время сейчас размышлять о потенциале восстановления человеческой личности у мутантов. Нужно многое обдумать.

— Алексей, — обратился Олег Петрович.

Врач подсел рядом, поставив локти на колени. Кружка, уже без содержимого, болталась в пальцах.

— Олег Петрович, — кивнул я, обгладывая шампур.

Врач посмотрел на меня долгим профессиональным взглядом. Тем самым, от которого хочется рефлекторно выпрямить спину.

— Как самочувствие? — спросил он. Не формально. С настоящим беспокойством.

— Уже лучше, — я отложил шампур. — Тело адаптируется. Координация в норме, зрение — откалибровал, слух… ну, пришлось повозиться. Но, — я повернулся к нему, — мне понадобится ваша помощь. Медицинская. Полная диагностика.

Олег Петрович кивнул.

— Разумно. Какие конкретно жалобы?

— Жалоб нет. Есть вопросы, — начал я, но не успел закончить.

Искра с лукавой усмешкой обхватила меня за плечи, прижимаясь всем телом. Её рыжие волосы пахли дымом и чем-то сладким.

— Слушайте, доктор, я первая подаю жалобу! — иронично пропела она. — Мой инженер превратился в какой-то промышленный измельчитель. Лёш, серьёзно, ты за вечер уничтожил столько мяса, сколько нормальный человек съедает за месяц. Ты теперь чёрная дыра для калорий.

Я вздохнул, чувствуя, как в желудке временно наступает блаженное чувство насыщения.

— Да, всё верно. Если мы не найдём способ стабилизировать мой метаболизм или оптимизировать энергообмен, я скоро стану бесполезен в затяжном бою. Просто представьте картину: эпическая битва с боссом, вокруг рушатся здания, искрят молнии, а я стою посреди этого всего с куриной ножкой в зубах, потому что у меня внезапно закончился «бензин» и я падаю в обморок от гипогликемии.

Олег Петрович задумчиво потер подбородок. За очками вспыхнул профессиональный интерес. Он явно прикидывал в уме энергетический баланс организма, который получил сверхмощное сердце, углепластиковый скелет, стальные мышцы и регенерацию высшего порядка. Потребность в АТФ и глюкозе при таких вводных должна быть просто запредельной.

— Хм, — коротко хмыкнул врач. — Биологический двигатель с повышенным расходом. Логично. Придётся пересмотреть твой рацион в сторону высокоплотных нутриентов.

— О, я знаю! — тут же вставила Искра, всё ещё не выпуская меня из объятий. — Просто назовем это «Режим Турбо-Жор». Будем возить с собой специальный контейнер с надписью: «Осторожно! Кормить технократа каждые два часа, иначе начнёт грызть мутантов сырыми». В медполис ОМС, боюсь, такое бы не вписалось!

— Вписалось бы, — буркнул Олег Петрович. — В графу «необъяснимая хрень».

Я взял ещё шампур.

— Спасибо, доктор. Завтра вечером займёмся.

Олег Петрович поднялся, хрустнув коленями.

— Берегите себя, Петрович, — тут же заметила Искра. — Ещё развалитесь.

— Не дождёшься, — бросил он. — Я буду жив назло всем мутантам. — И побрёл обратно к своему креслу, где его ждала Вера с ещё одним укоризненным взглядом.

* * *

К одиннадцати ночи лагерь стал затихать. Костры прогорели до углей — багровое свечение. Люди расползлись по палаткам, готовили спальники и химические грелки. Где-то уже тихо храпели. Где-то шёпотом ругались муж с женой. Где-то кто-то тихонько плакал — от стресса, от облегчения, от всего сразу.

Охрана — «Стрекозы» на круговом маршруте, «Церберы» на позициях, летучие мыши в воздухе и на деревьях. Тень и Женя несли первую вахту, добровольно — оба привыкли. Фокусник раскидал пару иллюзорных ловушек по периметру: если кто-то сунется — увидит вспышку и силуэт, отшатнётся.

Я откинул полог нашего с Искрой шатра — армейская палатка улучшенной модели, с утеплением и водоотталкивающим слоем. Внутри — термоизолирующие коврики и два спальных мешка, расстеленных рядом. «Фонарщик» на слабом режиме давал тусклое освещение.

Искра уже влезла в спальник и блаженно укутывалась, подтягивая «молнию» до подбородка.

— Господи, — выдохнула она. — Простая человеческая радость — горизонтальное положение!

Я стянул ботинки, забрался в свой спальник. Усталости не было, хотя день оказался чудовищно длинным. Запуск «Сверхновой», бой с лианами, озеро, нейтрализация кислоты, синтез, засев, лагерь, кабаны…

Искра перекатилась набок и приткнулась головой к моему плечу.

— Спокойной ночи, — сказала она.

— Спокойной.

Я закрыл глаза, но заснуть не смог.

Одна минута. Две…

Пиликнуло. Сигнал «Техно-Ока». Экстренный канал.

Открыл глаза. Перед взглядом развернулся голографический экран — бледно-голубой, мерцающий в темноте палатки.

ВХОДЯЩЕЕ СООБЩЕНИЕ

Отправитель: Прометей

Приоритет: ВЫСОКИЙ

Тема: Экспедиция-К — Обнаружен объект высокого стратегического значения.

— Прометей, — позвал я.

— Создатель, — голос андроида зазвучал из виртуального динамика. — Прошу прощения за поздний час. Данные требуют немедленного внимания.

Искра приоткрыла один глаз. Посмотрела на голограмму. Подтянулась на локте.

— Что там?

— Дроны-разведчики, — пояснил я и открыл вложение.

Экспедиция-К прочёсывала территорию вокруг Курска, чтобы найти моих родителей. Развернулась видеозапись. Съёмка с ночной камеры «Стрекозы». Инфракрасный режим, подсветка, мягкое мерцание оптики.

Лес. Густой, хвойный. Просека. Дорога — грунтовая, но утрамбованная, с колеями от тяжёлой техники. И вдруг — стена. Бетонная стена высотой метров семь. Панели, уложенные на фундамент, сверху колючая проволока в три ряда.

Камера пошла вдоль периметра. Вышка с площадкой и пулемётным гнездом. На площадке — силуэт часового. Живой человек. С оружием. Через двести метров — ещё вышка. Ещё часовой.

Внутри периметра различалось мерцание огней. Много огней. Факелы или электричество — не разобрать с такой высоты.

Я уставился на экран. Потом шумно выдохнул.

Искра слегка расстегнула спальник и села. Глаза, отражающие сияние голограммы, распахнулись. Лицо вытянулось.

— Ну ничего себе, — прошептала она. — А мы, оказывается, не одни…