— Скромное ателье скромного портного будет ждать вас, — с радостью проговорил дворф с татуировками на лбу и подбородке. Мы стояли рядом у здания, где на первом этаже располагалось ателье, на втором жил портной, а на третьем его ученики. Городские власти явно впечатлились мастерством дворфа, раз не только взяли его под защиту, но и пригласили в город его детей. Тем самым и их взяв под защиту.

— Отрубите мне член, если я пропущу эту попойку! — хлопнул в ладоши Оглаф.

— Обязательно, — говорил Джосс, успевший подружится со всеми. Особенно с Оглафом, как бывший вояка с бывшим воякой. — Эту пьянку нельзя пропускать. Особенно, когда кто-то заикнулся о десяти бочках браги.

— Будет ли магос с нами, вот к нему вопрос.

— Это бесполезно, Торкл, — Барат не отставал от друга, но больше тяготел к компании мага. Старый опытный маг и благородный по рождению равнинный эльф без труда найдут общий язык в литературе и других утончённых вещах. — Пойми ход его мыслей, и боги одарят тебя посильными благами.

— Прошу вас, Ликус, — портной жалобно посмотрел на меня, — будьте сегодня. Я вам за жизни сыновей обязан. Последние, кто остался из клана.

— Господин, пожалуйста! — почти хором взмолились трое сыновей, старшему из которых даже не исполнилось шестидесяти лет. А младший так и вовсе лишь недавно сорок лет взял. Занятная судьба у него. Только стал взрослым, отметив тридцатилетие, и началась война сильных именно в той горе, откуда происходил его клан. Война закончилась проигрышем и это означало лишь одно — слабые должны быть уничтожены, даже если они на другом континенте.

Десять лет эта троица скиталась по миру и не знали покоя, ведь каждый видел татуировки на их лбах, означавших не только потерю клана, но и отказ от привычного имени. Бывало, их замечал кто-то из выигравших кланов — и каждый раз они сражались за свою жизнь. Рано или поздно всё закончилось бы смертью, но они встретили человека в куртке с идентичными узорами на одежде. Слово за слово и в тот же день с торговцами начал своё длинное путешествие до Эльбена листок бумаги, с нарисованным на нём узором и указанием, где они сейчас находятся.

Можно представить их обиду на судьбу, когда до спокойной жизни оставалось совсем немного по меркам тех десяти лет скитаний и битв; когда они уже ощущали объятия отца; когда они вступили в последний караван на пути в Эльбен. В котором оказались два дворфа из клана, выигравшего войну. Притом один из воинов намного сильнее их всех вместе взятых.

— У меня сегодня не праздник, а нервотрёпка. И дел много. Так что нет, — от моего отказа дворфы погрустнели.

— Господин Ликус, — портной чуть подался вперёд. — Даже если сегодня не сможете, то приходите завтра: мы будем вам рады. И даже не завтра, всегда приходите и мы вас встретим как самого дорого гостя. Только один вопрос: откуда вы, Кта’сат, знали, что они не могли самостоятельно сообщить о защите?

— Я точно не знал. Лишь предположил, что правила похожи между собой.

— О каких правилах ты речь ведёшь? — спросил Торкл, до сих пор находился в шоке от моих познаний.

— Я был проездом в одной из гор, а там как раз была малая война чистоты. Готв норбатар, кажется так. Тогда-то мне и рассказали о ваших традициях. И про это правило тоже.

Мы ушли от ателье. По моему плану, который все единогласно приняли и тут же переделали под свои желания, мы направлялись к миссии ксатов. Караванщики давно ушли в гильдию и вместе с ними должен был отправиться и Ренс, но Джосс с силой потащил его за собой: парень успел вырасти в глазах авантюриста, пока они искали портного. Потому что ателье оказалось закрытым.

Успехом мы обязаны тому, что Ренс в прошлом году приехал с семьёй в город за покупками. В поиске платья для сестры, в котором она совершит обряд совершеннолетия, они зашли к этому портному и долго выбирали платья. Хоть его сёстрам и матери всё понравилось, но ничего не купили из-за высоких цен. Когда они уже уходили, дворф сказал, что если передумают, то всегда смогут найти его или в ателье, или в ратуше в зале заседания мастеровых города.

Но была ещё и вторая причина, по которой Ренс пошёл с нами. Отделение миссии ксатов стоит в той же части города, что и здание портного — а вот упомянутый Джоссом бордель недалеко от гильдии торговцев. Вот именно поэтому решили сначала направиться к миссии. Каждый из собравшихся хотел наконец-то узнать, кто такая девушка по имени Лина, от упоминания которой взгляд парня судорожно бегал, дыхание учащалось, а уши чуть краснели.

— Оглаф, — я обратился к дворфу, — ты чего с Партом остался, а не поехал работать каменьщиком?

— Так клан наш выиграл в марга норбатар.

— Может быть, я и понимаю в чём речь, но остальные навряд ли.

