В тот день, когда привычный мир пошатнулся и шестеренки механизма назревающей трагедии пришли в движение, Зоэ с лепечущей в коляске Летицией отправилась в центр их городка. Какой-то конкретной цели у нее не было. Зоэ хотела зайти в книжный магазин, потом купить что-нибудь для дочери, которая росла так быстро, что одежда, можно сказать, уменьшалась на ней прямо на глазах. Всю дорогу светило солнце, Зоэ сделала глубокий вдох и почувствовала, до чего же ей хорошо. Летиция тянула ручонки к небу, Зоэ улыбнулась дочери и отправила Габриэлю эсэмэску с красным сердечком. Он не ответил. В магазине она купила три книги: для себя, для Габриэля и мягкую, в тканевой обложке, — для Летиции. Потом малышка начала беспокоиться, и Зоэ, чтобы покормить ее грудью, решила остановиться в чайной, о которой ей рассказывала Алина.
В приподнятом Зоэ настроении подошла к чайной и, прежде чем войти, задержалась у витрины, изучая ассортимент представленных там пирожных. Она раздумывала, что ей взять к чаю с молоком — шоколадный фондан или пирог с ревенем, — как вдруг увидела знакомый силуэт Алины. Ее сестра сидела в глубине небольшого зала и, похоже, была погружена в серьезный разговор, она хмурилась и явно нервничала. Собеседник Алины страстно сжимал ее ладони.
Кому как не мне знать, что когда не хочешь чего-либо видеть, то этого и не видишь. Думаю, Зоэ поняла, что мужчиной, держащим за руки ее сестру, был Габриэль, только по прошествии нескольких секунд, поскольку предпочла бы не знать об этом вовсе. Какое-то время она стояла замерев, ошарашенная, перед витриной с ореховыми пирогами и чизкейками. Сцена, представшая ее глазам, абсолютно не вписывалась в мир, каким она обычно его видела. С неслыханной жестокостью разбивалось вдребезги все, во что она верила. Небо рухнуло на землю. Из ступора Зоэ вывел всхлип Летиции. Мысль о том, что ее дочка станет свидетелем этой сцены, показалась ей невыносимой, она развернулась и убежала прочь.
Габриэль пришел домой через час, к этому времени Зоэ успела несколько раз прокрутить в голове увиденную сцену и убедить себя, что неверно ее истолковала. Вероятно, Габриэль случайно встретился с Алиной по дороге с вокзала и предложил ей выпить кофе. А ее руки он держал по-дружески, желая в чем-то утешить, а может, это и вовсе показалось Зоэ. Может, он вообще не держал руки Алины, а они просто-напросто лежали на столе. Должно быть, молодой матери из-за бессонных ночей уже мерещилось всякое. Поэтому как бы между прочим она спросила моего брата, хорошо ли он провел день, не случилось ли чего-нибудь интересного, — она была уверена, что получит от него правдоподобное объяснение увиденному сегодня и посмеется над своими тревогами. Однако Габриэль рассеянно ответил «да ничего особенного» и с явно расстроенным видом закрылся в кабинете.
До появления на свет Летиции Зоэ прямо бы спросила Габриэля о том, что он делал в чайной и почему держал ее сестру за руки. Но сейчас, до глубины души потрясенная происходящим, она хотела защитить ребенка от возможной трагедии.
Ночью она не сомкнула глаз, вспомнила о том звонке Габриэля Алине некоторое время назад, когда подумала, что они вместе готовят ей сюрприз на день рождения. Но в сам праздник Габриэль лишь отвел Зоэ в ее любимый вьетнамский ресторан, тогда зачем он звонил Алине? Всю ночь Зоэ воспроизводила в уме прошлые события, переосмысляя мелочи, которым раньше не хотела придавать значение: переглядывания, неловкость, возникающая порой между ее сестрой и Габриэлем, к тому же Алина, даром что близко жила, навещала ее, только если Габриэля не было дома, а к себе приглашала крайне редко. Мысли крутились в голове Зоэ с бешеной скоростью. Что на самом деле она знала о Габриэле? Ничего — ни о его родных, ни о детстве, ни о прежних влюбленностях… Неужели, мирясь с его недомолвками и тайнами, она связала свою жизнь с совершенно незнакомым человеком? Летиция, чувствуя в ту ночь витающее в комнате напряжение, просыпалась каждый час и просила грудь. Утром Зоэ была измотанной, мысли путались. Габриэль сварил ей кофе, при этом выглядел все более и более отстраненным, погруженным в раздумья.
— Я так давно не видела Алину, — тихо сказала Зоэ.
От ее слов в голубых глазах Габриэля вспыхнул интерес. Своим взглядом, словно острым клинком, он пронзил Зоэ, будто хотел что-то ей сказать. Однако в результате он сменил тему, отправился на поезд и уехал в Париж.
