…Затем из бального зала донесся знакомый голос.
– Мэгс.
– Гарри?
– Ты не можешь выйти, да?
– Она заперла двери погрузочной площадки.
– А…
Его голос звучал так безэмоционально, что я сразу же поняла: он уже умер. От Гарри исходил какой-то странный запах. Он проникал через дверные щели, и мне приходилось дышать ртом.
– Мой дедушка…
– Гарри?
– Дедушка заболел, – продолжал Гарри. – Он лежал в больнице, и, перед тем как навестить его, мама всегда просила записать ей на телефон пару слов. Я никогда не знал, что сказать, и это бесило маму. Она злилась: «Ты любишь дедушку, не так ли? Он перенес три операции. Его вскрыли и вытащили все, что было у него внутри с самого рождения, но сейчас это все прогнило, и ему очень плохо, поэтому, пожалуйста, постарайся». Я помню, как думал тогда: «Конечно же люблю». Но мне было десять. Я не знал, что такое болезнь, что такое смерть… Мама требовала, чтобы я соответствовал ее представлениям о любящем внуке… а я не мог. Просто не мог.
Долгое время было слышно только его затрудненное дыхание.
– Мир хочет от нас того же, понимаешь? Быть кем-то, кем мы не можем быть, каким-то идеальным персонажем. Задумчивым маленьким мальчиком из фильмов, снятых взрослыми. Но я не был готов к этому, ни тогда, ни сейчас. Думаю, что никогда не буду готов. И все же, если бы мог, я стал бы таким – ради мамы и дедушки, потому что любил их. Но ради мира? Я ни хрена ему не должен.
Он затих. Даже дыхание у него перехватило. Жизненная сила храброго Гарри, которого я знала – два лица Гарри Кука, Инь и Ян, криво ухмыляющиеся в тени под домкратом в автомастерской, – испарилась. Он больше никогда не сможет снять еще один безумный ролик на Youtube, но заслужил ту смерть, которую всегда хотел, – странный, непонятный финал.
– Эй, Мэгс?
– Да?
– Как думаешь, ты когда-нибудь любила меня? По-настоящему?
– Я не знаю, – искренне призналась я. – Мы довольно молоды. Мне не с чем сравнивать.
– Спасибо за честность. Но было бы здорово, если бы ты и правда любила меня. Или хотя бы соврала, что любишь.
– Хорошо, Гарри. Я тебя люблю. Знаешь, мне кажется, я всегда тебя любила.
– Круто. – Он на мгновение замолчал. – Спасибо. Большое спасибо.
Снова воцарилась тишина, а затем:
– Знаешь что? Я его видел. Пару минут назад.
– Кого?
– Дедушку.
– Он тебе что-нибудь сказал? – Я крепко зажмурилась.
– Ага. Сказал: «Расслабься, чел. Дерьмо случается». – Я уловила смешок в его голосе. – Мэгс, знаешь что? Дальше будет только хуже, но, думаю, ты справишься. Даже не представляешь, насколько ты крутая…
Пронзительный крик наполнил бальный зал. Я привстала и увидела, как нечеловечески широко раскрылся рот Королевы, когда существо, состоящее из Чеда и Уилла, метнулось в сторону Гарри. Стол отлетел в сторону, а стул превратился в щепки.
Гарри прижался спиной к двери, сжав кулаки. Дитя Королевы оторвало его от пола. Гарри разразился веселым истерическим смехом, когда его тело покатилось сломанным колесом, отскочив от сцены и сбив цветочный горшок, который чудесным образом устоял до этого момента.
– Сука! – Я завопила так сильно, что слюна брызнула на окошко. – Ты жалкая, злобная, мелочная, гребаная тварь!
Королева восседала на троне, царственная в своем молчании.