— Десять лет назад третье дворфийское царство горы Доргтогрос пало. Слабаки проиграли в войне сильных. Помните? — Джосс и Барат помнили, так что Оглаф продолжил. — Потом была война сильнейших, где определи три достойных царства. В каждом из них провели малую войну и наш клан доказал свою силу. Только в прошлом году старейшины трёх кланов наконец договорились, кто станет первым царём четвёртого царства горы Доргтогрос. Наши кланы заселят гору, они распадутся и простые семьи образуют собственные кланы. Каких-то двести лет и наши потомки сами примут участие в войне сильных и докажут своё право на жизнь.

— Или падут, как слабаки из шакальего племени, — продолжил мысль Торкл.

— Суровые у вашего народа нравы, — задумчиво произнёс Барат.

— У людей и равнинных эльфов сложней они в разы. Чего только стоят эти ваши дворянские титулы и пляски вокруг рождения.

— Но разве у вас нет подобного, когда ребёнку пахаря запрещают селиться в городе?

— У нас нет пахарей, но сын или дочь грибника неспособны познать магию.

Показалась высокая стена миссию ксатов. Дойдя до входной двери, вся компания принялась убеждать меня позволить им на минутку зайти и посмотреть, как живёт островной народ. Но это решаю не я, а мормит миссии, а он их не впустит, как и стоящий рядом с дверью раб. Миссию ксатов всегда охраняет группа рабов с огромным боевым опытом, множеством «умений» и настолько высоким «уровнем», что многие благородные позеленеют от зависти, сравнив с одним таким рабом всю свою личную охрану.

— Да здравствует Ликус, — величаво проговорил Моглус, стоило мне войти в главный зал. Остальные ксаты, казалось, едва удерживали в себе смех. — Величайший из нашего рода, чтец имён Первобогов и смиренный исполнитель заветов Спасительницы! Настоящий, отец!

На последнем слове мормит поднял руки к небу, отчего все собравшиеся взорвались дружным хохотом. Даже Тамиса не сдержалась и ухватилась за Лину в приступе истеричного смеха. Одетая в другое платье эльфийка стыдливо смотрела на меня и не знала, что ей делать.

— О чём ты вообще говоришь, Моглус?

— Сейчас, секунду. Дай нам отдышаться. Папа, — все в зале опять заржали как кони, а у меня родились самые нехорошие предположения о причинах столь обширного коллективного помешательства.

Когда я ушёл — Тамиса помогла Лине умыться, подлечила ей глаз магией и показала спящего малыша для окончательного успокоения. Потом был обед, и эльфийка трижды переворачивала на себя еду, слабые от морального истощения руки отказывались удерживать даже ложку. То красивое платье пришлось отправить в стирку, а ей выдали простую одежду. В момент переодевания вид у Лины был, как у преступника перед виселицей. Только через полчаса ей смогли хоть немного поднять настроение. Всего лишь надо было завести разговор обо мне и её тут же прорвало от желания узнать абсолютно каждое блюдо из кухни ксатов. И вот так, обсуждая приготовление еды, она окончательно успокоилась. Перейдя от еды к её прошлому, а потом и к будущему, разговор постепенно пришёл к самой главной теме.

— Отгадай, как Лина решила назвать ребёнка.

— Не знаю, Моглус. Не знаю.

— Ну же, Ликус. Одна попытка, проще простого.

— Не знаю, — у меня в груди зашевелилось нехорошее предчувствие. — Не трави. Говори, что она сказала.

— У Ликуса есть Лина, ведь так? — Моглус посмотрел на собравшихся, и они ему ответили яростными кивками. — А у Лины есть свой Ликус! Поздравляю, ты стал папой!

У Лины в этот момент лицо не было красным, но её острые уши чуть не скрутились трубочкой. А ведь я оставлял эльфику у ксатов с расчётом, что Лина выберет имя одного из ксатов миссии. Ну или имя старосты, или Ренса на крайний случай.

— Я надеюсь, мормит миссии не впал в маразм и не вписал это имя в документ?

— Не волнуйся, мы тебя ждали. Не нравится? — на вопрос Моглуса я показательно скривился. — Зря ты так, Ликус. Красивое же имя.

— Тогда дай ребёнку моё полное.

— Ты слишком жесток к несчастному дитя.

— Я не всерьёз. Но времени у меня уже нет. Вернёмся к вопросу через неделю, — я в нескольких предложениях рассказал мормиту и остальным о случившемся за воротами

— Хозяин… — раздался голос Лины.

— Лина, о чём мы с тобой говорили? Хватит хозяйкать.

— Ты не прав, Ликус. Как же ей к тебе ещё обращаться? Господин? Мастер? — с Моглусом были согласны остальные кстаты.

— И так не надо. Пусть по имени, как нормальный разумный.

— Она может делать так только на земле миссии, а там, — Моглус показал в сторону города, — её это не доступно. Пусть обращается. Если не ошибаюсь, то та малышка звала тебя хозяином, и ты не был против.

— Ты про Сою? Она исключение из правил.

— Так пусть Лина тоже станет исключением. Будь добрее к слабому. Чти заветы.

