С начала самостоятельной охоты прошёл час, накопившаяся усталость сковывала движения парней: иногда казалось, что ещё чуть-чуть и кого-то продырявят насквозь. Я позвал парней, и они сразу же пошли из порченного луга, всё время смотря под ноги и боясь запнуться об оставшуюся после червя ямку. Но Забрим не торопился. Вместо того, чтобы идти по прямой, он специально изогнул маршрут и вышел на места с ещё не пойманными червями. Его неуёмной тяге к охоте и азарту мог бы позавидовать заядлый посетитель игорных мест, но сейчас такое поведение мешало.

— Забрим, ты всех задерживаешь. У тебя две минуты вернуться, иначе мы пойдём смотреть зверя без тебя, — я строгим голосом позвал парня. Тот чуть замешкался и мельтешащим взглядом посмотрел на землю луга, выискивая бугорки. Ему хотелось продолжить охотиться на червей, но интерес к необычному животному, всё же, оказался сильней.

Мешки, в которые ребята собирали отрубленные части, набиты до краёв. Их было решено оставить у опушки леса: процесс испарения начнётся через час, а таскать лишние тяжести по лесу не хотелось.

— Три, — хриплым голосом заговорил Имтар, смотря на Забрима. — Мы втроём… собрали по мешку, а ты… почти два. Ты раньше охотился… на них?

— А, я? Не, ни разу. Но ведь там просто: наступил, отодвинул, дождался, откинул, порубал. А если там другие вылезут, так вообще хорошо, ждать не надо.

— Я должен преклониться пред тобой,

Дитя богов, великое творенье.

Тела твои пышут силою большой,

в том их благое провиденье.

— Тишина, — хоть парни и выглядели уставшими физически, но вот языком как флюгером болтать способны ещё очень долго. — Сейчас пойдём к ещё одной землянке…

— А можно мне…

— Лудик молчи, когда я говорю. Надо проверить землянку одну, и после сразу пойдём к зверю.

— Сейчас можно сказать?

— Я недоговорил. Пока идём до землянки, то можете горланить сколько душе угодно. Но ни звука на пути к зверю.

— Ликус, я…

— Лудик, сожри тебя скверна. Я. Ещё. Не. Закончил.

— Я не могу больше терпеть, — парень резво пританцовывал на месте. — Ссать хочу.

— А чего молчал? Иди давай в лес. Вы все тоже сходите.

Эльф стрелой помчался за ближайшие деревья. За ним направились двое парней, весело смеясь над незадачливым другом. Рядом со мной остался Имтар, неумело скрывавший насмешливую улыбку.

— Тоже сходи. Потом опасно будет, придётся терпеть.

— Нет, я… я не хочу. Честно. Я мало пью.

— Это как-то связано с твоим голосом?

— Да. Мне иногда… больно пить. И говорить. Застудил… в детстве. Когда был… младенцем. Так мама… говорит.

— А к лесным эльфам обратиться, чтобы вылечили?

— Они отказались. Сказали… что результат непредсказуем. Слишком сложно. Момент упущен.

— Чтобы лесные сказали, что сложно и отказались? Слушай, у меня есть знакомый лекарь, из лесных. Он знаток своего дела, пусть тебя посмотрит.

— Спасибо… как-нибудь. Наверно… всё же…

— Ещё немного, и я бы опозорил честное имя своей семьи, — послышался голос остроухого. Возвращавшиеся из леса трое парней громко засмеялись надо шуткой Лудика. Они выглядели посвежевшими, даже несколько отдохнувшими. Я сказал Имтару, что к этому разговору вернёмся потом.

Мы направились в лес. Ребята на ходу обсуждали недавнюю охоту на червей и обменивались наблюдениями и советами, для на более грамотного убийства порождений. И частенько спрашивали меня про время: им не терпелось увидеть упомянутое мною существо, но ещё больше им хотелось вернуться к порождениям. Но план был оговорён, и мы шли по одной из лесных троп, но чуть западней логова зверя и землянки.

В той части леса начинался маленький ручей, частенько пересыхавший летом, но весной он полон талой воды и по краям его растёт трава из списка заданий. Добравшись до ручья и мастерски исполнив постановку «я не думал, что уйду так далеко» — я повёл ребят вдоль ручья, останавливаясь, если находил нужную траву.

Вскоре мы добрались до землянки, где я вслух отметил увеличившуюся тяжесть рюкзака: собранных трав и прочего хватит и задания закрыть, и собственные запасы пополнить. Благородных содержимое моего рюкзака не интересовало. Их будоражил вид старого, практически осыпавшегося строения. Просевшая с одного края крыша касалась земли, выступавшие над землёй бревна почернели от сырости, маленькую входную дверцу перекосило, дымоход обрушился, а под лесным сором не сразу нашлось место с чуть подпаленной от костров землёй.

