Воспоминания о той ночи были свежи в моей памяти, когда я стояла на склоне холма, глядя на останки «Горящего фургона».
Телефон все еще был у меня в руках, на экране высвечивался последний немыслимый приказ:
Даже когда мой мозг кричал: «Нет, не делай этого, ты ничего не должна», – ноги сами несли меня вниз по склону к фургону. Тогда я пожалела, что Дастин Ребелло вообще появился на свет… Но ведь его существование не могло бы ни на что повлиять, не так ли? Если судьба на вас нацелилась, она спокойно может искривить время и пространство, чтобы поместить вас туда, куда ей заблагорассудится.
Мои кроссовки шагнули на поляну. Я наступила на пустую банку из-под White Claw, и боль пронзила лодыжку.
Пикачу!
Я не смотрела на телефон. Продолжала идти. Сквозь просвет между деревьями виднелось озеро, отливающее стеклянной зеленью.
Пикачу!
Пикачу!
Я посмотрела на экран, стоя в трех метрах от фургона.
Меня охватила дрожь, кожа на сгибах рук и ног покрылась мурашками.
Только так ты сможешь понять, что чувствовала твоя подруга.
Пикачу!
Солнечный свет заиграл на крыше фургона металлическим отблеском. Ветер перешел в короткое завывание, взметнув колючки вокруг голых ободов фургона, – изнутри донесся сухой шорох, похожий на шуршание опавших листьев по окислившемуся металлу.
Теперь все казалось таким далеким. Машины, Гарри, Руди. Что-то могло выскочить из этого фургона. Я представила, как распахиваются двери, как что-то вылетает прямо на меня и затягивает в свое темное нутро, прежде чем я успеваю набрать воздуха, чтобы закричать.
Мои пальцы ухватились за край дверцы. Она открылась со ржавым скрежетом. Внутри не было ничего, кроме нескольких поношенных одеял.
Я прошла внутрь. Давний пожар сжег сиденья до подпорок и пружин. Рулевое колесо и приборная панель превратились в черную ириску, но запах гари был «смыт» сотнями дождей. Остался лишь привкус металлической стружки – и что-то еще, скорее не запах, а стойкая аура, от которой у меня слегка закружилась голова.
Я легла на пол. Положив голову на металл, уставилась на потолок фургона.
И нажала на кнопку воспроизведения.
«Только не бросай меня, ладно? Я что-то сама не своя сегодня». Помнишь, как я тебя об этом просила?
Закрыв глаза, я погрузилась в историю Плам.
Я чувствовала себя так странно в ту ночь. Но не сказала бы, что мне было плохо. Я могу описать это только как новый прилив энергии, который пронизывает насквозь. Будто что-то щелкнуло, позволив мне питаться от какой-то более крупной энергосистемы. От источника, который существовал долгое время, но до тех пор у меня не было к нему доступа.
Я пришла на эту вечеринку с определенной целью, дорогая… Но, по правде говоря, искала совсем не любви. Нет. Мне просто хотелось почувствовать чье-то тело на своем. Думаю, я заслуживала того, чтобы меня называли шлюхой… как все и стали меня называть. Я развратная шлюха. Как все и говорили после.
Она перешла на полушепот.
Ты должна понять, Чер. В ту ночь я услышала голос. Он исходил из-под моей кожи. Бормотал что-то в моих венах. Так сильно, так отчаянно. Я не могла это контролировать, даже если бы захотела. Но я и не хотела.
Даже описать не могу, насколько удивилась, когда Уилл Стинсон сел рядом со мной у озера той ночью! Я убежала от тебя и остальных ребят… Но голос не покидал меня, так что я не могу сказать, что хоть на секунду смогла остаться в одиночестве. Уилл тоже был удивлен. Он не хотел находиться рядом со мной, но ничего не мог с собой поделать… Как будто его скелет двигался сам по себе.
Она тихо рассмеялась.