Как же противно, когда меня так называют. Ну ладно ещё Соя, мелкое наказание моей и без того скверной жизни — она хотя бы говорила нормально, даже с каким-то весельем. Но стоит Лине открыть рот и мне сразу хочется повеситься от голоса, заполненного до краёв трагизмом и чувством вины. И этот ещё совет, Моглус явно надо мной издевается. Ладно, пойду на уступку: пусть думает, что я слушаюсь его.

— Лина, разрешаю хозяйкать.

— Х-хозяин? — глаза Лины заблестели, словно она была готова скинуть давящий непосильный груз. Но это последнее, что мне сейчас нужно.

— Если ты хочешь что-то сказать о платье, ребёнке или дневной истерике, или просто извиниться — жди вечера. Что-то другое хочешь сказать? — эльфа замотала головой. — Значит, пошли. Ты хорошая раба, будь уверена.

Мормит вызвался проводить нас, а перед дверью в заборе ненадолго задержался.

— Я оказался прав, — сказал Моглус. — Трое из наших рабов были на обеденной проповеди. Хубар простоял на подиуме и слова не сказал. У него забрали право проповеди на один день. Не хочешь знать, о чём там говорили?

— Скверна — зло, дети скверны — зло, ксаты — вынужденное зло. Что ж ещё?

— Ты не прав, Ликус, — Моглус прокашлялся, — «Увидя гниль да сотри её. Увидя грязь да сожги её. Увидя погань да уничтожь её. Увидя сеятеля скверны да покарай его.» Сеятели скверны — это мы с тобой.

— Знакомые слова. — я недовольно цокнул языком. Моя параноя подсказывала, что в ближайшие пару недель покой городу будет только сниться. — Думаю, что это был Лаотлетий. Высший эльф, один из инквизиторов.

— Ты знаешь его?

— А разве можно не знать такую тварь, как он?

За дверьми миссии нас с Линой ждала пустая улица. Но стоило задуматься о поиске злосчастной компании, утащившей с собой Ренса — как вдалеке из-за угла вальяжно вышла группа разумных, потягивая что-то с длинных кружек.

— Ликус, чертяка ты эдакая, — Оглаф, как и все остальные, чуть не растаял от вида эльфийки. — Сонтьяла рассказывала, что у тебя была раба и ты заботился о ней. Но в её рассказах и намёка не было на её красоту! Госпожа, позвольте, — Оглаф хотел вложить маленькую руку Лины в свои мозолистые от меча ладони, но та испугалась и вырвалась.

— Она не привыкла к такому, не обижайся.

— Не балуешь ты её, морщинистая морда.

— Не поверишь, но даже слишком балую.

— Что с её платьем? — злобно спросил Ренс. Сейчас на Лине совсем другой наряд, узоров и красивых деталей почти нет, платье великовато в плечах и немного длинное — но так даже интересней смотрятся. А с длинной Тамиса перед нашим уходом решила вопрос, подвязав платье по талии ярким поясом. Ворот только несколько широковат, но так обижаться из-за какого-то платья — слишком глупо даже для Ренса.

— Теперь это её платье. На всё есть причины.

Услышав последнюю фразу, авантюристы и дворфы лишь переглянулись и понятливо пожали плечами, а вот Ренс и принялся буравить меня полным ненависти взглядом. Я отмахнулся от странного поведения парня, и мы все направились к главной улице. Вначале все шутили над Ренсом и его бессвязным рассказом про каких-то церковников и что-то про проповедь, но переключились на более интересные темы.

Джосс и Барат рассказывали дворфам о днях, когда их дружба только начиналась. Дворфы смеялись и постоянно вставляли едкие замечания. Я шёл позади них и через плечо посматривал на молчавших Ренса с Лину. Если для эльфийки такое поведение нормально, но вот Ренс явно терял время. Или же он просто выжидал подходящего момента.

Главная улица утопала в праздничном веселье. Время давно уже послеобеденное, народ заполнил улицу и, казалось, что на праздник пришёл каждый разумный из ближайшей округи. За расставленными повсюду столиками наслаждались едой и выпивкой и влюблённые парочки, и разношёрстные компании, и целые семьи. Лавочники закрывали прилавки лишь для того, чтобы поднести новые продукты и открыться вновь. Или, продав всё подчистую, уступали место другим торговцам, с нетерпеньем ждущих своей очереди. А всякие клоуны, актёры и другие мастера сцены и вовсе подсчёту не поддавались.

Из толпы к нашей группе вынырнул один из самых спокойных разумных города.

— Лик’Тулкис, рад приветствовать вас. Разрешите на одну минуту вас отвлечь, — помощник Бриана, Нурт, услужливо поклонился мне и рукой показал в сторону. Я уже хотел извиниться перед компанией, но они лишь молча закивали головами. Ренс порывался что-то сказать, но Джосс положил руку ему на плечо и чуть надовил.

— Что случилось? — мы отошли на пять шагов в сторону, и наш разговор мог быть услышан.

— Прошу прощения, что отвлекаю вас в столь радостный для всех. Хотел бы передать, что вас настойчиво желает видеть глава гильдии авантюристов и вольных наёмников города Эльбен. Я не могу знать, о чём именно хочет говорить глава. Могу предположить, что это связано с отбытием из города одного из опытных авантюристов.