Оставив ребят позади и подойдя к дверце, я ударил по ней ногой. Внутри раздался шум и какая-то возня. Крысы и прочая живность притаилась в тёмных углах и не ринулась спасаться, даже когда покосившаяся дверь открылась с жалобным повизгиванием. Из рюкзака я вытащил небольшой мешочек, а из него несколько покрытых воском шариков пшеницы. Я размашисто закинул их внутрь: восковая оболочка должна непременно разбиться от удара. Ещё лучше, если шарики разлетятся на части.

— Что вы кидали? — спросил Лудик, до этого с интересом наблюдавший за мной. Впрочем, как и другие ребята.

— Шарики пшеницы, проваренной в особой жидкости. Они источают настолько отвратный запах, что животные будут обходить это место за сотню метров. Мы, кстати, вообще ничего не почувствуем: у нас и у животных разные носы.

— А, зачем вы их закидывали туда? — спросил Забрим.

— Лесничие оставили запрос в гильдии. По заданию надо проверить её состояние и очистить от зверья. Эти шарики как раз самый простой и быстрый способ.

— А, зачем им понадобилась эта рухлядь? — не унимался здоровяк.

— И я хочу об этом знать,

Ведь если присмотреться,

То можно быстро осознать:

Недолго ей осталось разрушаться.

— Вы думаете, я знаю? — я посмотрел на парней строгим, командирским взглядом. — Заказчик не обязан указывает причины, по которым подаёт запрос. И это тот случай.

— Но вдруг… что-то серьёзное?

— Имтар прав, — Лудик вновь перехватил инициативу разговора. — Или, может быть, это ловушка?

— Какая ловушка? — я с недоверием посмотрел на эльфа.

— Ну, не знаю. Вдруг вас кто-то решил подставить и устроил здесь западню.

— Запрос подан непосредственно от администрации города.

— А если бы здесь зверь был?

— А это важно? Есть запрос и есть авантюрист, который решает: брать задание, или нет. И если авантюрист взял задание, то он обязан его выполнить, иначе попрощается со своей репутацией. Исключение лишь одно: смерть. Неважно чья. Опытный авантюрист всегда готов не вернуться с задания. Или вместо него вернётся лишь браслет или то, что он использует для опознания.

— Но, всё же, зачем? — Лудик всё не унимался, пытаясь выискать причину, по которой кому-то могла понадобиться эта рухлядь.

— Это что, так важно? Может быть, они хотят её восстановить, может быть, окончательно разрушить.

— Но…

— Лудик, — я повысил голос. — Тебя, как авантюриста, должна заботить лишь выгода контракта. Если он выгоден, то рвёшь себе жилы и выполняешь. И тогда у тебя будет что жрать, пить и где спать. А если невыгоден, то забываешь о нём и ищешь выгодный. А найдя — выполняешь. Молча.

Парни осуждающе посмотрели на равнинного эльфа. Тот немного помялся и извинился за то, что задавал много ненужных вопросов.

Мы направились на север по весеннему лесу к незримой черте, за которую не ходят ни лесничие, ни охотники. Трель птиц там стала громче. Всюду виднелись поваленные старые деревья, ссохшиеся и трухлявые, доживавшие свой век кормом для жуков и грибов. Эти места редко посещают разумные: слишком опасно для жизни заходить настолько глубоко в чащу. Особенно когда здесь хозяйничало существо, способное ударом когтистой лапы разметать на части разумного. Именно поэтому оставшаяся за нашими спинами землянка давно не использовалась, и никогда и никем использоваться не будет.

Лишь раз в год, на короткий миг — всё меняется.

Контрабандистам Южного Мыса плевать на сезон года, время суток и что грабить — прибрежную деревушку иль глубокий рейд. Кипящий в их крови азарт подталкивает узнать ответ на главный вопрос в их наполненной смертью и выпивкой жизнью: сколько мы ещё успеем ограбить и убить, прежде чем смерть поведёт наши души к богам? Так и авантюристам на короткое время становиться плевать на всё. И больше всего — на свою бесценную жизнь. Ведь приз, хоть и не окупит её, но вполне скрасит будущие полгода.

Мы прошли сквозь небольшую лесную поляну, метров семьдесят в диаметре, и последнюю перед логовом зверя. Я ещё раз сказал ребятам помалкивать, но их губы и так были плотно сжаты, а взгляд нервно рыскал по округе. Но нервничали они не из-за долгой прогулки по первозданному, хищному лесу или близости к таинственному существу — просто солнце клонилось к вечеру и благородные боялись не успеть ко второй части охоты на порождения.

Вскоре показалась высокая стена. По глупости можно решить, что ты забрёл в гости к безумному отшельнику или лесной травнице, иначе не объяснить, что деревья вырваны с корнями и уложены друг на друга штабелями, образуя подобие прочной стены. Она опоясывала поляну, очищенную даже от крохотных кустиков, а в её центре выкопана огромных размеров пещера, вход в которую расположен в высоком и крутом рукотворном земляном холме. Эта пещера может уходить вглубь на десятки метров, и вырытая земля и стала причиной явления рукотворного холма.

