Гарри сумел подтянуться по веревке с помощью человека в костюме пчеловода. Он помог подняться и мне, пока я не ухватилась за руку второго парня.
Я пролезла через люк в полу трейлера и обнаружила, что Гарри лежит у кухонного стола. Тело покрылось гусиной кожей. Место укуса воспалилось и вздулось, напоминая муравейник.
– Что с ним случилось? – спросил один из мужчин в трейлере Эстель.
– Его что-то ужалило!
Я едва успела произнести эти слова, как у Гарри начались судороги, он крепко стиснул зубы и ударился головой о линолеум. Из уголков рта потекла пена, и меня охватил тупой ужас.
О боже, неужели Гарри сейчас умрет?
– Помогите ему!
Первый мужчина захлопнул крышку люка, заглушив шум в трубе. Второй мужчина – худой и бледный, как труп – склонился над Гарри.
– Это реакция, – сказал он, пытаясь нащупать пульс Гарри, продолжавшего биться головой об пол. – Сколько раз его ужалили?
– Только один раз, клянусь!
Второй мужчина опустился на колени рядом с первым. Я никогда раньше не видела ни одного из них. Они были не местными, это точно: ботинки второго парня, может, и казались потертыми, а джинсы – больше размера на два, чем нужно, но держался он как богатый чувак.
Парень расстегнул джинсы Гарри и спустил их до щиколоток.
Я увидела трусы Гарри и чуть было не отвела взгляд, но мне нужно было проверить то же, что проверял мужчина: есть ли на Гарри следы других укусов. Но, к счастью, их не было.
– Что произошло?
– Там гнездо. Огромное гнездо, и…
И женщина по имени Эстель. Но на самом деле это уже не Эстель. На самом деле это вообще не человек.
Первый мужчина вытащил из заднего кармана маленький черный футляр. В нем было несколько предварительно заряженных шприцев. Он снял колпачок с одного, в то время как второй мужчина сел Гарри на грудь, прижимая к полу его плечи. Гарри напрягся, его бедра дернулись, затылок оторвался от пола.
Игла вошла в большую вену на шее. Гарри вздрогнул, затем расслабился.
– Пульс учащенный, но сильный, – сказал парень, похожий на мертвеца. – У него случилось что-то вроде лихорадочного припадка, я бы сказал.
– Нам нужно убираться отсюда, – сказала я. – Забирайте Гарри и уходите.
– Тебя тоже ужалили? – Второй мужчина оттолкнул Гарри. Он вытер руки о джинсы, как будто прикоснулся к чему-то неприятному.
– Нет, я… – Я провела пальцами по рукам, испугавшись, что под рукавами может дремать оса. – Но я что-то слышала. До этого. Под потолком.
– Этим потолком?
– Да.
Схватив швабру, мужчина прошелся по кухне, тыкая ручкой в каждую плитку на потолке. Они легко поднимались, немного песка посыпалось вниз. Над ними ничего не скрывалось.
– Я думаю, все в порядке. Давай положим куда-нибудь твоего друга.
Подхватив Гарри под мышки, мужчины отнесли его к дивану, снова натянув на него джинсы. Я прижалась лбом к его груди и кожей ощутила, как бешено колотится сердце. На секунду я готова была поклясться, что душа Гарри отделилась от тела и стала порхать по трейлеру, как толстый, сбитый с толку мотылек.
Пожалуйста, Гарри. Пожалуйста, выживи.
– Маргарет, нам нужно поговорить.
Звучание моего имени в устах этого незнакомца было похоже на то ощущение, когда спускаешься по лестнице посреди ночи и, пока мозг все еще находится в полусонном состоянии, оступаешься на ступеньке в темноте. Этот ужасный крен в невесомости, как будто мир провалился под землю.
– Кто вы? – хрипло спросила я. – Подождите, вы из полиции?
– Боюсь, что нет. Мы из сферы частного предпринимательства. – Мужчина сел за стол, его локоть уперся в диктофон.
ВКЛЮЧИ МЕНЯ. Послушали ли они запись? Поняли ли что-то?
– Можешь звать меня Руди, если хочешь. Вот этот джентльмен – Джеймсон. А тот, что под нами, – Рой.
Глаза Руди, зеленые, с тончайшей золотой полоской вокруг радужной оболочки, изучали меня с таким вниманием, будто по моему лицу бегали насекомые.