— Чего ему на празднике не отдыхается? — на мой риторический вопрос Нурт лишь понимающе улыбнулся. — Мне в гильдию идти?

— Не утруждайте себя. Глава будет ждать вас в районе главной площади. Там возведена терраса. Сможете найти главу там. Он приглашает вас провести вечер в его компании.

Нурт в вежливой манере попрощался со мной и, извинившись перед всеми, растворился в толпе так же внезапно, как и появился до этого.

— Чего Нурт хотел? — Барат выглядел немного раздосадованным.

— Глава меня ищет. Что-то про отбытие какого-то авантюриста.

— Это из-за меня. Он говорил, что будет тебя упрашивать занять моё место.

— Господин ящур, пожалуйста! — взмолился Ренс.

— Да, я помню про тебя. Лина, протяни руку.

В маленькую ладошку были аккуратно скинуты монеты. Если бы не шерсть на её спине, то я просто спокойно вложил бы их. Хотя и без этого она сильно удивилась трём блестящим жёлтым кругляшкам.

— Ты же знаешь, как пользоваться деньгами?

— Хозяин, я…

— Мы с тобой ходили на рынок и там ты видела, как деньгами пользоваться, так? — на мой вопрос Лина робко кивнула. — Я тебе объяснял, как пользоваться деньгами? — опять кивок. — Ты сама сможешь сделать покупки, или мне попросить Ренса?

— Господин ящур, вы не волнуйтесь, я всё…

— Ренс, помолчи, — я посмотрел на Лину. И не только я: и дворфы, и авантюристы с любопытством наблюдали за эльфийкой. Она крепко сжала в кулачках монетки и приложила их к груди.

— Я… — Лина хотела что-то сказать, но сбилась, словно боролась сама с собой. — Я… Я могу… купить хлеб?

— Какой хлеб? — слишком странный вопрос, ведь дома она могла этим хлебом объедаться каждый день.

— Сладкий. С молоком. Вкусный, очень.

На этом она хотела закончить свои информативное объяснение. Но всё же рассказала про какую-то булочку с молоком, которую когда-то где-то как-то попробовала на рынке.

— Можешь, только про сдачу не забывай, — я хоть разрешил ей, но так и не понял, что именно я разрешил.

— А… вино. Можно?

— Только разбавленное и только две кружки.

Лина обрадовалась и улыбнулась впервые с того момента, когда я забрал её от ксатов. Она хотела что-то ещё спросить, но у неё есть право потратить все деньги до последнего медяка. Ренс, закончив выслушивать мои наставления, наконец получил возможность провести вечер наедине с эльфийкой и тотчас же повёл её смотреть на выступления циркачей.

Мы с нашей группой остановились, пройдя через весь город. До гильдии свободных торговцев оставалось совсем немного, но куда ближе узенький переулок. Трое разумных едва бы протиснулись в нём. На стене одного из зданий покачивалась вывеска из старого, почерневшего дерева с нарисованным силуэтом девушки.

О моих планах на вечер всем было известно, но авантюристы всё равно попытались уговорить меня зайти в бордель. Я отказался и завязался непринуждённый спор, со взаимными шутками и подколами.

— Здравствуйте. А вы к нам? — к нашей компании со стороны улицы подошла женщина, ведущая за руки мальчика и девочку одинакового роста и похожих друг на друга. Они держали в руках по булочке — креп, местное изобретение, когда внутрь булки засовывают творог, смешанный с мёдом и орехами.

— Здравствуй, Гурана, — заговорил Джосс. — Мы к вам. Проводишь нас?

— Да, конечно. Спасибо вам, что решили посетить нас. Одну минуту, прошу. С детьми только попрощаюсь.

Джосс тяжело вздохнул, наблюдая, как вдова села на колени перед двумя своими драгоценными сокровищами и стала объяснять детям, чтобы они прямо сейчас пошли домой, ибо маме надо работать.

Я снял сумку и принялся искать в ней кое-что важное для Джосса. Гурана переехала в Эльбен полтора года назад, и работа в борделе была единственной для неё возможностью прокормить детей. Выйдя замуж ещё в девичестве за городского стражника и родив ему двух прекрасных близнецов, она стала настоящей хранительницей очага на всегда стабильное жалование мужа. Ровно до случая, когда во время патрулирования спящего ночью города он с другим стражником не наткнулся на группу пьянчуг. Они не захотели отправляться по домам, а вместо этого отправили двух стражников к богам. Их семьям отказали в компенсации, сославшись на то, что они не должны были подходить к пьяным. Не зная себя от горя, от обиды и разочарования, Гурана взяла детей, собрала пожитки и переехала в Эльбен.

Я протянул Джоссу два маленьких свёртка, покосившись на детей. Кивнув в благодарность, он присел и протянул детям по свёртку со сладким ореховым угощением. Сегодня у этих маленьких созданий настоящий праздник: они наконец погуляли с мамой, вечно занятой на работе; каждый из них получил по вкусной булочке, чего раньше никогда не случалось; и даже добрый дядя угостил их чем-то вкусненьким.

