– Выпрыгивай. – Руди открыл дверь.
К тому времени, как я подошла к задней части «Эскалейда», багажник был уже открыт. Там лежала черная коробка, напоминавшая ящик с игрушками, владелец которой очень увлекался военной темой.
– Позволь мне быть совершенно откровенным, Маргарет, – начал Руди. – Я богатый человек. Безумно богатый.
Он говорил так, будто читал спонтанный монолог о том, о чем никогда прежде не задумывался.
– У некоторых людей не должно быть денег. Богатство только развязывает им руки. Но вселенная… – Он смущенно пожал плечами. – Ей, похоже, плевать на все наши идеи о честности и справедливости.
Достав из кармана гладкий блестящий овал, он нажал на одну из кнопок на его поверхности.
Черная коробка выдвинулась из «Эскалейда» на рельсах и остановилась, как только задняя стенка коснулась края багажника. С механическим жужжанием она опустилась на гравий.
Коробка была сделана из материала, который я никогда раньше не видела. На одной из боковых панелей компьютера отображались показатели жизнедеятельности: частота пульса, уровень кислорода в крови.
– Жаль, что я не посмотрел это видео раньше, – сказал он. – Может – хотя вероятность этого и весьма мала, – тогда все сложилось бы по-другому.
Солнечные лучи длинными полосами тянулись по углам коробки. В пустом взгляде Руди я снова увидела Кейси Хогарта. Я вспомнила тот день, когда Кейси, схватив за рукав, повел меня с детской площадки в свое секретное место у ограждающего школу забора. Опустившись на колени, он раздвинул опавшие листья, чтобы показать мне голову куклы Энни Рейнольдс. Куколка Молли пропала на прошлой неделе, когда Энни принесла ее в класс, чтобы показать остальным. Энни так плакала, что мисс Фэйрчайлд организовала поисковую группу. Наш класс обыскал классную комнату и площадку в поисках Молли, но никто не мог ее найти. И вот голова Молли обнаружилась под гниющей листвой. Ее глаза отсутствовали, и в пустых пластиковых глазницах поселились насекомые: многоножки и жуки.
«Как ты думаешь, она видит то же, что и они? – спросил меня Кейси, и с его желтоватых губ слетела слюна. – Молли может видеть глазами сороконожки?»
– Что на самом деле случилось с Чарити?
– Можно сказать, что она совсем изменилась, – сказал Руди. – Той девушки, с которой ты росла, больше нет.
В душном воздухе раздался стрекот сверчков. Руди нажал вторую кнопку на пульте управления.
После серии щелчков внутри коробки поднялась ее крышка. Изнутри потянулись струйки охлажденного воздуха. Металлические нити соединяли крышку коробки с ее основанием. Они удлинялись, заполняя расширяющийся зазор в ромбовидной сетке.
Что-то скрывалось за этой тонкой паутиной. Я не смогла четко увидеть, что именно, но и так прекрасно поняла: там прячется что-то совершенно неестественное.
– Все в порядке, дорогая, – сказал Руди. – Поздоровайся с гостьей.
Над краем коробки показалась изогнутая фигура. Движение было прерывистым, каким-то механическим.
Выпуклый скалистый камень. Камень, сделанный из плоти.
Это голова, Маргарет.
В этой коробке скрывался кто-то живой.
Массивные глаза занимали почти всю верхнюю часть головы; пара выпирающих дискотечных шаров. Я с тихим ужасом заметила, что они были фасетчатыми. Более тысячи плоских стеклышек, составляющих каждый глаз, отражали солнце. Рот был вовсе не ртом, а трубкой из молочного хряща, открытой с одного конца в виде воронки. Воронка выступала из-под глаз, изогнутая и искореженная, как окурок сигареты. Остальная часть головы была почти лысой: там и сям торчали пучки волос.
И один из этих пучков был перевязан красивой красной ленточкой.
А еще у существа в коробке была пара миниатюрных, до жути человеческих ушей.
– Она довольно пугливая, – услышала я слова Руди. – Не любит чужих. Отойди-ка в сторону. Да, эта защитная сетка сделана из самого прочного металла на земле, но к чему искушать судьбу?
Запах, доносившийся из коробки, был пыльным, едким и странным – что-то неописуемое выходило из пор этого нечто живым туманом. Существо хрипело, звенело – наверное, то же самое можно услышать, если приложить ухо к циферблату старинных часов и послушать тиканье их медных шестеренок.