– Что еще там, внизу? Ты упоминала гнездо. Что-нибудь еще?
– Откуда вы знаете мое имя?
Руди лишь уставился на меня.
– Там стулья, – сказала я, нервничая. – И одежда. И… э-э-э, Эстель. Она была…
Я почувствовала, что задыхаюсь.
– Наблюдатель, – бросил Руди Джеймсону через плечо, прежде чем снова повернуться ко мне. – Она мертва, да?
– Вы знаете Эстель?
– Да, мы знаем Эстель. И Чарити. И тебя.
Стоя там с этими незнакомцами, я почувствовала, будто нахожусь на археологических раскопках в пустыне. Будто откопала кончик окаменевшей кости и, просто взглянув на нее, поняла: она, должно быть, принадлежала чему-то, что умерло миллионы лет назад, и окаменевшие останки теперь распростерты подо мной. Загадка, жаждущая разгадки… Вот только я боюсь – безмерно боюсь на самом деле, – что это не динозавр; это нечто гораздо более древнее, чему здесь не место, и если я продолжу копать (а я, черт возьми, так не хочу останавливаться), то найду это «нечто» целиком, и в тот момент, когда увижу, что нашла, – сойду с ума от ужаса.
– Я собираюсь вызвать полицию, – прохрипела я.
– Да пожалуйста, но я не думаю, что это лучшая идея. – Руди развел руками. – Полиция – это естественный выбор, не так ли? Им всегда звонят, когда случается что-то плохое. Позвони мы им, уверен, они сделали бы все, что в их силах, чтобы понять, что здесь происходит.
Руди улыбнулся мне. Наверное, хотел изобразить заботу. Возможно, даже отеческую. Но от вида его улыбки я только почувствовала себя мышью, которую загоняет в угол противный старый амбарный кот.
– Что полицейские сделают-то? Оцепят этот трейлер. Скорее всего, весь парк. Проведут расследование, вызовут скорую помощь, ФБР, – подождите, у вас, в Канаде, их же заменяет конная полиция, да? – военных, а со временем и экспертов. Уверяю, они быстро зайдут в тупик. А тебя, Маргарет, отвезут в участок для многочасового допроса. И что, позволь спросить, ты сможешь им рассказать?
– Не знаю, – сказала я.
– Конечно, я и сам представить себе не могу ответ на этот вопрос. Ни первый допрос, ни дальнейшие не приблизят следователей к решению – во всяком случае, достаточно быстрому. К тому времени, как власти возьмутся за дело, будет уже слишком поздно. Для нас, для вас, для твоей подруги Чарити. Вот почему, моя дорогая, мы не будем вызывать полицию.
За его спиной на столешнице ожила Wi-Fi-камера. Кто-то наблюдал за нами.
– А что, если я все равно позвоню?
Вот именно: что меня останавливало? Достать телефон, набрать три цифры – и готово, проще простого. Разве мог этот чертов ублюдок вмешаться?
Или я могла бы выйти за дверь и начать вопить во все горло.
И это тоже неплохой вариант. Руди выглядел жилистым, но старым. Джеймсон, возможно, и вовсе был сделан из папье-маше. Я не была склонна к истерикам, но чувствовала страх и безысходность – это были, по сути, единственные эмоции, которые я испытывала с тех пор, как проснулась этим утром. Я даже не сомневалась, что смогу вытащить свою задницу из этого трейлера.
– Я и пальцем не пошевелю, – сказал Руди. – Но прежде чем ты что-нибудь предпримешь, позволь мне рассказать тебе историю.
Он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.
– Это история о серийном убийце 1970-х годов. Во-во! Жуть! Но, поверь мне, она поучительна в нашей ситуации. Убийца Желтый Пес, как прозвали его средства массовой информации. Он вламывался в дома по ночам. Предпочитал семьи. Ему нравился риск. Желтый Пес был жалким человечишкой весом в шестьдесят килограммов, вечно потевшим, но он знал, как работают сердца его жертв.
Тон Руди был простодушным. Голос прирожденного рассказчика.
– Что он делал, так это наставлял на отца пистолет и говорил, что если тот будет слушаться, то с его семьей все будет в порядке. Что это просто ограбление, вот и все. Но всех нужно связать. Убийце нужны были гарантии, что никто не побежит и не вызовет полицию.
Руди скрестил руки на груди и прищелкнул языком.