— Внутрь не пойдём. Отсюда и так всё увидите.

Я остановил нашу группу рядом с одним из трёх широких проходов, оставленных в древесной стене. Сквозь него просматривалась вся поляна и вход в пещеру. Что-то дёрнуло меня за рукав куртки. Это был Имтар, шедший за мной вместе с Ридалием.

— Неопасно… так близко подходить? — спросил тот едва слышимым шёпотом.

— Сейчас зверь не выйдет за стену, если не провоцировать. Детёныши рождаются в первых днях весны и пока им не исполнится три месяца — родители от них не отойду. А вот когда…

— Я что-то увидел, — еле звучно проговорил Лудик, вместе с Забримом расположившись на другой стороне прохода.

Из тени пещеры медленно вышло мохнатое существо. Вечернее солнце поглаживало его бурую шерсть и огромные когти, блеснуло в чёрных зрачках, оранжевой радужке глаз и на загнутом клюве, и отразилось нежно-бордовым цветом на ярко-коричневых перьях головы и шеи.

— Познакомитесь с истинным хозяином здешних лесов — медвесыч. Или совиный медведь. Или орлиный, вороной и как-нибудь ещё: всё от головы зависит.

Я позволил ребятам ещё немного понаблюдать за существом, пристально смотрящем в нашу сторону, и скомандовал медленно отходить. Как и другие существа, появившиеся из-за катаклизма двухтысячелетней давности, этот вид обладал зачатками интеллекта даже на нулевом «грейде». Именно этот интеллект позволил зверю понять, что мы не представляем опасности для его потомства и видя, как мы медленно отходим, существо само подалось назад.

Я позвал Забрима, когда наша колонна прошла метров сто от древесной изгороди. Так получилось, что мы развернулись, и теперь впереди шёл Забрим, за ним Лудик, Имтар и Ридалий. Мы шли плотно и между мной и Забримом было чуть больше пяти метров.

— А? — басистым голосом Забрим распугал птиц с ближайших деревьев и они, крича, поспешили упорхнуть подальше.

— Чего кричишь? Я и так хорошо тебя слышу.

— Ну, я, вот. Простите.

— Я видел, как ты схватился за меч, когда существо вылезло. За это я лишаю тебя порции бренди сегодня за ужином. Тебе понятно, как разумному с опытом охоты, почему я так поступаю?

— Я, ну, мог спровоцировать зверя. Но ведь я…

— А это пункт номер два. Я хвалю тебя за то, что ты вовремя остановился. Приятно осознавать, что у меня в учениках разумные, которые способны адекватно мыслить. В качестве поощрения выдам тебе половину от порции алкоголя. Но чтобы подобное было в первый и последний раз.

— А, да, понял. Спасибо, — голос Забрима пропитала благодарность. И немного смущение: он осознал, что могло случиться непоправимое, если бы он не остановился и вытащил меч.

— Разрешаю каждому задать по одному вопросу об этом звере. И до порченного луга пойдём молча.

— А, может, перестроимся. Вы вперёд встанете.

— На поляне перестроимся. Раз начал говорить, то и задавай вопрос. Если есть.

— Ну, на это существо сейчас охотиться нельзя?

— Нет. Сезон охоты объявят к осени. И то, это не столько охота, а сколько исполнение заданий от гильдии. И сколько заданий будет выдано, столько и можно будет убить: всё же довольно ценный зверь.

— Чем оно ценно?

— Правильный вопрос, Лудик. По авантюристки правильный, — от моей похвалы эльф приподнял подбородок, гордясь собой таким умным. — По-хорошему лишь местом, где соединяется медвежья и птичья части. То есть шея, притом всё на ней: начиная с перьев и заканчивая мясом, позвонками и органами. Об их использовании я рассажу уже вечером. Но обычно разделывают и используют всю тушу целиком.

— Оно… сильное?

— По сравнению с чем? Одной лапой оно способно вырвать с корнем сосну.

— Нет. Я спрашивал… про размер группы.

— Если это детёныш, которому и года нет, то достаточно и трёх человек — двух магов поддержки и одного воина переднего ряда с щитом. С очень крепким щитом. А если это взрослая особь, то смотря какой вид, сезон года, какая местность… Одним словом: не меньше десяти человек. И все пишут завещания.

— Зачем?

— Дерьмо случается, — я похлопал начинающего менестреля по плечу. — Твой вопрос последний.

— Не надо лишнего мне знать,

От знаний голова начнёт трещать.

От всей души хочу я пожелать,

Быстрее в городок нам всем вертать!

Там я зайду в публичный дом,

К собранию прекрасных гурий,

Воткнусь в одну я целиком,

Познав границы наслаждений.

Того и вам желаю я, друзья.

Засим, не трогайте меня,

Я в мире грёз, фантазий и ведений,

И не стерплю внезапных пробуждений!