Два часа Зоэ ходила взад-вперед, раздумывая, не позвонить ли своему другу Софьяну, не рассказать ли ему обо всем. Но Софьян всегда относился к Габриэлю с недоверием, и она боялась, что только подтвердит его опасения. Бродя по дому, она оказалась у двери в кабинет Габриэля. Летиция спала. Поколебавшись какое-то время, Зоэ убедила себя, что ничего плохого не будет, если она взглянет одним глазком.
Хотя кабинетом Габриэль пользовался довольно редко, там царил полный беспорядок. Повсюду валялись эскизы, в основном с изображением деревьев и птиц, большинство из них имели отношение к его текущему проекту. Зоэ обнаружила и несколько своих портретов, а еще рисунки их сада, который она узнала не сразу: деревья позади забора казались более высокими, их ветви и корни наползали на газон, точно змеи, готовые напасть. Посреди лужайки виднелся темный непонятно чей силуэт и будто ждал, когда лес поглотит его. Взглянув на этот набросок, Зоэ невольно вздрогнула. Тут у нее завибрировал телефон. Пришло сообщение от Габриэля: «Нет вдохновения. Бросил все. Моя электричка только что приехала, буду через десять минут».
Она уже собиралась выйти из комнаты, как вдруг, влекомая каким-то чутьем, подошла к большому зеленому шкафу у окна и открыла его. Коробки Габриэля с пометами «личное» по-прежнему стояли нераспечатанными. Но в глубине, за коробками, что-то яркое привлекло ее. Она засунула туда руку и вытащила длинный тяжелый предмет, запакованный в пузырчатую пленку, перехваченную желтыми резинками для волос с подвесками в виде маленьких радуг. Моими резинками.
Зоэ осторожно сняла их и раскрыла полиэтилен.
Раньше она никогда не видела огнестрельного оружия и теперь ошеломленно разглядывала потертый коричневый приклад, металлический ствол, который блестел, как новый, несмотря на годы, проведенные в упаковке, и на прилагающуюся к ружью коробку патронов.
За окном пели птицы.
Летиция спала в своей кроватке.
Зоэ поняла, что ее жизнь больше не будет прежней.
Ее руки заледенели, покрылись мурашками, дыхание участилось, все тело напряглось. Она вспомнила о сообщении Габриэля. С минуты на минуту он будет здесь. Ее тело, почувствовав опасность раньше головы, включило механизм защиты. Сначала действуй, потом думай. Ее руки завернули обратно в пузырчатую пленку ружье и патроны, стянули резиночками так же, как было. Она попыталась положить сверток за коробки, но не помнила, в каком именно положении она его нашла. Хлопнула входная дверь. В прихожей раздался эхом голос Габриэля.
— Зоэ?
На раздумья не было времени. Зоэ сунула ружье как пришлось. Торопясь закрыть шкаф, она перевернула небольшую пыльную коробку. С глухим стуком она плюхнулась на ковер. Из нее вывалились старые тетради.
Снова раздался голос Габриэля. На сей раз из гостиной.
— Зоэ?
Она быстро побросала тетрадки в коробку и закрыла дверцу.
Габриэль шел по коридору.
— Дорогая, ты дома?
Ринувшись к выходу из кабинета, Зоэ обо что-то споткнулась. Она посмотрела под ноги. Синяя тетрадь на спирали — она ее не заметила, когда собирала остальные.
Габриэль толкнул дверь в кабинет. В считаные мгновения Зоэ засунула тетрадку за ремень джинсов и прикрыла широкой футболкой, которую она носила, чтобы проще было кормить грудью Летицию.
— Что ты здесь делаешь? — удивленно спросил Габриэль, все еще держась за ручку двери.
Зоэ на автопилоте пожала плечами и, улыбаясь, ответила:
— Хотела посмотреть, не надо ли помыть окна.
От совершенства своей лжи, от четкости и легкости, с какой она ее произнесла, и от того, как правдоподобно эта ложь прозвучала, Зоэ аж обомлела, ведь ей ни разу в жизни и в голову не приходило самой мыть где бы то ни было большие окна.
Зоэ впервые солгала Габриэлю, причем не моргнув и глазом.
Мой брат окинул взглядом свой кабинет и разбросанные всюду эскизы, нахмурившись, вошел внутрь, подобрал валяющиеся листы бумаги и тихо сказал:
— Мне не нравится, когда в мой кабинет входят в мое отсутствие.
— Прости, — ответила Зоэ. — Я не хотела быть бестактной, я думала, что вся твоя работа в мастерской.
Габриэль покачал головой.
— Ничего страшного… Просто эти рисунки ужасны.
— Я этого не заметила. Пойду посмотрю, не проснулась ли Летиция.
Зоэ направилась к двери. Живот ей жгла одна из тех синих тетрадок, которые я исписала в детстве.
Выходя из комнаты, Зоэ краем глаза увидела, как Габриэль запирает дверь шкафа на два оборота и прячет ключ в выдвижном ящике письменного стола.