Он взял меня за руку и сказал, что никогда не замечал, какая я красивая. Что в моих зеленых глазах отражается лунный свет.
И снова – смущенный смешок.
Ты можешь в это поверить, дорогая? Самый красивый мальчик в школе! Я даже не подозревала, что он знает о моем существовании!
И тут меня осенило: это были именно те слова, которые я всегда хотела услышать от мальчика. Именно эти слова – о луне и моих глазах. Они слетели с губ Уилла, но я прекрасно чувствовала: он так их испугался, что чуть не наделал в штаны. До меня дошло, что, должно быть, я заставила Уилла произнести эти слова. Это произошло так естественно… Я прокручивала их в голове, а он произносил их вслух.
Ветер залетал в дверь фургона, обдувая мои колени. Голос Плам был словно послание, отправленное через весь космос из другой галактики, потрескивающее помехами от путешествия сквозь звездные дали.
Мы шли от озера к фургону, держась за руки. Вокруг никого не было: все собрались у горящего чучела. Уилл оставил меня и подошел к Чеду и Аллану Теллеру. И указал на меня.
Мне нужны были они, Чер. Точнее, Уилл и Чед. Аллан просто под руку попался. Мне нужно было лишь направить свое желание в их сторону. Из моих глаз и кончиков пальцев высунулись щупальца, пробираясь по траве, скользя вверх по их ногам и обвиваясь вокруг лодыжек. Притягивая их к себе.
Еще один смешок, но на этот раз – холодный.
Я забралась в фургон. Голос что-то бормотал у меня под ребрами, колючие шарики бились внутри меня, новые знания, к которым – как я прекрасно знала – мне не следовало прикасаться. Уилл забрался ко мне. Ему было жарко, его лихорадило, и он ухмылялся как дьявол. И мы… занялись любовью. О, черт возьми, все получилось именно так, как я себе представляла. Уилл был таким нежным. Ты никогда не поверишь, сколько в нем было этой нежности. Кончики его пальцев скользили по моим бедрам, как робкие мотыльки. Его губы у моего уха шептали, как сильно он меня любит, как преклоняется передо мной, как хочет быть только со мной и радовать меня всегда, во веки веков…
Но не все было так уж идеально, как бы мне не хотелось это признавать. В фургоне было разбито стекло, понимаешь? Прямо посередине. Стекло было темным. Тонированным. А на другой стороне что-то происходило.
Я увидела двух других людей. Знаю, что это невозможно, но… время от времени лунный свет проникал сквозь разбитое ветровое стекло, и тогда я могла разглядеть, чем они там занимаются. Я будто смотрела в зеркало. Они были похожи… ну, на нас с Уиллом. По ту сторону стекла. И эти двое…
Она со злым шипением выдохнула.
…трахались, понимаешь? Это было отвратительно. Мерзко. Парочка за стеклом не прикасалась друг к другу так, как это делали мы с Уиллом. Они были потные, голые и странные. Это больше походило на драку. Или как если бы они пытались съесть друг друга.
И о-о-о-о-о-о, как же они меня взбесили. Они все испортили! Мне хотелось разбить стекло кулаком, схватить их обоих и заставить остановиться, заткнуть их, прижать лбами друг к другу, пока у них все кости не затрещат…
Внезапно ярость исчезла из ее голоса.
Но на самом деле их там не было, дорогая. Только я и Уилл. И, как я уже сказала, это было прекрасно.
После Уилла вошел Чед. В фургоне стоял удушливый запах секса – мне стало стыдно, потому что я знала, что сама частично в этом виновата. А когда потянулась к Чеду, он оттолкнул мою руку, как будто я ему надоела. И я просто подумала: «Чед, глупыш, ты же меня любишь. Я – все, чего ты когда-либо хотел». Взгляд Чеда изменился. Как-то остекленел. Чед был беспомощен, прямо как ягненок! Во второй раз было еще лучше. Я не думала, что такое возможно, но жизнь полна сюрпризов. Чед выглядел ошеломленным. И если бы парочка по ту сторону вернулась, даже если бы они стали визжать так громко, что стекло задребезжало бы, или метаться, как глупые птички… теперь это было легко игнорировать. Я полностью сфокусировалась на себе. Своем опыте, своей радости. Я заслужила это, не так ли?