В этот раз у Ридалия настолько удачно вышло, что ребята аж тихонько аплодировали.

Солнце неумолимо клонилось к закату, к зелёным и коричневым цветам леса примешался рыжий оттенок. Парни чуть ли не бежали, торопясь выбраться к осквернённому лугу. Не удивительно, что очертания недавней лесной полянки уж очень быстро прорисовывались между деревьями.

— Стойте, — я скомандовал, когда мы вышли на открытое место. — Надо обувь поправить. Ридалий, подержи, — передав посох, я присел на одно колено, развязал и снял сапог, чтобы медленно поправить носок.

— Давайте быстрей, — взмолился Лудик. — Мы ведь действительно можем не успеть дотемна!

— Ага, не успеть мы точно можем. А мне совсем немного до семнадцатого «возвышения души».

— Вот-вот. Мне самому тоже немного до четырнадцатого.

— Ребят, — я посмотрел на парней, обступивших меня полукругом, — я всё понимаю, но у вас ещё и завтра будет такая возможность. Да и всё равно придётся меня ждать: как вы выйдете к лугу, если у вас нет «познания» картографии?

— А, то есть у меня!

— Что?

— Ну, «познание» карты. Оно у меня есть. Сейчас. Великие боги, одарите меня своим провидением… Даже на карту весь путь занесён. Нам ведь туда? — Забрим показал рукой в сторону скверного луга, напрямик, а не через окольный путь по ручью.

— А посох кто мой подержит?

— Так пусть Ридалий и держит, а мы пойдём, — встрял Лудик. — Палки подготовим и за мешками сходим.

— Во, — хлопнул в ладоши Забрим, — в пути палки сделаем, чтобы там не терять время!

— Хрен с вами, идите. Только под ноги смотрите.

Ридалий в привычной манере закричал вслед трём парням, что они не смогут даже сравниться с ним в мастерстве уничтожения скверных червей. Парни отошли на двадцать метров, а я быстро надел сапог и быстро закончил со шнуровкой. И приготовился встать, когда парни прошли сорок метров. Я резко потянулся к Ридалию и одной рукой схватился за его кулак, сжимавший мой посох. Другой рукой напитывал маной кинжал, висевший на поясе рядом с гримуаром и жезлом.

— Воткнуться?

— Что? — мой странный вопрос полностью сбил Ридалия с толку.

Не давая опомниться, я дёрнул благородного на себя. От неожиданности он послушно повернулся и приблизился. Затрещала ткань куртки, моя рука на короткий миг почувствовала сопротивление. В уголках широко раскрытых от боли глаз Ридалия скапливались слёзы. Открытый рот подрагивал, тщетно пытаясь издать хоть малейший звук, но шок сковал разум парня.

Я вырвал посох и покрепче сжал рукоять кинжала, через неё чувствовалось биение пронзённого сердца.

— Иди ко мне, мой зов — маяк. За службу мне — я награжу. Дарю тебе я это тело, а вместе с ним и жизнь его. Приди же…

— Что он делает? — где-то в стороне прозвучал хриплый голос.

— … духом неспокойным, приди и повинуйся мне.

Внимание, начат призыв низшего демона

Мана: — 500

Я потерял способность контролировать руку. Она, вместе с кинжалом, стала проводником между мной и телом парня. Его лицо исказилось в кривой гримасе, глаза закатились.

Внимание, призываемый демон сопротивляется вашему контролю

Мана: — 500

Слабый удар магией лёгким током прошёлся по руке. Но я не двинулся и продолжил контролировать циркулирующие потоки маны.

— Что происходит? Зачем? Убийца! — практически хором кричали парни.

Внимание, призываемый демон сопротивляется вашему контролю

Мана: — 500

Повторный удар. Чего это тварь потусторонняя сопротивляется? Решила, что сильнее меня?

— Надо бежать! — тембр голоса Имтара стал высоким от испуга.

— На, тварь! — крикнул Лудик.

В меня полетел «Огненный шар». Теперь понятно, какое именно заклинание записано на спас-серёжках эльфа. Но это уже неважно.

Было рассеяно заклинание

Прочность магического щита: 9940/10000

Заклинание развеялось с хлопком в полуметре от меня, словно ударившись о невидимую стену. В это же мгновение порция озноба и слабости прокатилась по телу. Демон колыхнул магическую связь, словно почувствовав происходящее и уверовав, что сможет завладеть двумя телами сразу.

Внимание, призываемый демон сопротивляется вашему контролю

Мана: — 2000

Магическая волна сдавила грудь, я невольно выдохнул. Немного осталось.

— Ага, «Щит магии». Неважно. Я его…

Внимание, призываемый демон сопротивляется вашему контролю

Мана: — 1000

— Забрим, стой. Надо бежать! — Лудик кричал на Забрима, уже вытащившего меч из ножен. — Надо бежать в город, пока он не двигается. Предупредить гильдию.

