На секунду мне показалось, что я сплю, но это ощущение быстро прошло – как бывает, когда тебя внезапно окатывает озерная волна: первоначальный шок, щиплет в носу от щелочи, а потом все снова приходит в норму.
Ее лицо смотрело на меня из своего последнего пристанища внутри той оболочки.
Это я, Черри.
Плам была обнажена. Ее руки были прижаты к груди, а ноги опущены вниз. Она покачивалась в своей колыбели, невесомая, как пучок гусиных перьев.
Я закричала. Оглушительно громко. И тут моя челюсть захлопнулась.
У Плам не было глаз. Под веками виднелись две впадины. Рот был приоткрыт. Зубы, десны и язык – все это отсутствовало. Сначала я списала все на игру света, но нет: остались только губы, да и те сморщились – так, должно быть, выглядят губы после нескольких месяцев пребывания под землей.
Три дырки на лице Плам напомнили мне шар для боулинга.
Мои пальцы двигались по ее щеке, переносице, лбу, пока не добрались до пряди жестких волос и…
…погрузились в расщелину в коже головы. Коснулись ее черепа.
Убрав пальцы, я перевернула тело. Думала, оно запутается в лампочках-сосульках, но тело было настолько обезвоженное, что перекатилось без всякого трения. Его будто покрыли канифолью.
Я заметила еще одну пару губ, тянущихся от основания позвоночника к макушке, – кожа вздымалась рваными пиками по всей длине этой обширной раны. Я поняла, что больше ничего не может быть внутри. Что бы ни вышло из нее, оно унесло с собой все, оставив пустоту там, где когда-то была Плам.
Это было зрелище хуже, гораздо хуже, чем труп Эстель.
Как будто – мой разум кричал об этой возможности – за лицом Чарити выросло еще одно. Лицо, которое медленно формировалось, его черты проявлялись… А затем оно отделилось, оторвалось с хриплым чавканьем, когда вторая внутренняя голова расколола заднюю часть черепа Плам, выпуская наружу эту обновленную версию.
У новой версии были глаза прежней. Их она сохранила.
Гусеница забирается в кокон…