Мне показалось, что в голосе Плам зазвучал какой-то подтон. Что-то испорченное, гнилостное и разложившееся, как труп, выброшенный на пустынный берег.
Чед заплакал. От счастья. В конце концов он начал истерично кричать. Со стороны могло бы показаться, что это я кричала, но нет.
После того как Чед ушел, ему на смену пришел Аллан. К тому времени я уже почти насытилась. Тем не менее все, о чем я могла думать, это: «Иди сюда, идиот». Затем Аллан задрожал в моих объятиях. Все быстро завершилось. Аллан взвизгнул, кончая. Я подумала, что было бы забавно заставить его съесть свою сперму. Но я просто заставила его уйти и легла в фургоне в одиночестве. У меня в крови возникло неконтролируемое напряжение. Голос отдавался в скулах, проникая в глаза. Я почувствовала, что между ног у меня потекла кровь. Но это было не больно.
Больше ничто не могло причинить мне боль.
А там, у костра, пока горело это пугало, те трое мальчиков были заняты изменением истории. Потому что правда слишком убога, не так ли? Два самых крутых парня в школе плюс Аллан Теллер трахнули бедную девушку из трейлерного парка в раздолбанном фургоне. Что бы сказала Миранда Ланкастер? Миранда, которая встречалась с Чедом Дирборном бо́льшую часть учебного года? Итак, ты должна понять – Черри, ты должна знать, – что история изменилась в соответствии с тем, что от нее требовалось.
Слухи были совершенны в своей простоте. Обычно так и бывает с лучшими сплетнями. Они играют на привычном ходе вещей в старшей школе – по крайней мере, мы считали его таковым – и обращают его против угрозы незыблемой иерархии.
Они рассказывали, что я позвала их в фургон одного за другим. Сочинила какую-то дурацкую историю о том, что мне нужны деньги. Мол, мне нужно было уехать из города. Может, я украла у кого-то наркотики или забеременела – какая разница? Они богаты. Подумаешь, всего несколько сотен баксов. Разве для них это деньги? Чего им стоит их мне отдать? Я сказала, что, если они откажутся, я всем расскажу, что переспала с ними.
К тому времени, как до меня дошел этот слух, он оброс новыми подробностями. Теперь уже беременная Плам украла наркотики, поэтому ей пришлось свалить из города, вот она и шантажировала бедных мальчиков потенциальным обвинением в изнасиловании.
Удивительно, не правда ли? Как легко заставить людей поверить в полную чушь. И это сработало, ну а как иначе? Они были крутыми, богатыми и особенными, а я… я просто я. Зачем им рисковать своим социальным положением, занимаясь сексом с кем-то, кого они едва узнают, даже если мы тысячу раз встречались в коридорах?
И кто бы стал защищать меня, после того как я вышла из фургона в таком виде? Прошлое не изменить – как бы его ни трактовали, – если оно уже пустило корни в общественное сознание. Ну, в любом случае… Они могут верить во что угодно. Скоро они узнают реальную историю.
Ее смех был похож на безрадостное кудахтанье ведьмы.
И у меня всегда будут трое моих маленьких мальчиков. Помнишь Ленни из «О мышах и людях»? Мы читали это на уроке у мистера Фостера. Ленни любил своих кроликов, не так ли? Я люблю своих мальчиков точно так же. Люблю их так сильно, что готова свернуть их гребаные шеи.
В течение двадцати секунд не было слышно ни звука. Только тихое дыхание Плам.
Я видела тебя, Чер. Той ночью, возле фургона. Я видела, как ты наблюдаешь за мной.
К тому времени, как аудио прервалось, моя грудь покрылась липким потом.