Внимание, установлен контроль над призванным демоном

Мана: — 1500

— Вот тварь. Давненько я такого не испытывал.

Я вытащил кинжал из сотрясавшегося тела. Демон постепенно брал его под управление, меняя под свою натуру. Я быстро сорвал именной браслет с левой руки тела, пока была такая возможность.

— Бежим! — закричал Лудик.

Кинжал вместе с браслетом упали на землю, а я дотронулся до гримуара. У этих трёх благородных тушек хоть и маленькие, но должны быть щиты. Для начала надо их сбить. Магический круг «Усталости» полетел на упреждение вслед убегающим спинам. На моё счастье бежавших рядом друг с другом.

Я приложил руку к гримуару и приготовился. Заклинание ушло вперёд парней, круг расширился.

Заклинание «Усталость» не возымело эффекта

— Разбегайтесь! — на ходу заорал Забрим.

Выбрано заклинание «Оцепенение»

С детский кулак шарик бледно-розового цвета сформировался в руке, тут же улетя в спину Имтара. Концентрированная мана со скоростью стрелы влетела в благородную спину.

Заклинание «Оцепенение» подействовало

Время действия: 5 минут

Имтар как замороженный застыл в бегущей позе и по инерции упал лицом в землю. Настала очередь Лудика. Шарик хоть и попал в его спину, но «система» тут же предупредила, что «Оцепенение» не возымело эффекта. Это могло случится только из-за ментального блока, так что следующим в спину равнинного эльфа отправился молочного света шарик с «Паутиной».

Заклинание «Паутина» подействовало

Время действия: 3 минуты

Появившиеся из ниоткуда серебряные нити, отблескивая рыжим цветом от вечернего солнца, оплели ноги благородного и прочно прикрепили их к земле.

— Не надо, пожалуйста! Забрим! Забрим, помоги! Забрим, сто-ой! — Лудик орал резаной свиньёй.

Здоровяк послушно остановился. Он бегал быстрее всех, и секунду назад видел конец поляны и деревья в двух метрах от него. Теперь же он видел Имтара, бездвижно лежащего на земле; Лудика, кричащего о помощи и тянувшего к нему руки; Ридалия, тело которого дёргалось под ударами незримого существа, натягивавшего его как платье. От увиденного Забрим замер от ужаса.

Его замешательство было мне на руку.

Заклинание «Оцепенение» было рассеяно

Заклинание «Паутина» было рассеяно

На мгновение мне привиделась усмешка во взгляде Забрима.

Выбрано заклинание «Ледяное копьё»

И как все прочие заклинания оно растворилось от столкновения с невидимой стеной.

— Кожаный нагрудник против магии, тварь! — Забрим яростно ударил себя кулаком в грудь.

— Забрим, помоги мне! — продолжал вопить Лудик, стоя на четвереньках и постоянно дёргаясь.

— Ты не догонишь меня, — здоровяк не реагировал на мольбы друга. — Я расскажу всем в городе о тебе! Тебя найдут и повесят, тварь! Я наследник и первый сын благородного рода — тебя повесят!

Я сформировал «Магическую стрелу», не желая слушать истерику, но заклинание предсказуемо разбилась о щит. Забрим тут же заткнулся и не оглядываясь побежал прочь. Он мельтешил среди деревьев, постепенно скрываясь из виду под аккомпанементы криков остроухого.

— Богатая благородная мразь, — невольно вырвалось у меня. Я предполагал, что у них будут магические предметы, но даже не думал о настолько дорогой вещи. Хотя если прикинуть дальнейшее, то лучше бы Забрим сам себя прирезал.

Позади меня сотрясалось тело Ридалия: демон не закончил брать его под контроль. Имтар ещё полежит минуты три, а вот с любителем интриг надо заканчивать. Благо мой кинжал лежал рядом с ногой.

Время действия заклинание «Паутина» окончено

Заботливо оповестила «система», когда до Лудика оставалось несколько метров. Серебряные нити паутины исчезли так же внезапно, как и появились. Ноги эльфа освободились от пут, он упал лицом в грязь и пополз в сторону леса, размазывая сопли и слёзы по сырой земле. Я приблизился к нему, ожидая подставу. Лудик перевернулся, выставив раскрытую правую ладонь. Его лицо озаряла победная улыбка.

— Выкуси!

Одна серёжка — одно заклинание. А у него их две. Я помнил про второй «Огненный шар», но не мог и предположить, что остроухий решится на подобную глупость — от ладони до меня было меньше полуметра. Лудик сформировал заклинание.

Было рассеяно заклинание

Прочность магического щита: 9340/10000

Внимание, был получен ущерб

Жизнь: — 100

Около руки эльфа вспыхнула ослепительно яркая звёздочка. Глаза заслезились от сильной рези и боли, я невольно закрыл. От громоподобного хлопка в ушах поднялся звон, перекрывший звуки леса и мои собственные мысли. И не только их, но и оглушительные крики.