– И вот тут отцу, мужу, пришлось сделать самый важный выбор. Даже если бы у него при себе была только пилочка для ногтей – или просто голые руки, – он бы потом оглянулся назад с горьким сожалением и подумал: «Я должен был попытаться убить его». Даже если бы сам из-за этого погиб. Даже если бы убили его жену или одного из детей. По крайней мере, так хоть кто-нибудь бы выжил. Но во всех случаях, когда Желтый Пес вторгался в дом, муж никогда этого не делал. Люди этого не делают, поскольку их успокаивает нелепая вера в то, что если они будут вести себя хорошо и подчиняться, то этот маньяк сделает то, что обещал. Они думают, что чем дольше им удастся протянуть, не делая реального выбора – того самого, между жизнью и смертью, – тем больше шансов, что все как-то само… чудесным образом… образуется.
Руди назидательно покачал головой: «О, глупость рода человеческого».
– Муж связывал своих жену и детей, затем Желтый Пес заставлял его завести руки за спину. Вскоре их лодыжки были туго стянуты к запястьям, спины согнуты, они были связаны, как рождественские гуси. Затем, как и следовало ожидать, Желтый Пес убивал их. Всех, одного за другим.
Поднявшись, Руди подошел к холодильнику. Открыл его и достал пакет молока. Понюхал, проверил срок годности, налил немного в стеклянную банку из-под джема. Снова сел, передал банку мне и отхлебнул прямо из упаковки, после чего причмокнул губами и издал театральное «а-а-а».
– Он использовал гитарные струны, – продолжил Руди. – Пронзал глазные яблоки. Порядок менялся: сначала жена, потом дети или наоборот, а иногда один из детей, потом жена и второй ребенок, но муж всегда умирал последним. Он должен был видеть, к чему привел его выбор. – Руди вытер рукавом молочные «усы». – Итак, зачем же я тебе это рассказываю?
Руди снова встал. Подошел к люку и приподнял крышку как раз в тот момент, когда из-под земли появился парень в костюме пчеловода. Выглядел он жутковато. За ним последовало жужжание. Руди захлопнул люк. Мгновение спустя что-то ударило снизу. Шмяк! Затем еще раз. Шмяк!
Парень, вылезший из люка, прошел в спальню Эстель. Я слышала, как он там снимал свой костюм пчеловода.
– Тебе уже предоставился шанс, Маргарет, – сказал Руди, возвращаясь на свое место за столом. – Пока я разглагольствовал о Желтом Псе, ты могла бы давно уже сбить Джеймсона с ног – давай посмотрим правде в глаза: он не помеха, – выбежать на улицу и кричать во все горло, как ты и угрожала. В большинстве случаев у тебя есть только одна быстрая возможность, и как только ты упускаешь ее, то теряешь навсегда.
Он подмигнул мне.
– Но вот в чем дело: даже когда люди знают, что настал тот самый момент, они все равно не могут им воспользоваться.
Перегнувшись через стол, Руди сократил расстояние между нами. Его глазные яблоки подергивались, а роговицы, казалось, двигались против часовой стрелки с отчетливыми щелчками.
– Как я уже сказал, я не собираюсь ничего предпринимать. Но вот мужчина в спальне вполне себе собирается. По сути, в этом его работа. И он в ней очень хорош. Так что, если ты сейчас убежишь, этот парень последует за тобой. Тебя он не обидит, я обещаю. Но любого, кто попытается тебе помочь, – убьет.
Мужчина – Руди вроде назвал его Роем? – вышел из спальни. Он был без рубашки, костюм пчеловода свисал с бедер. Его торс весь вспотел, раскраснелся, мышцы выступали кубиками. Глаза были похожи на два крошечных телевизора, на экранах которых шли помехи.
– Ты веришь мне, Маргарет?
– …да. Верю.
– Все, кого ты знаешь в этом парке, люди, с которыми ты выросла… люди, которые тебе нравятся, люди, которые не нравятся… кто бы это ни был, они умрут прежде, чем успеют хотя бы подумать о том, чтобы позвать на помощь. И этот факт останется в силе независимо от того, помчишься ли ты к ним сейчас или начнешь визжать, как гарпия, когда мы поведем вас с Гарри к нашим машинам.
– Машинам? Вы хотите куда-то нас отвезти? Куда?