– Скажи привет этой милой девочке, а, Пятая? – Руди весь сиял от гордости.
Существо взвизгнуло. Вся коробка задребезжала, покачиваясь на креплениях. Она в любую секунду могла опрокинуться, упасть на землю, обрекая несчастную игрушку внутри на…
– Свет тебе глаза режет, да? – успокаивающе спросил Руди, а потом повернул голову в мою сторону: – Глаза Пятой фототропны. Она получила эту черту от бражников «мертвая голова».
Макушка этого существа была покрыта вздувшимися венами. Смещенные костные пластины пульсировали, готовые вот-вот развалиться и обнажить все странности, наполнявшие череп.
– Поиграй с куколкой, – ласково сказал Руди. – Тебе она всегда нравилась.
Послышалось какое-то шевеление внутри коробки, где, должно быть, пряталось все остальное нечестивое тело этого создания. Показалась голова пластиковой куклы. У нее были выбиты глаза, рот провалился, как будто его расплавили аккумуляторной кислотой. Куколка Молли. Бриллиантовые грани глаз существа беспомощно вращались безумными спиралями…
Хы багы а-а еа-а-а.
Звуки исходили из трубы на ее лице. Лоскуты кожи хлюпали, сочась густой слизью, напоминающей собачью слюну.
– Отойди, сейчас же. – Руди схватил меня за локоть.
И снова оно закричало: «Хы багы а-а еа-а-а!» – и тут я наконец с ужасом поняла.
Не смотри на меня.
Вот что оно пыталось прокричать.
НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ.
В следующее мгновение я почувствовала резкую боль. Не физическую – чьи-то пальцы будто схватили мой мозг и потянули.
Я вырвалась из хватки Руди, когда истеричный внутренний голос завопил: «Нет, не надо, Господи, нет», – и поймала себя на том, что мне хочется обнять это… чем бы оно ни было.
Еще одно движение. Отрывистое хлопанье крыльев. Что-то вонзилось в металлическую сетку. Мелькнуло что-то похожее на столб, но полупрозрачный – бесконечная сосулька летела мне прямо в лицо…
Руди схватил меня за воротник и дернул вниз. Сосулька вонзилась в то место, где мгновение назад был мой череп, как игла швейной машинки.
Крышка коробки опустилась. Как только сработали автоматические замки, ко мне вернулась способность ясно мыслить. Большой палец Руди лег на кнопку пульта дистанционного управления.
Руди слез с меня, и я села, ошеломленная. Он осторожно смахнул прилипшие к моей щеке осколки гравия. Сел, скрестив ноги, лицом ко мне и уперся ладонями в колени.
– Итак. У тебя, должно быть, возникло множество вопросов.
Не в силах даже кричать, я просто сидела на земле, раскинув ноги, совершенно ничего не осознавая.
– Ч-что это?..
– Мое творение. Я работал над ним довольно долгое время.
– Но зачем? – Ни один другой вопрос за всю мою жизнь не казался мне столь важным.
– Потому что раньше ничего подобного не существовало, – спокойно ответил он. – А теперь существует. Скажу тебе сразу: Пятая – не единственный ребенок в семье. У нее пять сестер. И все они близняшки. С одной из них ты уже познакомилась…
Я закрыла глаза.
Заткнись. Не произноси больше ни слова. Пожалуйста.
– Шестая. Ты ее знаешь как…
Нет, нет, нет, нет-нет-нет-нет-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ.
– …Чарити Этуотер.
Я открыла глаза. Лицо Руди излучало нездоровую радость.
– Женщина, которую ты считаешь матерью Чарити, не рожала ее. Я платил ей, чтобы она играла роль заботливой мамы в нашем театре импровизации. Но настоящей матери у Чарити Этуотер нет. Только отцы.
Он повозился с пультом дистанционного управления. Механизмы зажужжали. Коробка начала подниматься с земли.
– Ты лжешь, – сказала я, когда коробка была убрана обратно в «Эскалейд».
Багажник внедорожника беззвучно опустился. Руди похлопал меня по колену.
– Существо, знакомое тебе с детства, – медленно и терпеливо проговорил он, – с которым ты выросла, которое весь мир считал девушкой… Впрочем, да, она и была девушкой. Но еще и чем-то гораздо, гораздо большим, чем человеческая особь. Шестой объект – концептуальная гибридная форма жизни, возникшая из человеческого разума. Как и Пятый. Как и Первый, Второй, Четвертый и Третий, земля им пухом.