Лудик катался по земле, прижимая к телу окровавленные лохмотья мяса, вперемешку с сухожилиями и костями, бывшие некогда рукой до середины предплечья. А ещё серёжки остроухого вступили в резонанс с магическим щитом и взорвались, сквозь кровавое месиво на месте ушей прогладывалась почерневшая от взрыва кость черепа. Если эльфа не лишило слуха, то это уже маленькое, хоть и бессмысленное чудо.

Наверно, Лудик рассчитывал, что у меня щит слабый и его можно пробить, вплотную сотворив заклинание. И у него бы действительно получилось поджарить мне лицо, окажись его предположение верным. Даже не поджарить лицо, а снести голову: если очков щита меньше, чем очков повреждения, то вся магия направилась бы в мою сторону. Но всё пошло не по плану. Странно, ведь Бриан должен был рассказать благородным обо мне, значит и эльф должен был предполагать, что так просто меня не убить.

Внимание, призыв демона завершён

Расход маны на поддержание демонической сущности:

1500 маны в 15 минут

— Слушай мой приказ, — я заорал сразу, как «система» оповестила меня.

Как любой демон, взявший контроль над чужим телом и оставшийся без приказа, он спешил исполнить своё главное желание и насытиться чужими жизнями. И ближайшее живое существо оцепенело лежало недалеко от меня, уткнувшись носом в землю. Преобразованное тело в секунду преодолело три десятка метров от начала поляны, мгновение, и почерневшие руки с отросшими длинными кривыми когтями вонзились бы ему в спину и разорвали сердце на части. Теперь хриплый парень обязан мне: я уже второй раз спас его от смерти. Или сейчас не считается? Неважно.

— Только что в ту сторону убежал разумный. Найди его. Поймай его. Сломай ему руки. Сломай ему ноги. Притащи сюда живым. Исполняй, — я провёл пальцем по сектору леса, куда убежал здоровяк. Существо издало сдавленный крик и в охотничьем кураже помчалось за добычей.

Лудик сквозь слёзы и боль покачивался на боку, убаюкивая культю, но кровь едва сочилась из раны. Это плохо: он нужен мне живым. По крайней мере, пока демон не вернётся с Забримом, и я не разберусь в этом сумбурном хаосе.

Время действия заклинание «Оцепенение» окончено

— Имтар, скверну тебе в жёны, не вставай. Мы оба прекрасно знаем, что с тебя сошло заклинание, так что договоримся. Ты не встаёшь и продолжаешь разглядывать эту прекрасную лесную землю и тогда я подарю тебе шанс прожить подольше, чем остальные. Хорошо?

Сняв рюкзак, я вытащил пару мотков крепкой бечёвки и стал накладывать жгут на руку Лудика. Он практически не сопротивлялся и вяло реагировал на происходящее, всё ещё находясь под властью шока.

— П-почему? — протяжный голос уже не хрипел, его тембр остановился на высоком, даже несколько девчачьем уровне. — Почему вы нас убиваете?

— Меня попросили добрые люди.

— Д-добрые?

— Да, для меня. Для вас они, скорее всего, не очень добрые.

Имтар замолк, пытаясь смириться со своей предрешённой судьбой. Но ненадолго и вскоре, придумав новую порцию вопросов, продолжил. Едва сдерживая крик, он говорил сквозь подступающие слёзы.

— Зачем вы нас так долго водили с собой? Могли убить раньше. Пока мы спали.

— Мне нужна была помощь с травами. В одиночку на них, знаешь ли, целый день потратить можно.

— А… А все эти рассказы и это отношение к нам? Так по-доброму, как настоящий наставник. Словно отец!

— Что-то последние дни меня преследует это слово, — прошептал я, и мотнул головой, отгоняя ненужные мысли. — Вот представь, что ты купил поросёнка, чтобы вырастить его и заколоть. Что ты будешь делать с ним каждый день: бить или гладить? Конечно же, ты будешь каждый день приходить к нему, кормить, давать вкусняшки, чесать ему спинку и тогда, в назначенный день, он ничего не заподозрит. Теперь понимаешь, почему я «так по-доброму» относился к вам?

Имтар ничего не ответил.

Лудик, за прошедшую минуту ещё больше впавший в бессознательное состояние, не реагировал на щелчки рядом с местами, где у него раньше были уши. Я убрал в ножны кинжал и взял меч эльфа. Наблюдавший за мной Имтар принялся о чём-то бессвязно умолять, я попросил его заткнуться и стал срезать с Лудика одежду. Заодно обшарил его полупустой рюкзак, но ничего интересного не нашёл, если не считать неплохую медную фляжку в кожаном чехле. Хорошая вещь, способная держать в себе магию и сохранять полезные свойства напитка, не давая ему скиснуть. Я бы с удовольствием забрал её и отдал Лине, ради дополнительной практики с магическими предметами. Но флажка привязана к владельцу через «систему» и слишком фатально забирать подобную улику.