– Пока не могу сказать. – Он взглянул на Wi-Fi-камеру. – Я не дирижер сегодняшнего оркестра. Суть в том – и, пожалуйста, поверь мне хотя бы в этом, даже если не веришь ни одному другому моему слову, – что мой коллега убьет любого, кто вмешается, а это означает любого, кто хотя бы приблизится к нам. Все в твоих руках. Если нас никто не побеспокоит, никому не придется умирать. Поняла?
– Да.
– Тебе тоже не обязательно умирать. Или Гарри. Или нам, как я эгоистично надеюсь. Никто больше не должен погибнуть, если мы не будем привлекать к нашим действиям внимание. Мы можем просто сделать то, что нужно, и разойтись. Как воровская шайка.
Мне пришло в голову, что из этого ублюдка получился бы отличный серийный убийца.
Рой вышел из спальни, уже полностью одетый. Он держал стеклянный цилиндр. Банку с образцами.
В ней была одна из этих ос. Рой поставил банку на стол.
В свете трейлера было видно, что она почти в три сантиметра длиной, с желеобразной, безглазой головой, которая крепилась к телу на шарнире; вместо стандартных черно-желтых полос у нее было мясистое белое брюшко оливковой формы, а ноги были покрыты густой щетиной.
Оса заметалась по своей тюрьме, завывая, как маленькая сердитая дрель. Банка, перевернувшись, покатилась к краю стола – Руди поймал ее в полете и взял большим и указательным пальцами. Я разглядела, что жало у осы было с зазубринами. Как рыболовный крючок, из которого струился яд, пенясь на стекле.
– Там их целая куча, – сказал Рой. – А гнездо…
– А что с гнездом? – перебил Руди.
– Похоже, там не хватает одного куска.
– Что?
– Длинный ровный край с правой стороны. – Рой пожал плечами. – Осы отстраивают его заново, но выглядит так, будто кусок откололи.
– Ты уверен?
– Нет. Там, внизу, очень оживленно. Удивительно, что костюм выдержал.
– А Наблюдатель?
– Она там. Ну, то, что от нее осталось. Ситуация та же, что и с Ковентри.
Пикачу!
В моем кармане завибрировал телефон. Я шевельнулась, телефон уперся мне в бедро. Wi-Fi-камера зажужжала, увеличив диафрагму объектива.
– Тебе кто-то звонит? – спросил Руди.
Пикачу!
На этот раз это был уже не мой. Не сводя с меня глаз, Руди полез в задний карман и вытащил iPhone – того же цвета, пыльно-розовый.
– Покажи свой, – приказал он.
С некоторой неохотой я положила свой на стол.
– Ах, только посмотрите на это. Одинаковые.
Значит, она прислала нам оба телефона? Плам, или Серена, или… Получается, она знала этих парней. Я вспомнила, что сказала Плам в том первом аудиофайле, который мы с Гарри слушали, сидя на скамейке этим утром.
…история, частью которой я являюсь – как оказалось, уже довольно давно…
– Что происходит? – спросила я Руди. – Что, черт возьми, вы, ребята, натворили?
– Ты не поверишь, если я скажу тебе, Маргарет.
У меня зазвонил телефон.
– Ответь, – приказал Руди. – И поставь на громкую.
Я открыла телефон и нажала на зеленую кнопку вызова.
Папа.
Голос Серены.
– Да, дорогая, – ответил Руди с дрожью в голосе.
Если ты хоть пальцем их тронешь, я покончу с собой.
– Выброси из головы эту мысль, дорогая, пожалуйста.
Я сделаю это, папочка. Ты же знаешь, сделаю, просто назло тебе. И вся твоя работа, все эти годы – будут напрасны.
– Зачем мне им вредить? Просто скажи мне, чего ты хочешь.
Маргарет, ты не можешь сейчас остановиться. Ты знаешь, куда идти. Единственное оставшееся место. Как Гарри?
– Его ужалили, – прошептала я.
Я видела. Сколько раз?
– Только один.
Пауза.
Он проснется примерно через час. С ним все будет в порядке.
– Обещаешь?
Да. Иди, прямо сейчас. А ты, папочка? Помни, что я за тобой слежу.
Связь прервалась. Руди сказал:
– Твоя подруга Чарити очень заботится о тебе.
– Это не Чарити. Это была Серена. Девушка, которая похитила Чарити или что-то в этом роде.
– Хорошо, – сказал он после продолжительной паузы. – Серена так Серена.
Он кивнул Рою.
– Забирай мальчика. Пошли к машинам.