Пикачу!
Телефон.
Я очнулась: после смерти Гарри (а я искренне надеялась, что он мертв, а не лежит на сцене со сломанным позвоночником) мой разум, видимо, отключился. До этого момента.
Пикачу!
Я выглянула в окошко. Она наблюдала за мной, казалось, с огромного расстояния, и свет от телефона падал ей на шею.
Я напечатала ответ.
Пикачу!
И не поспоришь. Я на секунду призадумалась, прежде чем ответить.
Я отправила это. Когда ответа не последовало, напечатала еще.
К тому времени, как я напечатала последнее слово, у меня заболели пальцы. Я отправила сообщение. В бальном зале раздалось: дзинь!
Пикачу!
Зазвонил телефон. Я ответила на звонок.
– Помнишь, ту вечеринку в Вуди-Нот прошлым летом?
Это была Плам. Я сразу поняла. В ее голосе было что-то стихийное.
– Все были у костра, пели и веселились. Но ты ускользнула. Взобралась на утес. Я видела, как ты оттуда на нас смотришь.
Я почувствовала что-то исходящее от тебя той ночью. Эта боль… Такая свойственная людям боль. И разве мы не проходим через тот самый период, когда чувства обостряются, потому что мы пока их не понимаем? Боль даже не такая уж сильная. Скорее жажда понимания, связи и чего-то, что могло бы утолить это безумное желание, верно? Быть любимым и любить в ответ так сильно, как только возможно. Но в основном это желание быть замеченным. Таким, какой ты есть, вот так просто. Ты же понимаешь, о чем я? Пожалуйста, скажи, что понимаешь.
– Да, Плам. Прекрасно понимаю.
– Когда я вспоминаю ту ночь, то осознаю, что чувствовала ту же боль, что и ты, и это вселяет в меня надежду. Надежду, что я хоть немного на тебя похожа. Что во мне все-таки есть что-то… Немного… Ну, ты понимаешь. Потому что мы испытывали одинаковую боль.
Она глубоко вздохнула.
– Ух, я все испортила. Надо было подготовить полноценную речь.
– Нет-нет, я понимаю, о чем ты. Правда.
– Я наблюдала за тобой в лунном свете и увидела, какая ты на самом деле. Робкий волк, олененок с когтями. Вот как по-настоящему узнаешь кого-то, правда же? По-настоящему увидеть человека можно только тогда, когда он думает, что за ним никто не наблюдает. Когда он позволяет себе раскрыться… И в этом наша красота, не так ли?
– В этом наша красота, конечно.
– Возможно, это и есть единственное проявление вашей красоты. Я имею в виду вас, людей.
Ее голос стал звучать немного по-другому. Возможно, Серена перехватывала контроль.
– Вы такие хрупкие, сотканы из мягкой, ненадежной материи… Но я видела тебя. Слышала твою музыку, Чер, твои ноты звучали в моей собственной крови. И это было прекрасно, потому что это была настоящая ты. Именно это я и хотела тебе сказать. Ты доплывешь до того берега. Если нет, я никогда не узнаю, но ты «сэкономишь на проезде». Ты доплывешь, уедешь, и у тебя все получится.
– У тебя тоже, – зачем-то сказала я, сама в это не веря.
– Моя жизнь никогда не принадлежала мне самой. Все те часы, которые мы проводили в наших спальнях, разговаривая о людях, в которых могли бы влюбиться, или о местах, в которые отправились бы, и о вере в то, что когда-нибудь наши жизни будут соответствовать нашим мечтам… «Расскажи мне», помнишь? Но ничего из этого я бы достигнуть не смогла.
Дыхание, доносившееся из трубки, теперь прерывалось ритмичным щелканьем. Казалось, затупленные концы костей скрежещут друг о друга.
– Для меня ты настоящая, – прошептала я. – Как и для других людей, которые на самом деле знали тебя.
– Я буду скучать по тебе, дорогая. Очень сильно. Ты даже не представляешь насколько.
– Не говори так.
– Я уже скучаю по тебе.
– Не говори так! – Я перешла на крик. Телефон с грохотом упал на пол, когда я схватилась за волосы и дернула их так сильно, что чуть не вырвала пряди. – Прекрати так говорить!
Я представила, как, должно быть, выгляжу в глазах Плам: вспотевшее, раскрасневшееся лицо у окошка, вглядывающееся в бессмысленный ужас бального зала. С таким же успехом мы могли находиться на разных планетах. Во многих отношениях так и было.
– Знаешь, мне нравится этот образ. Ты и я, пожилые леди.
– Мы все еще можем ими стать.
– Конечно, можем.
– Разве нельзя просто вернуться к тому, как все было?
Она искренне рассмеялась.
– О, моя дорогая Чер. Скажи, ты все еще любишь меня?
– Да, люблю, Плам. Всегда любила и всегда буду любить.
– Кто бы мог подумать, а? Пара девушек из Вуди-Нот. Мы изменим мир, не так ли?
Она сбросила звонок.