Закончив запихивать одежду эльфа в его же рюкзак и забрав именной браслет — я направился к Имтару с посохом в одной руке и мечом с мотком верёвки в другой. Парень чуть не упал в обморок, но совладал с собой и попытался скрыться прочь, попытавшись встать на ослабших ногах и тут же упав лицом в землю. Имтар зарыдал. Как раненый и слабый зверь со стрелой в сердце, цепляющийся за ускользающую надежду и бегущий прочь от охотника, парень руками хватался за землю и пытался отползти от меня.

— Имта-а-ар!

— Нет! Н-не надо!

— Хватит орать, я же обещал, что…

— Не-ет! — рыдал обезумевший от страха парень.

Я придавил Имтара ногой к земле, смотря по сторонам в ожидании пятнадцатиминутного порога призыва, чтобы следующая порция «маны» на поддержание призыва также шла из посоха: не стоит понапрасну опустошать внутренние резервы. К моменту, как «система» показала очередное уведомление, Имтар вдоволь наплакался и морально опустел, да только и мог что смирено лежать и чувствовать спиной моё колено. Связать ему руки не составило труда и третий браслет упал в карман.

Минут через пять послышались шорканья. Среди деревьев показалась тварь, час назад бывшая Ридалиейм. Можно игнорировать почерневшие руки с огромными когтями, местами светящуюся кожу, перекошенное лицо и отмерянный метрономом шаг, но не получится игнорировать меч, вонзённый в живот по самую рукоять и торчащий из-за спины. Тварь тащила за шифорот Забрима — руки, ноги и спина его вывернуты под неестественными углами, а глаза закрыты. Но он жив. Пока что.

— Он награда твоя. Прими её и стой, ожидая моего приказа, — я указал твари на Лудика. Переполненный радостью демон подскочил к эльфу, одной рукой пробив череп и стал вычерпывать мозговую кашу, а другой раскурочил тому спину, вытащил ещё бьющееся сердце и принялся набивать свою утробу с дикой яростью.

Как оказалось, Забрим не только был жив, но находился в сознании и всё видел, но неимоверная боль мешала нормально соображать. Он затуманенным взором смотреть, как я отправил его именной браслет в карман, срезал с него одежду и закинул лохмотья в его наплечный мешок. Потом я повторил эти же процедуры с демоном, к тому времени закончившим трапезу и стоявшим неподвижно.

Имтар в добровольно-принудительном порядке исполнил роль грузового мула: на его шею были навешаны не только рюкзаки с лохмотьями, но ещё и оружие. Я приказал демону взять Забрима и тело эльфа за ноги, и повёл эту странную колонну по лесу.

У логова совиного медведя мы с Имтаром остались у стены деревьев, а демон с телами был отправлен дальше. Стоило ему пройти половину пути, и я отменил призыв. Тело затрясло, оно испустило белесоватую дымку и куклой упало рядом с другими. Дождавшись, когда хозяин леса выйдет и увидит сначала тела, а потом нас двоих — я стал медленно отходить, утягивая за собой Имтара. Как и в прошлый раз зверь понял, что мы не опасны, и начал методично утаскивать тела в пещеру.

— Осталось избавиться от ваших шмоток, оружия и в землянке порядок навести. Пойдём по списку? — я обратился к Имтару. Тот на вопрос не ответил, лишь посмотрел на меня уставшим от постоянного страха взглядом. — Ну, значит, по списку. Пошли к брошенной землянке.

— А я? — опомнился парень, вяло перебирая ватными ногами. Он сглотнул, кинув взгляд в сторону логова. — Вы меня, убьёте потом?

— Ты дурак? Ты меня чем слушал? Я же тебе говорил, что ты мне живым нужен.

— Из-за моего статуса?

— Чего?

— Из-за моего отца, который…

— Так, давай договоримся, что вопросы про себя ты задавать не будешь.

— М-можно другие?

— Можно, а то я за эти дни привык, что рядом кто-то говорит.

— Кто тебя нанял?

— Во-первых, на «вы». Ты мне, может, и нужен живым, но вот количество пальцев на твоих руках не обговаривалось. Во-вторых: следующий вопрос.

— Ч-что со мной будет?

— Следующий вопрос.

— Зачем вы это делаете?

— Следующий вопрос.

— Какие вопросы задавать, если вы на них не отвечаете?

— Ты совсем идиот или, так, немного дурачок? Нормальные вопросы задавай, а не про себя или меня. Понятное дело, что я на них не отвечу.

— Зачем вы сняли одежду, если их и так… — Имтар запнулся, пытаясь удержать в себе слёзы.

— Их так просто не сожрут.

— Но ведь…

— Вот именно, что «но». У этого существа сейчас период, когда он выхаживает потомство. И сейчас он слаб, все силы тратит на детёнышей. В обычное время его желудок и сталь переварит, но сейчас к телам, на которых есть хоть кусочек одежды, он не притронется.