Дети взглядами пожирали Джосса и я прекрасно понимал, о чём они думали и что боялись спросить: станет ли этот авантюрист, часто приходящий к маме, их новым папой. И если с Баратом и Рувилой всё понятно и пытаться делать что-то бесполезно, то хотелось как-то помочь Джоссу — жизнь его гораздо короче моей и, скорее всего, осенью наши дороги разойдутся окончательно. н теряет друга в лице Барата, так ещё и никак не решится преодолеть барьер и сделать шаг вперёд. Но сейчас, смотря на два невинных и таких счастливых маленьких личика — пусть у него в голове станет на один пункт к мотивации больше.

Гурана закончила говорить с детьми, а они так и не решились задать свой вопрос. Поблагодарив за угощение, дети пошли в ту сторону, откуда пришла наша компании. Попрощавшись со всеми и пообещав по возможности зайти к портному, я навсегда попрощался с Баратом и компания направилась за Гураной.

Но перед тем, как уйти, я протянул Барату одно розоватое зелье. Он услышал о его свойствах и был в праве выкинуть склянку, но вместо этого остроухий поблагодарил за такой подарок. Ему не меньше трёх недель ехать до родных мест и на пути всякое может произойти, так что даже такое зелье может жизнь спасти. Пообещав написать Джоссу, если придётся воспользоваться зельем, Барат вернулся к остальным. А я пошёл к гильдии свободных торговцев с мыслью, что осталось совсем немного забот: забрать у караванщиков заказ, найти Бриана, дождаться Лину. И, наконец-то, вернуться в деревню.

В практически пустом зале гильдии свободных торговцев трудно не заметить одиноко сидящего разумного, с лысой головой и густыми бакенбардами.

— Ещё раз здравствуй, Бром.

— Здравствуй, Ликус, — торговец громко шмыгнул носом, говоря голосом мертвеца.

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Ты, Ликус, присядь, — Бром, не поднимая на меня взгляда, покосился на место рядом. — Ты только спокойно послушай меня, хорошо?

— Бром, дери тебя коромыслом, что случилось?

— Сонтьяла… — он запнулся, пытаясь проглотить подступивший ком к горлу, а на его глазах навернулись слёзы. — Когда мы пришли обратно и… — он опять запнулся. — Там, в комнате, в гостевой, наверху… Сонтьяла… — его голос сломался, и он едва удержался, чтобы не зарыдать.

— Бром. Что с Сонтьялой?

— Бедная… наша девочка. Ну как же так?

— Бром, мать твою…

— Мы нашли… её… в петле. Девочка наша… бедненькая, маленькая. Как же ты могла так? — Бром заплакал навзрыд. — Три старых дурака не уследили за единственной ученицей! Как же ты так, девочка наша?

— Хватит Бром, успокойся, — я похлопал его по плечу.

— Ликус, ну как так? Она же так хотела сюда добраться! Получила твоё письмо, светилась от счастья, понимаешь? Весь день мечтала о празднике… И вот он, праздник! Если бы тогда не ушли, не бросили её одну… Ну как так могло, как, а? Объясни мне, Ликус, как?

— Бром, посмотри на меня! Где все остальные? В комнате наверху? Оно там же?

— Кто оно? — караванщик посмотрел на меня безумными глазами.

— Тело.

— Какое тело?

Всё, этот готов окончательно: крышу сдуло попутным ветром и чердак протёк вслед за ней.

— Твоей. Ученицы. Сонтьялы. Повесившейся. Мёртвой. Тело.

— Какой мёртвой? — он резко вскочил с места.

— Она жива?

— Да, жива! Успели в последний моме…

Я крепко вмазал караванщику по лицу надеясь, что это приведёт его в чувства. Удар вышел настолько внезапным, что мужик упал на пол. И сразу же попытался встать. Но я не позволил это сделать и придавил его посохом.

— Ну а чего ты истерику завёл, если она жива?

— Она хотела повеситься, как ты не понимаешь⁈

— А ещё я понимаю, что с живым человеком говорить можно, а с мертвецом — нет. Хватит истерить, — я протянул руку Брому. Он с негодованием посмотрел на меня, но помощь принял. — Она для вас всех троих как дочь, я знаю. Но истерика не то, чем ты должен заниматься. Лучше подумай, как будешь говорить с ней о произошедшем.

— Да… Прости, не сдержался.

Бром рукавом утёрся, и объяснил, что Парт с Лексом сейчас в гостинице вместе с Сонтьялой. И стоило нам переступить порог, как хозяин гостиницы сообщил, что лекарь недавно ушёл. Парт, как и Лекс, были наверху вместе с Сонтьялой.

Поднимаясь на второй этаж, я надеялся услышать хоть какие-то отголоски ругани или чего-нибудь похожего. Но слышал только скрип досок под ногами. Бром постучал в одну из дверей. Её открыл Парт с видом измученными и безжизненным. Бочкообразный весельчак Лекс, частенько травивший забавные истории у костра, сейчас сидел рядом с кроватью и угрюмо рассматривал половицы. На кровати сидела Сонтьяла. Поджав колени к груди, она уткнулась в них лицом, втянула шею и обхватила голову руками, полностью отгородившись от всего мира. С ней сейчас разговаривать бесполезно.

