ПЕЙТОН

Огни стадиона сверкают на фоне темнеющего неба.

Я бывал на профессиональных спортивных мероприятиях, которые казались менее зрелищными, чем туннель с голубыми и серебряными растяжками, который встречает нас у входа, когда волонтеры в одинаковых рубашках поло проверяют билеты, а откуда-то изнутри доносится грохот барабанов.

“ Это школьная игра? - Спрашиваю я, вытягивая шею, чтобы рассмотреть массивный Джамботрон, нависающий над полем. “Моя школа была большой любительницей бейсбола, но стадион представлял собой грязное пятно с расколотыми трибунами и наполовину разбитым табло”.

“Добро пожаловать в гавань Голубой Полумесяц”. Лиам ведет меня сквозь толпу, положив руку мне на поясницу. “Где футбол по пятницам вечером - это религия”.

Мы не направляемся к общим местам. Лиам ведет меня вверх по лестнице.

- Куда мы направляемся? - спросил я.

“VIP-ложа”.

- И вы получили доступ, потому что?

Ноздри Лиама раздуваются. - Я из семьи основателей.

Вау, к основателям в этом городе действительно относятся как к членам королевской семьи.

- И мы внесли большой вклад в строительство стадиона“.

Мы выходим в закрытое пространство рядом с ложей прессы со стеклянными стенами, обогревающими лампами и обычными сиденьями вместо металлических трибун.

Зал уже наполовину заполнен людьми, которых я узнаю. Кэрри Монтгомери машет рукой с того места, где она сидит рядом с выдающимся мужчиной лет сорока с небольшим, с темно-русыми волосами. Мэр, я полагаю. Шериф Бингэм сидит несколькими рядами позади. А Ребекка Эванс занимает несколько мест рядом с первым рядом.

В центре сидит пожилая пара. У него поразительно рыжие волосы с серебром, пробивающимся сквозь каштановые пряди, а у нее элегантная осанка человека, который всю жизнь был важной персоной. Глаза женщины имеют знакомый аквамариновый оттенок.

“ Это родители Лайлы? - Что? - шепчу я Лиаму.

- Да, Томас и Люси Кэллауэй.

И тут каждый мускул на моей шее напрягается, когда я замечаю Чарльза и Маргарет Роквуд, сидящих в крайнем правом ряду.

“ Ты знал, что приедут твои родители? Я шиплю.

- Да, - говорит Лиам, как будто в этом нет ничего особенного.

- Предупредить меня было бы неплохо.

“ Пойдем, мы просто поздороваемся и сядем где-нибудь в другом месте. Он тянет меня к ним.

“ Мама. Папа. Лиам целует мать в щеку, одновременно похлопывая отца по плечу.

Мы выдерживаем пять минут мучительной светской беседы, пока, к счастью, не начинает играть группа и мы не занимаем свои места с противоположной стороны, где тусуется “молодежь”.

Мы убегаем в первый ряд, где Ребекка отодвигается на одно место, освобождая место. Фэй, Райдер и Рис заняли места рядом с ней. Я заметил, что младшего брата Эванса нет.

“ О, слава богу, - говорит Ребекка себе под нос. - Я думала, ты собираешься застрять в родительской зоне на всю ночь.

Фэй перегибается через Райдера, улыбается нам и крадет мармеладного мишку из пакета, который держит Рис.

- Эй, - протестует мальчик.

Фэй надувает губы. - Можно мне одну, пожалуйста?

Рис фыркает. “Сделай такое лицо папе, и он подарит тебе целый пакет”.

Фэй переводит взгляд лани на Райдера, который тоже фыркает и, качая головой, достает из кармана куртки дополнительный мешочек и протягивает его ей.

Я опускаюсь на сиденье рядом с Лиамом. Поле расстилается под нами, нетронутый газон сверкает под огнями стадиона. Трибуны по обе стороны заполнены болельщиками, море синего и серебристого колышется от движения.

- Не могу поверить, сколько здесь людей, - говорю я.

- Я же тебе говорил. ” Лиам устраивается поудобнее, положив руку на спинку моего сиденья — непринужденный, собственнический, очень женатый. - Сюда съезжается весь город.

Из динамиков гремит голос, и толпа взрывается.

“Дамы и джентльмены, добро пожаловать на Харбор Филд! Сегодня вечером ваши ”Блю Кресент Харбор Бобкэтс" сразятся с "Лейквуд Лайонз"!"

Студент-комментатор — ему не может быть больше семнадцати — звучит как опытный диктор ESPN. Его профессионализм нереален.

Группа начинает исполнять боевой гимн, когда игроки прорываются сквозь бумажный баннер, талисман команды - рычащая рысь в мультяшном громоздком костюме, возглавляющая атаку. Чирлидерши образуют туннель из помпонов. Дымовые машины разгоняют туман по полю.