— Поэтому вы привели нас к нему?

— Ну не тащить же ваши тела через весь лес? А бросить трупы посреди леса в надежде, что кто другой их сожрёт — самонадеянно и глупо.

— Вы с самого начала это планировали? — Имтар остановился, ошарашено уставившись на меня.

— Да. Только думал завтра всё сделать, но… решил воспользоваться удачным моментом. Правда, всё получилось как-то кривовато, но и так сойдёт. Иди давай, — я толкнул парня в плечо, — уже вечереет, а у нас не так много времени.

Дальше Имтар шёл молча, и заговорил только когда упёрся в стену брошенной землянки.

— Вы меня убьёте здесь, да?

— Нет, — я заглянул внутрь и убедился, что всё зверьё убежало.

— Это неважно, — его голос звучал крайне тихо. — Могу я вас попросить…

— Подожди, дай подумать. Потом попросишь.

Имтар замолчал и опустил голову, а я, наоборот, поднял к небу. Солнце клонилось к закату, времени в обрез. Как только закончу здесь, то побегу в лагерь за одеялами. Ночи всё ещё холодные, а парню тут валятся как минимум день — не хватало, чтобы он отправился к богам на аудиенцию. Лог…

Я сверился с картой. Слишком много мороки — подчищать улики за самим собой. Надо взять рюкзаки с одеждой и дойти до осквернённого луга, найти мешки с частями червей и высыпать их содержимое на порченую землю, чтобы скверна их поглотила. Потом бегу за одеялами, укрываю парня, и окончательно возвращаюсь в лагерь. Там надо убраться, сжечь одежду. И уже финальным аккордом выпить бодрящий концентрированный бримдерский отвар и направиться в деревню.

Остаётся надеяться, что приду домой как можно раньше. Меня перекручивает от мысли, что придётся весь день провести на ногах и даже поспать не успею. Можно воспользоваться проверенным средством, но на то оно и проверенное, чтобы всегда оставаться на крайний случай. Да и зёрен осталось буквально на три раза.

Как там Лина? Лог… Жива. Значит, никто не пытался вломиться в дом или напасть на эльфийку. Главное, чтобы меня никто не спрашивал. В случае чего Лина скажет, что её хозяин занят изготовлением сложного зелья и велел не отвлекать — но лишние подозрения лучше не привлекать.

Я молча показал Имтару на покосившуюся дверь землянки. Тот покорно зашёл и стал смотреть, как я спрятал под лежанку мечи, и вытащил из кармана тряпичный свёрток. И так же покорно лёг на лежанку. Смирившись, он даже не пытался сопротивляться. Лишь смотрел грустными глазами:

— Пожалуйста, услышите моё последнее желание! Умоляю вас!

— Я не собираюсь тебя убивать.

— Это неважно. Пожалуйста!

— Достал уже. Говори.

— Я… Я… Я не знаю мужчин! Вы… будьте первым. Пожалуйста, сдела… — не дав ему продолжить, я ударил его в живот. Имтар замолк, закашлял. И заплакал.

От открывшейся стороны личности парня мне стало гадко: ещё на лугу я проникся некой симпатией к этому несчастному парню, павшему жертвой политических интриг. Распрямив ноги благородного, я нащупал и развязал ремень на его штанах. Я уже хотел было снять их и избавится от зелья, но решил сначала поставить парня в известность. Всё лучше, если он не будет брыкаться.

— Имтар, я знаю про поисковую татуировку. Сейчас я сделаю то, что должен, — я поднял правую руку, держа склянку и кусок материи, — а ты, без сопротивления, выпьешь это зелье. Хорошо?

Парень приподнял голову. Посмотрел на склянку. Потом на мою руку, сжимавшую край его штанов. Улыбнулся и тихо, сквозь слёзы, поблагодарил.

«—»—«—»

— Имтар Кассель? Он бастард. Наверно, поэтому всегда ходит с грустным лицом.

— И?

— Сын лорда, владеющего городом и землёй вокруг, и работавшей в его особняке служанки. Лорд из людей, а служанка из равнинных эльфов. Жил как обычный парень, в этом же городе. Вырос отдельно от матери, редко виделся с ней по праздникам. Вроде жил с кем-то из её друзей или родственников.

— И?

— И всё. Не удивляйся, Ликус. Вот так всё и есть. Он бастард, это его единственная причина предстать перед богами.

— Хоть чья-то жизнь адекватна. Как и смерть. Но сюда-то зачем его потащили, если можно просто отравить? Ну, или «случайные» разбойники окажутся на дороге?

— В его семье умерли все. Отец, дед, все дядья, братья и даже несколько старших сестёр незамужних. Там уже и так всё перепробовали — будет слишком много подозрений, если он умрёт как-то по-другому. Но его можно и не убивать. С ним ситуация посложнее, чем с другими. Я объясню попозже. Тебе понятно, что они представляют из себя?

— Примерно, Бриан. Дай подумать немного.