Амелия

Огонь. Ад. Это все, что течет по моим венам.

Вчера он потряс мой мир, сделал то, что я никогда не считала уместным, но я ни за что на свете не могла его остановить. Я хотела этого, хотела смотреть, как мой преследователь распутывает меня. И после всего этого он просто спал на полу рядом с моей кроватью, не давая мне того, чего я хотела, оставляя меня с тем, с чем я не знаю, как справиться. Горячие и напряженные ноги. Я не могла уснуть всю ночь, горячие вспышки нападали на меня каждый раз, когда я двигалась и чувствовала его беспорядок в своем нижнем белье.

Сегодня суббота, и Маргарет дала мне выходной. На прошлой неделе я обменялась номерами с Руби, клиенткой, с которой я подружилась. Я все еще не привыкла к телефону и иногда забываю, что он у меня есть, но, к счастью, я увидела ее сообщение с предложением встретиться.

Мы встречаемся в книжном магазине на соседней улице. Руби уже ждет меня возле отдела художественной литературы, и мои чувства атакует запах старой бумаги и ванили, который, кажется, прилип к этому месту.

— Привет! — поет она, как солнышко.

Я ставлю свою тяжелую сумку на соседний столик.

— Я ждала этого весь день, Руби, — говорю я.

Она игриво подталкивает меня.

— Хорошо, потому что я намерена убедиться, что ты уйдешь отсюда как минимум с пятью книгами.

Я смотрю на переполненную стопку в ее руках.

— Я так понимаю, ты много читаешь?

— Пожалуй, книги это моя первая любовь. — она драматично закатывает глаза. — Ты когда-нибудь терялась в них по-настоящему?

— Не совсем. То есть, я читала, но… — я замялась.

— Только не говори мне, что ты никогда не читала романтические книги.

Я неловко отодвигаюсь.

— Не читала.

Она ведет себя так, будто я лично оскорбила ее, что ужасно, потому что мне действительно нравится ее общество и я хочу, чтобы ей тоже нравилось мое.

— Ты многое упускаешь.

— Разве все жанры не одинаковы? Я имею в виду, книги есть книги.

— Нет, абсолютно нет. Там есть антагонист, душевные терзания, специи… — Она делает паузу, сузив на меня глаза. — Подожди. Ты ведь знаешь о специях?

— Пряности? Конечно, Руби, я буквально работаю в ресторане. — я не понимаю, какое отношение специи имеют к книгам.

Она разражается смехом.

— Боже мой, не эти специи!

— Тогда какие? Я имею в виду, их много, тмин, имбирь, паприка… — я начинаю перечислять их с помощью пальцев.

— О, это будет так весело. — говорит Руби между приступами смеха.

Она просматривает названия, затем берет с полок несколько книг и протягивает их мне.

— Они, — заявляет она, — изменят твою жизнь.

Я опускаю взгляд на обложки и мое лицо мгновенно вспыхивает.

— Руби, — шепчу я. — Эти мужчины полуголые.

— И? Поверь мне, Амелия, дело не только в обложках. То, что внутри, еще лучше.

Любопытство берет верх, и я следую за Руби к кассе, гадая, во что именно я только что ввязалась.

* * *

Возвращение в ресторан с этими книгами похоже на позорную прогулку. Когда я добираюсь до своей комнаты, нервы уже на пределе. Я падаю на кровать, сжимая в руках книгу. Как только я открываю первую страницу, меня затягивает. Мои глаза расширяются от каждой детали.

Люди делают такие вещи?

Если посмотреть на это объективно, то это грубо, даже мерзко. Но когда я думаю о том, что делаю это с Дэмиеном, то я таю. Наверное, со мной что-то не так.

И именно в этот момент дверь внезапно распахивается. Я резко вскидываю голову, и книга чуть не вылетает у меня из рук.

— Тебе слишком нравится врываться ко мне, — вздыхаю я. А разве это вообще можно назвать проникновением, если я жду его прихода и рада этому?

Он засовывает руки в карманы, как будто это самая обычная вещь в мире.

— Перестань притворяться, что тебе это не нравится.

Я закатываю глаза.

— Преследование?

— А что?

Я открываю рот, чтобы возразить, но его взгляд падает на книгу, которую я читаю. Книга с мужчиной без рубашки на обложке, его мускулы блестят.

Дэмиен становится совершенно неподвижным.

— Что это за хрень?

— На что это похоже, Дэмиен? Это роман.

Его ноздри раздуваются.

— Роман, — повторяет он — Так вот как они теперь называют эту грязь?