— Ну, что, где мой заказ? — сказал я с весёлой интонацией, подмигнув караванщикам и помня про обещание. — Я весь извёлся в ожидании вашего приезда.

— Ликус, ты понимаешь… — Парт смотрел на меня как на идиота.

— Конечно, понимаю, Парт. Моя просьба была неожиданной, и ты даже представить себе не можешь как я рад, что вы взялись её исполнить.

— Ты что, не понял, что случилось?

— А, ты про это? — я махнул рукой, понимая, что мой намёк до караванщиков не дошёл. — Ну да, поскубались дворфы мало-мало, но с кем не бывает? Я вон сам Брому лицо поправил и ничего: жив, здоров и даже ходит. Всё же хорошо и всё просто замечательно.

— Чего хорошего? Я их чуть не убила! — со стороны кровати раздался сухой и хрипящий голос. Волосы у Сонтьялы всклочены, глаза красные, лицо опухшее, а смуглую шею окольцовывает огромный кровоподтёк.

— О, Сонтьяла, привет. Я тебя не заметил, — сейчас я сделаю то, что должен, и заставлю её улыбнуться. — Ты чего такая красива? На праздник решила пойти? Правильное решение, там сегодня весело. Даже могу о парочке интересных мест рассказать. Ты так решила пойти? Или тебе подготовится надо? Думаю, время у тебя есть, пока мы будем с заказом разбираться. Кстати, а где он?

— Ты издеваешься? Ты не понимаешь, что я натворила?

— Ты про дворфов?

— Да! Я их…

— Спасла.

— Что? — Сонтьяла опешила. Хоть я и стоял к ней лицом и не видел караванщиков, но уверен, что они сами чуть не попадали от шока.

— Это ведь ты приняла их заявки на проезд? — на мой вопрос Сонтьяла только и смогла, что ошарашенно закивать. — А теперь представь, что тогда в гильдии сидела не ты, а кто-то из них, — я показал на трёх мужчин, — или сидел кто-то из дворфов. Чтобы тогда случилось?

Девчонка уставилась на меня пустым не понимающим взглядом.

— Не прими ты их в состав каравана и в Рурате состоялась бы бойня. У тех троих не было и шанса против Торкла. Только благодаря тебе их жизни оказались в безопасности. А здесь их ждал отец и защита от города. Неужели спасение трёх бесценных жизней для тебя лишь повод лично передать привет своему покойному отцу?

Дрожащие руки Сонтьялы потянулись к шее, а уголки покрасневших глаз вновь заблестели от слёз.

— Ты можешь думать про себя что угодно, но и для всех нас, — я показал на себя и караванщиков, — ты герой. Ты спасла тех троих. Так что не смей уходить на тот свет — расстроишь не только всех нас, но и своего отца тоже. Кстати, об отце — надо будет познакомить тебя с отцом той троицы: он тебе безмерно благодарен.

Сонтьяла затряслась от нахлынувших чувство, но ещё одна истерика мне сейчас не нужна. Я громко стукнул посохом о деревянный пол, отвлекая девку: испуг перебил желание лить слёзы.

— Но время моё не ждёт. Да и у тебя дел навалом, надо ещё поплакать в подушку. Мы сейчас с заказом разберёмся, и я уйду, — я демонстративно повернулся к ошарашенному Лексу: — Там на главной площади будет спектакль. Говорят, что в одной из сцен будут наездники на лошадях участвовать. Я хочу посмотреть на это. Да и место у меня будет хорошее, кстати.

— Лошади? — буквально за микросекунду Лекс изменился в лице, уголок его рта дёрнулся. — В городе? Вот это здорово. Такое пропускать нельзя, ты прав.

— И не собираюсь. Только сначала разберёмся с заказом. Где он?

— В гильдии, всё в гильдии. С оплатой как?

— Приготовил полностью.

— Пойдём, сейчас быстро всё оформим.

Караванщики засуетились и стали нарочито поспешно выходить из комнаты. Последним вышел Парт, ненадолго остановившись в дверном проёме и смотря на Сонтьялу: — Ты лучше оставайся и отдохни. Не переживай, что праздник пропустишь — завтра поспрашиваешь про этих лошадей. За заказ тоже не волнуйся, мы всё сделаем без тебя, — сказал он девушке и закрыл дверь.

Мы четверо шли по коридору и гаденько улыбались. Может быть, караванщики не поняли всего моего представления, но вот идею про лошадей они поняли прекрасно. И когда мы уже практически подошли к лестнице, то позади нас раздался хриплый, но уже наполненный жизнью голос. Он попросил нас подождать.

Мы втроём отправились в гильдию подготавливать всё необходимое, оставив Лекса дожидаться девчонку — а то она и умыться захочет, и ещё чего ей понадобится. На улице Парта и Брома едва не прорвал поток благодарностей за то, что их ненаглядная и обожаемая ученица была вытащена из омута самобичевания. Но я их остановил и сказал, что обещание было исполнено. Теперь я хотел лишь одного — забрать заказ.

