Глухой удар.

— Еще раз.

Треск.

Мурлыкающий голос в моем ухе подталкивает меня вперед, а на лбу выступают капли пота.

— Сильнее, — бормочет он. — Ты должен действительно этого хотеть, Росси.

Я делаю вдох, но чувствую только запах... дыма.

Темная сажа размазанная по лицу Беа, вокруг губ, носа. Ее прекрасная кожа потемнела до темно-вишневого цвета. И ее глаза... открыты.

Обвиняя.

Где ты был, Доменико?

Мужчина передо мной всхлипывает сквозь кляп, который я пристегнул к его лицу. Умоляющий, полный слез, соплей и оправданий, которые его никуда не приведут. Не в этой комнате.

Но все, что я слышу, — это мою сестру, молящую о пощаде, которую она так и не получила.

Я не пришел.

Не успел спасти ни ее, ни Пепе.

Всегда чуть-чуть опаздывал. Всегда.

Чья-то рука тяжело опускается мне на плечо, сжимая. — Вот и все. Помни, что поставлено на карту, Росси.

Ободрение и предупреждение. Мед, смешанный с ядом, напоминает мне о том, что произойдет, если я попытаюсь отказаться.

Сначала я пытался.

Это длилось недолго.

И теперь мне не нужны предупреждения Маттео, чтобы поднять биту.

Крик.

Кровь.

И я наблюдаю за всем этим, наблюдаю за бойней в этой полутемной подвальной комнате, словно издалека, когда остатки моей человечности ускользают, стекая в канализацию под нами, когда бита снова находит свою цель.

И еще раз.

И еще.

Другие вокруг меня вздрагивают, когда их покрывают алые пятна, когда в затхлом воздухе вокруг нас раздается хруст ломающихся костей.

Мое сердце бьется в том же ритме, даже когда я пытаюсь не думать о ней.

Но она все равно вторгается в мои мысли, образы ее лица и Беа пересекаются, сливаются, пока я не перестаю отличать одно избитое лицо от другого.

Кэт.

Кэт.

Кэт.

Руки на моих плечах, тянут меня назад. Смех, низкий и довольный.

— Ты только посмотри на себя.

Ликование, так много ликования в этих растянутых словах.

— Идеально, Росси. Я знал, что ты справишься.

Я не идеален.

Я сломлен.

Онемевший.

Меня больше нет.