Каждого игрока представляют, его статистика и позиция высвечиваются на экране, когда он подбегает к пятидесятиярдовой линии. Толпа приветствует фаворитов, игриво освистывает соперников из другой команды. К тому времени, когда стартовый состав сформирован, я увлечен этими ребятами, которых никогда не встречал.

Затем начинается игра.

Я и раньше смотрел футбол по телевизору. Случайные взгляды во время Дня благодарения или на Суперкубке из-за рекламы. Я понял основную концепцию: доставьте мяч в конечную зону, не позволяйте другой команде сделать то же самое.

Чего я не понял из-за ширмы, так это насилия.

Первая снасть заставляет меня вздрогнуть так сильно, что я схватил Лиама колена. “Он в порядке? Что смотрели… Парень просто… он летел по воздуху...

“ С ним все в порядке. Рука Лиама накрывает мою, успокаивая мою неистовую хватку. - Это игра.

Да, но хиты не такие игривые. Видеть подкат в реальной жизни, слышать сухой треск пластика о пластик, твердый, уродливый шлепок тела, упавшего на землю, коллективный вдох с трибун перед тем, как игрок, которого подкатили, отскакивает вверх, - это неприятный опыт.

Квотербек надевает шлем и трусцой возвращается в толпу под одобрительные крики толпы. У этих ребят выдержка профессиональных спортсменов, они врезаются друг в друга с ужасающей силой.

Я не могу отвести взгляд от жестокого столкновения у боковой линии. Я не знаю, как мать могла смотреть на это и не плакать, или жена, или подруга. Тейлор Свифт пользуется моим глубочайшим уважением.

К перерыву счет стал 21-3 в нашу пользу, и я обкусал ногти до косточек.

“ Веселишься? - Спрашивает Лиам, в уголках его глаз появляются морщинки.

“Мне нужна терапия”. Но я улыбаюсь, когда говорю это. “Они когда-нибудь проигрывают?”

“ Не так уж много, - доносится голос Фэй, стоящей рядом со мной. “ Это предмет гордости города. И огромная трата бюджета, если хотите знать мое мнение, но никто этого не делает. Все эти деньги могли бы пойти на то, что в буквальном смысле не повреждает мозг, а питает его, например, на книги ”.

“Да?” Спрашивает Лиам. “А видеоигры полезны или вредны для мозга?”

“У RPG есть доказанные когнитивные преимущества”, - мило отвечает Фэй, ее улыбка остра, как бритва.

И снова это течение.

Райдер смотрит на Лиама, как будто тот может оказаться посередине, но затем он переводит взгляд на Фэй, и его девушка бросает на него короткий взгляд, который явно означает, что она может вести свои собственные сражения.

Напряжение спадает, когда в перерыве шоу на поле выходит марширующий оркестр, за которым следуют чирлидерши, которые начинают энергичный акробатический номер, выполняя гимнастику олимпийского уровня: подбрасывание корзины, от которого девушки подбрасываются на десять футов в воздух, обратные прыжки руками по газону - человеческая пирамида, бросающая вызов силе тяжести.

Я ахаю, когда крошечную блондинку подбрасывает к небу, она дважды крутится и приземляется в объятиях своих товарищей по команде, как ни в чем не бывало.

Когда танец заканчивается, камеры проносятся по толпе, проецируя лица на Джамботрон. Фанаты разыгрывают это, размахивая плакатами и гигантскими поролоновыми пальцами, вытягиваясь перед экраном.

Затем по полю разносится голос комментатора. “Ладно, ребята, вы знаете, который час! Пришло время для камеры Поцелуев!”

На Jumbotron появляется изображение рамки в виде сердца.

И впервые развлекательная программа показывает, что это, в конце концов, не стадион НФЛ, а всего лишь средняя школа маленького городка, устраивающая хорошее шоу. Комментатор не ищет случайных жертв; он называет конкретные пары.

Камера фиксирует пожилую пару возле двадцатиярдовой линии.

“Давайте послушаем это в честь Джованни и Келли Марино, празднующих тридцать три года совместной жизни!”

Толпа ликует, когда родители Авроры, я полагаю, обмениваются сладким, долгим поцелуем.

Затем камера переключается на молодого человека с короткой стрижкой, сидящего с симпатичной брюнеткой.

“Добро пожаловать домой, Колтон Гленн! Спасибо за вашу службу. Дайте Мире немного сахара!”

Солдат резко окунает свою девушку, и толпа приходит в неистовство.

Я улыбаюсь от сладости, когда голос комментатора прорывается сквозь мой приятный пузырь.