В гильдии свободных торговцев караванщики всё подготовили быстро. Свёрток с заказанным набором расположился по центру стола. Гильдейский кристалл на подставке, статуэтка одного из богов, маленькое шило, чернильница, пара перьев, листки бумаги — всё это должно вскоре понадобиться. Но вот кувшин с тёплым разбавленным вином понадобился.

Я залпом осушил предложенную мне кружку. И устало выдохнул. Мало того, что нормально не ел с самого утра, а перехваченных днём трёх кусочков мяса за еду считать нельзя — так ещё и практически не пил. Напиваться я не собирался, но хоть вот так, чтобы согреться — и тех две кружки вина разбавленного.

— Ликус, у меня вопрос есть, — Парт подлил мне вина. — Ты точно уверен, что там будут лошади?

— Где лошади? — от тёплого напитка я разомлел и не сразу понял суть вопроса.

— В представлении. Ты же сам говорил, что в центре города будут лошади.

— Да, будут. Летом, осенью или зимой тут на праздниках пытаются делать что-то новое, но весной всегда одно и то же. Лошади всегда есть: что прошлой весной, что сегодня, что тогда давно.

— Тогда давно? Ты как-то говорил, что в Эльбене не в первый раз.

— Да. Давно это было… Хотите расскажу историю, что случилась на одном из таких праздников? — спросил я и, не дожидаясь ответа, рассказал случай давно минувших дней.

— А с виду вроде красивый, богатый город, а на самом деле такой же, как и все, — Бром покачал головой, когда я закончил рассказ.

— Какая мерзость, Ликус, — Парт продолжил мысль своего друга. — Надеюсь, в этом году такого не будет, а то девочку нашу опять удар хватит.

— Нет. В прошлом году всё было на высшем уровне. Также будет и сегодня.

— Что будет сегодня? — позади меня раздался девичий голос. Я специально сидел лицом к входу чтобы видеть, как зайдёт Сонтьяла с Лексом. Но они зашли со стороны склада и конюшен, где в телеге лежали вещи смуглянки.

Сонтьяла умылась и причесалась, а к её обычной одежде широкий шарф из лёгкой ткани. Он полностью закрывал шею. Если не вглядываться в лицо Сонтьялы, то и не сразу поймёшь, что недавно она была одной ногой в могиле. Правда, хрипящий голос выдавал её с потрохами, но со временем он пройдёт.

— Сегодня будет день завершения твоего первого контракта.

— Нет, Ликус. Я про лошадей спрашивала.

— И лошади сегодня как раз будут. Вот закончим со всем, и я объясню, как дойти до главной площади. Даже места могу посоветовать, откуда вид лучше будет.

— Ты не идёшь? — раздался хор четырёх возмущённых голосов.

— Пойду, но у меня ещё дела есть. Но вы ведь и так собирались сходить?

— Да, хотели, — Парт замахал рукой, — но мне, знаешь, ещё надо будет поработать с бумагами.

— А нам двоим, — Бром показал на Лекса, — надо будет разгрузить повозки да найти распределителя на вечер.

— Ага, — Лекс поддакивал своему другу, — есть надежда, что не все места разобрали и можно будет заработать пару монет за развоз крестьян.

— Какие дела у тебя, говоришь? — Парт чуть наклонился через стол. Чую, что меня взяли в оборот и решили уговорить провести вечер в компании их ненаглядной ученицы.

— Мне надо встретится с главой гильдии авантюристов и у нас будет долгий разговор. На главной площади, меня будут ждать недалеко от сцены.

— Про это хорошее место ты говорил? — Парт недоверчиво прищурился.

— Да. Глава не последний человек в городе. Если он хочет видеть меня на празднике, значит — так надо, — сказал я, на что Парт и остальные с недоверием посмотрели на меня. — Одни из опытных авантюристов уезжает из города навсегда. Барат, равнинный эльф. Ты его должен помнить. Скорее всего глава попросит занять его место, но я откажусь. Разговор будет не из лёгких, и Сонтьяла только помешает.

— А вот тут ты не прав, — скривился сидевший напротив меня Бром.

— Именно, — ему вторил Лекс, сидя рядом со мной. За ним сидела Сонтьяла, полностью скрываясь за большим телом караванщика. — Вот стоило нам подумать, что ты добр ко всем и ты тут же показал нутро ксата. Ну как она способна помешать?

— Ты, Ликус, — Парт потряс пальцем в мою сторону, — подумай лучше вот как: если глава не последний человек в городе, то будет на тебя давить. А Сонтьяла не позволит ему это сделать. Значит у тебя будет больше шансов отказаться и обойтись без конфликта. Понимаешь, о чём мы?

Я подставился, рассказав про Бриана, но других вариантов у меня не было: Лину с Ренсом встречать после представления, а к дворфам на попойку я заходить не собирался. Да и разговор с Брианом всего лишь ширма — кучерявый и так в курсе, что я никогда не войду в состав главных авантюристов города.