Он придвинулся ближе. Гравий заскрипел по его бедрам.
– Могу я быть с тобой совершенно откровенным?
Руди поежился под лучами июньского солнца. Можно было подумать, что вес того чудовищного механизма, который он привел в движение, вот-вот раздавит его в пыль.
– Веришь ли ты, что человек может застрять в одном моменте своей жизни? Наверное, ты еще слишком молодая, чтобы понять, о чем я. Но ничего. Думаю, к концу сегодняшнего дня это изменится. Со мной это случилось много-много лет назад, я тогда был еще мальчишкой. Не буду утомлять тебя подробностями, но в тот день, – он сложил ладони вместе, растопырил пальцы и свел их кончики, – образовался пузырь. Временной пузырь. И я застрял внутри него. Когда это происходит, ты наблюдаешь, как другая версия тебя самого – та, кем ты мог бы стать, если бы не этот момент, – уходит в будущее, которого ты никогда не коснешься.
– Чарити родилась в тот самый день, в моем подсознании. Как и та юная леди, – он кивнул в сторону «Эскалейда», – и ее сестры. Все они – результат этого временного пузыря. Я так и не смог избавиться от воспоминаний о том дне.
– А вы пытались?
Какой бы невероятной ни была история Руди, она отдавалась в моей груди глухим стуком искренности. Все, что я увидела сегодня, вплоть до коробки, подтолкнуло меня принять все это как истину.
– Добыча, за которой мы сейчас охотимся, – продолжал Руди, – похожа на Пятую, но больше и сложнее. Теперь я уверен, что с Шестой все пошло по плану. Теперь она осознает, кем является: мы в этом уже убедились. Она планировала все это уже долго, не потеряв ни капли своих интеллектуальных способностей во время восхождения к более высокому уровню жизни, изучая свои новые возможности… Она стала потрясающе способной хищницей.
Он говорил так о Плам – о девочке, которая отказывалась нанизывать червей на рыболовный крючок и ловила пауков в чашку, чтобы унести их из своего трейлера, пока Эстель их не раздавила.
– Маргарет, на той вечеринке… – сказал Руди. – Посмотрев это видео, я могу твердо сказать, что именно там и началось преображение Шестого объекта. Не стоит тратить время на объяснения, достаточно сказать, что каждому из моих испытуемых требуется триггер – событие, которое запустит хромосомный каскад и активирует восхождение от их предыдущего состояния к тому, чем они станут. Та вечеринка, те парни, которые снимали ее, чьи безумные лица я видел, когда менялся угол обзора камеры… Чарити переспала с ними, да?
– Они изнасиловали ее.
Руди рассмеялся таким пронзительным смехом, что у меня мурашки побежали по коже.
– О нет! Нет, нет, нет, не-е-ет! Если они пошли с Чарити в фургон, то это было на ее условиях. Она заманила их, сделала все, что ей было нужно, и пометила их на будущее – чтобы потом уже найти и полностью завладеть ими.
Пометила. Я вспомнила Плам в долине, освещенную далекими отблесками костра, указывающую на каждого из мальчиков по очереди.
Мой, мой, МОЙ.
– Чарити пропала вскоре после той вечеринки, не так ли?
– Да, – сказала я наконец. – Она не вернулась домой после вечеринки. Но в конце концов все-таки пришла, побыла дома пару дней. А потом исчезла навсегда.
– И с тех пор ты ее не видела?
– Нет.
– А что случилось с теми молодыми людьми?
– Они тоже пропали.
– Сначала Чарити, потом мальчики?
Я кивнула.
– Ты знаешь, это потрясающе. Я столько сил, столько денег потратил на наблюдение за моими подопечными, но только сейчас понял, как она пропала. – Он цокнул языком. – Подросткам свойственно скрывать свой мир от взрослых, да? Вы, ребята, самая тайная организация на свете.
– Вы наши враги, – сказала я, имея в виду не Руди и его людей конкретно, а всех взрослых. Ни одному из них нельзя полностью доверять, даже тому, кто выглядит более-менее приятным человеком.
– Ну, вот что я тебе скажу, – сказал Руди. – Не хотелось бы мне быть на месте этих парней.
Он встал.
– Не могу больше сидеть на месте. Давай, вставай.