— Это не грязь.

(Это так, но маленькая белая ложь никогда никому не вредила).

— Тогда скажи мне, маленький цветочек, чему именно ты учишься, читая её?

Я отказываюсь отвечать.

В два шага он настигает меня, выхватывает книгу из моих рук и перелистывает страницы.

— Сиди.

— Дэмиен…

— Сиди, — приказывает он, его голос тверд как камень.

Что-то во мне повинуется прежде, чем мой разум успевает подхватить его. Боже, мое тело реагирует на этого мужчину раньше, чем мой разум.

— Давай посмотрим, что заставило тебя так покраснеть. Его рот поклонялся каждому ее дюйму, смакуя ее вкус...

— О Боже, остановись! — я практически бросаюсь вперед, чтобы выхватить книгу из его рук. Он ловит меня в воздухе, как какую-то громадину, и притягивает к себе.

Он бросает книгу на кровать.

— Ты предпочитаешь учиться у какого-то жалкого выдумщика, а не у меня?

Я смотрю на него. Этот человек психически нездоров, как и я, потому что он меня привлекает.

— Это всего лишь книга.

— Книга, которая заставила тебя покраснеть. Книга, которая, возможно, заставила твою киску потечь.

— Почему ты так злишься?

Его большой палец проводит по моей нижней губе.

— Потому что никто не может научить тебя этому, кроме меня. После того, как я научу тебя всему, каждой грязной и красивой вещи, которую только можно знать, ты сможешь читать столько, сколько захочешь. Только позволь мне быть тем, кто покажет тебе это первым.

Что он собирается делать? Я узнаю об этом секундой позже.

— Маленький цветочек, я буду есть твою киску, пока ты не потеряешь сознание.

— Это так отвратительно, — пролепетала я, не подумав. Мой фильтр "мозг-рот" испаряется рядом с этим мужчиной.

— Отвратительно? — его глаза горят чем-то опасным.

— Да, — честно отвечаю я, не видя смысла лгать.

Он бросается на меня и задирает платье, обнажая меня. Из меня вырывается придушенный звук.

— Дэмиен, остановись, — прохрипела я, сжимая бедра.

— Я собираюсь научить тебя любить мой язык на твоей киске, маленький цветочек. Я покажу тебе, как это приятно.

Он срывает с меня нижнее белье, с легкостью раздвигая мои ноги, открывая меня.

— Чертова красота, — рычит он. — Не смей прятаться от меня.

Без предупреждения он лижет.

Первый лиз — о Боже. Мои бедра непроизвольно выгибаются, гонясь за его ртом, мое тело словно горит.

— Ты... ты не можешь. Это грязно. — Мой голос дрожит. — А если ты заболеешь?

— Тут чертовски чисто, маленький цветочек. Ты чиста.

Его язык снова скользит по мне, на этот раз глубже. Все мое тело реагирует против моей воли.

— Ты хороша на вкус, — рычит он. Он проводит кончиком языка по моему нервному клубку, заставляя мою спину выгнуться. Его рот неустанно работает надо мной, а его руки удерживают меня, когда я пытаюсь вырваться.

Как я могу ненавидеть это? Как я могу хотеть этого, когда я сказала себе, что не буду этого делать?

Его рот полностью поглощает меня, и воздух выбивается из моих легких, когда он облизывает меня снизу доверху. Мое сопротивление исчезает. Мои руки хватаются за его волосы, притягивая его ближе. Давление между ног становится невыносимым.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня сверху, его рот блестит от того, как много я ему уже дала.

— Я же говорил тебе, маленький цветочек. Твое тело хочет этого, тебе это нужно.

— Пожалуйста, — шепчу я. — Пожалуйста, не останавливайся. Я не могу...

Я не могу закончить предложение, не могу сказать то, что хочу. Потому что я знаю, как сильно я потеряю себя для него, если он продолжит.

Мое тело неконтролируемо дергается, что-то глубоко внутри меня разворачивается, голова кружится. Это так приятно.

— Ш-ш-ш, ты в порядке, — говорит он. — Ты нуждалась в этом.

Когда моя разрядка проходит, у меня кружится голова и я теряю ориентацию. Его прикосновения теперь намного мягче, совсем не такие, как раньше. Как будто он хочет успокоить меня. Он обнимает меня, словно я хрупкая, покачивая взад-вперед.

— Все хорошо. Ты идеальна, — снова пробормотал он. — Такая хорошая девочка для меня. Ты привыкнешь к этому, тебе суждено хотеть меня. И ты будешь любить каждую секунду это снова и снова.