“И, наконец, давайте увидим немного любви от наших молодоженов — Лиама Роквуда и его очаровательной невесты Пейтон!”

Камера поворачивается к нам, и мое потрясенное лицо заполняет весь экран. Рядом со мной Лиам выглядит непринужденно спокойным, хотя линия его рта слегка поджимается.

За этим наблюдают тысячи людей.

Я не могу дышать.

Лиам поворачивается ко мне. Его рука обхватывает мою щеку, большой палец проводит по скуле, успокаивая меня.

“ Все в порядке, ” шепчет он. - Быстрый поцелуй будет в самый раз.

Но он ждет. Он не просто набрасывается и целует меня. Он заглядывает мне в глаза, спрашивая разрешения.

Огромный экран, тысячи зрителей и давление отходят на второй план. Я вижу только его.

Я слегка, неуверенно киваю ему.

Он наклоняется ко мне.

Лиам касается своими губами моих. Это мягко, целомудренно. Он прижимает наши губы друг к другу всего на несколько секунд. Этого должно быть достаточно. Этого достаточно, чтобы удовлетворить толпу.

Но мне этого недостаточно.

Что-то внутри меня обрывается.

Я не знаю, то ли это давление оттого, что за нами наблюдают, то ли адреналин от игры, то ли накопившееся напряжение от каждого почти мгновения между нами за последнюю неделю. Но в тот момент, когда его губы касаются моих, я перестаю думать. Я забываю, где я и кого целую.

Я хватаю его за кожаную куртку спереди и тяну.

Он, спотыкаясь, подается вперед и застывает на микросекунду, удивленный, но затем я приоткрываю губы, просовывая язык ему в рот.

И все ставки отменяются.

Лиам издает горлом сдавленный звук — удивление или капитуляция.

Затем он целует меня в ответ.

Его рука скользит от моей щеки к затылку, пальцы запускают пальцы в волосы, наклоняя мое лицо, чтобы увеличить угол наклона. Его язык встречается с моим, и все ограничения, за которые мы цеплялись, рушатся.

Это всего лишь поцелуй.

Но это взрывает мой организм, как бомба.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, рассеивая тепло и свет. Кожа головы гудит, как будто каждый волосок подключен к розетке. Ничего не существует, кроме давления его рта, хватки его рук и грохота моего сердцебиения, заглушающего весь мир.

“Вау!” Голос комментатора прорывается сквозь пелену. “Занимайте места, вы двое!”

По стадиону прокатывается смех.

Я ахаю и отстраняюсь, затаив дыхание. Я бросаю на Лиама шокированный взгляд — его глаза широко раскрыты, губы гладкие и припухшие — а затем утыкаюсь лицом в изгиб его плеча.

- Прости, - шепчу я, мои щеки горят так, что могут подпалить его куртку.

Свободной рукой Лиам обнимает меня, прикрывая от камер. Он наклоняется, прижимаясь губами к моему уху, другая его рука все еще запутывается в волосах у меня на затылке.

- За что ты извиняешься?

-За то, что засунул свой язык тебе в рот, - бормочу я в кожаную куртку.

Его тело сотрясается. На ужасающую секунду мне кажется, что он злится.

Потом я понимаю, что он смеется.

“ Это, - шепчет он, его горячее дыхание обжигает мою кожу, - самая приятная вещь, за которую кто-либо когда-либо извинялся. Его голос грубый, интимный, несмотря на окружающий хаос. “Не волнуйся. Мой язык тоже был у тебя во рту”.

- Я сделал это первым, - слабо возражаю я.

“ Мы увлеклись, ” успокаивает он меня, поглаживая ладонью мою спину. - Все в порядке.

Я прижимаюсь головой к его груди, все еще подавленная. Но он не дает мне спрятаться. Он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

Затем он снова целует меня.

На этот раз никаких колебаний. Никакого вежливого прикосновения губ. Его рот намеренно овладевает моим, его язык скользит по моим губам с уверенностью, которая крадет воздух из моих легких.

Я хватаю его за плечи, держась за них, когда мир кренится.

Когда он отстраняется, у меня кружится голова. Возможно, у меня не осталось ни одной функционирующей клетки мозга.

“ Ну вот, ” выдыхает он. - Теперь мы квиты.

Он отпускает меня, откидываясь на спинку стула, как ни в чем не бывало, как будто это не он только что перенастроил всю мою нервную систему на глазах у стадиона, полного свидетелей.

“ Ты в порядке? - спрашивает он.

Я пристально смотрю на него.

Я хороший?

Прямо сейчас я - это многое.

Вшоке.

Разрушен.

Определенно возбужден.

Но хорошо?

Добро не входит в их число.