Нужно срочно придумать, как отвязаться от их предложения. Такое же просто невозможно представить: ксат и какая-то неизвестная девчонка будут у всех на виду общаться с главой. Нет, представить-то можно — в прошлый раз я тоже там сидел вместе с бывшей главой. Хотя, если подумать, то всё не так уж и плохо. Раз Нурт у всех на виду пригласил меня, а значит — это будет официальный разговор. И если так, то где-то будет кристалл для записи личности. Значит, приход девчонки нас всех сильно обезопасит. Особенно Бриана, на которого всё ещё посматривают с недоверием.

Я окинул караванщиков задумчивым взглядом и согласился провести время с Сонтьяло, но с одним условием. В случае чего караванщики должны подтвердить, что мы сейчас обсуждали мои эксперименты. Сонтьяла должна будет сказать, что я действительно обсуждал с караванщиками возможность личных заказов. Неважно чего, главное — оно мне нужно, так как я ушёл с головой в изучение скверны.

— Ликус, ты о чём? — удивлённо спросил Бром, показав на свёрток. — Мы же вот, привезли, а сейчас и обсуждать будем.

Все согласились с этим замечанием и сразу же приступили к завершению сделки. Я стоически перенёс замысловатые процедуры, которыми изобилует торговое ремесло. Если бы заказывал у караванщиков напрямую, то хватило бы нескольких минут на закрытие. Но сама гильдия свободных торговцев значилась в сделке исполнителем, а это тащило за собой гурьбу бюрократических нюансов.

Зато Сонтьяла обозначалась в документе как допущенный к исполнению торговец. То есть, могла самостоятельно купить заказанную вещь под присмотром Парта. Если бы случилось так, что девчонка ошиблась и вместо моих инструментов привезла вазу или какую тряпку — Парт тут же бы вылетел из гильдии без права на восстановление. Но я даже не подумал проверить содержимое: в заказе лишь три пункта, и только откровенный дурак в них запутается.

Наконец всё завершилось, и Сонтьяла была поздравлена с завершением её первого, практически личного контракта.

— А это вам в благодарность от меня. Только купите серебряное черпало, а то загубите выпивку, — я поставил на стол тяжёлую бутылку алкоголя. Сквозь толстое стекло едва просматривалась тягучая и вязкая жидкость цвета густой кроны дуба.

— Это то, о чём я думаю? Заонбакская настойка из пещерных слизней? — Бром оживился при упоминании серебра. Я в ответ улыбнулся.

Этот странный алкоголь готовят на южном континенте не менее странным способом из не менее странных ингредиентов, только одно упоминание живых трупных слизней чего стоит. Благо о её полном рецепте ничего не известно, иначе бы покупателей не нашлось бы. Даже её восстанавливающее свойство не помогло бы.

Среди низшей знати, что постоянно борется за своё существование, этот алкоголь пользуется особым спросом. Маленькую порцию необходимо смешать с горячим чаем и тогда, вместе с алкогольным градусом, напитку добавится едва различимый привкус спелой дыни. Ну а если выпить такой чай и сразу лечь спать, то наутро полностью отдохнувший и всыпавшийся разумный будет готов к новым свершениям. Даже если он лёг спать впервые за последние четыре дня. Единственный минус у настойки в том, что употреблять её можно только раз в неделю — иначе почки отвалятся.

— Ликус, это лучшее, что ты мог нам подарить. У меня в повозке лежит черпало, не волнуйся, м маленьким ребёнком радовался Бром.

— Это та самая выпивка, о которой ты рассказывал? — Парт смотрел на бутылку взглядом, горящим от желания поскорее его испробовать.

— Сколько лет уже её не видел, — ответил Бром. — Ликус, она же жутко дорогая.

— Не дороже одного платья.

— Какого платья? — подала голос смуглянка.

Я коротко рассказал про платье, а также кому оно было куплено. Все обрадовались, что Лина смогла выжить. В последний раз они видели её, когда она походила на жертву многолетних пыток. Но что тогда, что сейчас я не говорил главного — не надо им знать, что она троптос. Меньше вопросов будет.

Пока караванщики обсуждали, что некоторые рабы живут лучше свободных крестьян, я пододвинул к себе свёрток. В нём большой кожаный пенал, скрученный в трубочку, и бумажный листок с печатью. На одной стороне перечислялось всё входящее в набор, а с другой — подтверждение, что при изготовлении каждой из вещей магия не применялась. Это основной пункт моего заказа. Второй и третий лишь пожелания об инструментах и материалах.

— Зачем тебе всё это? — спросил Парт.

— Верёвкой шкуру к сушильной рамке прицепить. Инструментами её почистить и подготовить.

— Мы знаем, зачем кожевенникам их инструменты нужны. Тебе они зачем?

— Хочу изучить шкуру одного создания, но она чувствительна к магии. Это помешает исследованию.

— Что за исследование?

— Не скажу, результатов ещё нет. Но если к следующей нашей встречи оно будет законченно, то я обязательно расскажу о нём. Так что…

Донёсшиеся с улицы шесть ударов колокола заставили нас замолчать. До представления остался час, но вставать и куда-то идти мне не хотелось: есть ещё несколько не решённых проблем, одна из которых увяжется за мной. Я нехотя попрощался с караванщиками и вышел из гильдии вместе с Сонтьялой, затылком чувствуя одобрительные взгляды караванщиков.