В наступившей тишине было слышно, как что-то зашевелилось внутри «Эскалейда».
Из черного ящика на заднем сиденье донесся какой-то звук. Что-то задвигалось, будто потягиваясь.
– Расскажи мне, что произошло, – попросил Руди, постучав по телефону, – после этого.
В ту ночь, когда оцепенение прошло, мы с Гарри отправились на поиски Плам. Попытались пойти по ее следам. Безуспешно. Когда мы вернулись к костру, вечеринка еще не закончилась. Я пыталась найти Чеда, Уилла и Аллана, прекрасно понимая, что они совершили что-то ужасное, – но к тому времени они тоже исчезли.
Все, я имею в виду, все, кто был на «Горящем фургоне», смотрели ту или иную версию видео. Опубликовали в интернете только одну, но многие успели заснять свой собственный «сувенир на память». Плам выбиралась из фургона, хищно изогнувшись. Шипела что-то о тощих сучках. Выглядела… господи, как настоящий монстр.
Когда на следующее утро, через час после того, как проглотила противозачаточную таблетку, я пришла в Вуди-Нот, Эстель сказала мне, что Чарити домой так и не вернулась. «Она придет, когда будет готова», – добавила она. И я ушла в школу, это был один из моих последних дней перед затворничеством в своей комнате. Аллан тем временем опубликовал видео, и к середине дня его увидели все в Нортфилде – от перваков до старшеклассников, а еще все учителя, Дикки О’Рейли и другой персонал. Затем стали публиковать нарезки, ремиксы и гифки. То, над чем можно было поржать. А вот оригинальная запись, снятая под этими странными ракурсами… Я спорить готова: никто не нашел бы ее смешной.
Большинство из тех, кто посмотрел видео, и знать не знали, кто такая эта Чарити. И вдруг за одну ночь она стала самой известной ученицей в школе. А когда видео перешагнуло интернет-порог и попало в инфополе других школ, она стала самой известной личностью во всем городе.
Известность никогда не приносит ничего хорошего. Известность – это не про любовь, не про уважение, не про восхищение. В мире нет ничего более обесчеловечивающего, чем слава.
Видео, а также продолжающееся отсутствие Чарити подпитывали слухи. Все складывалось для тех парней просто идеально: Чарити никак не могла оспорить их версию событий. По прошествии двадцати четырех часов слухи, созданные Мирандой с подружками, обрели конкретику и превратились в правду.
В то субботнее утро я нашла Плам на качелях в Вуди-Нот. На тех самых, на которых мы так любили качаться в детстве. Я села рядом с ней.
– Я не должна была тебя бросать, Плам.
– Это не твоя вина.
– Моя. Правда моя. Я же обещала тебя защитить.
– Я тебе уже сказала, что это не так.
– Эти ублюдки… они тебя изнасиловали, да?
Есть вещи, которые ощущаешь кожей, и те, что чувствуешь сердцем, но самые глубокие эмоции проникают в душу. И именно душой я поняла, что Плам лишилась девственности. Хуже того, я знала, что это произошло в то же время, когда я переспала с Гарри. Она бы никогда не пошла в тот фургон, если бы знала, что случится. Возможно, она просто сделала то же самое, что делали миллиарды девушек нашего возраста: позволила себе поверить, что действительно нравится парню ее (или коллективной) мечты, что он замечает и любит ее.
– Ты сказала Эстель?
– Ага, первым делом. Что ей делать с этой информацией?
– Тогда пойдем в полицию. Подадим заявление.
– Чер, ты совсем не так все поняла. Никто меня не…
– Да, я знаю, что ты так думаешь. Но, Плам, поверь мне: это было изнасилование.
– Нет. Извини, если я не оправдала твоих ожиданий.
Приблизившись на качелях к Плам, я обняла ее.
– Пламми, дело совсем не в этом. Просто… я не хочу, чтобы им это сошло с рук.
Обращение в полицию усложнило бы ее жизнь еще больше. Но без него слухи было не остановить.
Во что она была одета?
Насколько напилась?
Ей нужны были деньги?
Они такие хорошие ребята.
У нее нет никаких доказательств.
Лгунья.
Парни сказали, что она их шантажировала.
Все ради денег. У таких, как она, все всегда ради денег.
Хочет испортить жизнь этим парням. Сумасшедшая сука из трейлерного парка.
– Мы меняемся, Чер, – сказала Плам. – Все мы так быстро меняемся, что это трудно осознать.
Она сжалась на качелях, как будто ожидала, что я рассмеюсь. Глядя на это, я почувствовала себя худшей подругой на свете.
– Грядет новое будущее. Для нас обеих, Плам.
– Чер, перестань. Ты ведь поступишь в колледж, не так ли? Станешь писательницей. – Она положила голову мне на плечо. – А я однажды возьму книгу в магазине, увижу твою фотографию на обложке и скажу: «О, а я ее знаю. Мы выросли вместе». Не знаю, кому я это скажу, но обязательно скажу.
– Ты тоже совершишь великие дела.
– Я не просила меня утешать.
– Мне так жаль, что меня не было рядом с тобой. Но мы можем все исправить.
– Нельзя исправить то, что уже случилось. Но знаешь что? Однажды ты напишешь обо мне. Так или иначе, но ты меня не забудешь.
Даже тогда мне показалось, что это прозвучало угрожающе.
– Люди отдаляются друг от друга, Черри, даже родственные души.
От ее сокрушенного пожатия плечами у меня мурашки побежали по спине. Жар ее тела был невыносим.
– Только не мы, Плам. Я действительно не хочу тебя терять.
– И я не хочу. Но так и будет.
Мы качались в тишине. Облака проплывали над обрывом.
Несколько дней спустя она пропала. И вот мы здесь.
– Ты не хочешь рассказать мне, что случилось, а? – спросил меня Руди. – Ладно. Сомневаюсь, что это так уж важно.
Он поднял палец:
– Вот что! Хочешь, я покажу тебе кое-что интересное?
И сам себе ответил:
– Нет, не хочешь, конечно не хочешь. Но я все равно покажу.