– ГРЕБАНАЯ ТЫ СУКА!
Ощущение было такое, будто пол в кафетерии заменили металлической решеткой – как в ящике Скиннера, – через которую кто-то пропустил пятьсот вольт.
Снаряд пролетел по воздуху и с мокрым звуком ударил меня в грудь. Он скользнул по моей рубашке, оставив красное пятно.
Котлета для гамбургера была вымазана в кетчупе.
Следующей полетела банка с колой. Она отлетела от моего колена, разбрызгивая пену, – сильная боль прошла от колена до самого паха.
Гарри выскочил на сцену, когда в меня со скоростью бейсбольного мяча полетела еще одна банка. Он почти небрежно отбил ее в сторону, поморщившись, когда она соскользнула с его пальцев.
– Бежим к черному входу! – крикнул он. – Сейчас же!
Я спрыгнула со сцены, и все ученики бросились на меня, как единое целое. Коробка из-под сока попала мне в затылок, тут же порвавшись на мелкие кусочки, и фруктовый пунш потек по моей шее.
Все орали что есть мочи.
Я услышала: «Она поддерживает насильника!» А еще: «Смеет обвинять жертву!» А потом чей-то истеричный, торжествующий голос завопил: «Тва-а-а-а-а-а-а-а-а-арь!»
Мне казалось, что на меня ополчился весь кафетерий, но, обернувшись, я увидела, что их было не так уж и много. Алекса Мибер, Фиона Делуа, Коннор Дженсен, Росс Демпси и еще полдюжины человек. Симона Лэнг размахивала шестом мажоретки, как косой.
Мистер Арчер шагнул в проход, чтобы остановить давку. Симона нанесла ему скользящий удар своим оружием, и мистер Арчер неловко согнулся, застучав каблуками по полу.
Задняя выходная дверь была сделана из стекла – такого же цвета, как и окна. Я почти добралась до нее, когда над моим плечом пролетела банка «Фанты», ударившись о дверь с такой силой, что стекло покрылось множеством трещин. Шипящая жидкость обожгла мне спину, а озверевшие ученики сокращали дистанцию. Я представила, как Трини Гудхью сжимает пластиковую ложку и свирепо ухмыляется, готовясь выколоть мне глаза.
Гарри, опередивший меня на полшага, плечом распахнул дверь. Теперь в его руке был нож. С латунной насечкой. Вид этого оружия и то, как Гарри держал его у бедер, готовый нанести удар, подсказали мне, насколько безумной была ситуация, в которую я попала.
Я влетела в дверь, поскользнувшись на бетонной плитке во дворе. Вскочив, я увидела, что Гарри захлопнул дверь как раз в тот момент, когда на нее налетела волна человеческой ярости.
– Блок! – закричал он. – Блок!
За его спиной, словно ящерицы в каком-то адском террариуме, ученики прижали лица к дверям и окнам, расплющенные и бесформенные.
– БЛОК!
Я подтащила шлакоблок, который Дики О’Рейли использовал в качестве дверного клина. Гарри едва удерживал дверь закрытой, сдерживая волну.
– Засунь его вниз!
Я сделала, как он сказал. Основание двери заскрежетало о брусок, но дверь осталась закрытой. Дэнни Ломбарди, молодой пастор и руководитель школьного религиозного кружка, прижался к двери; его кожа, розовая, как хот-дог, скрипела по оконному стеклу. Я ждала, что стекло разобьется вдребезги и его тело вывалится на асфальт. Я представляла, как кожа Дэнни превращается в тесто, как бритвенно-острые осколки режут его руки и ноги с ловкостью мясорубки.
Мы с Гарри промчались мимо пожарного выхода и дымохода к задней парковке. Гарри все еще держал нож наготове. Порывшись в кармане, он бросил мне ключи.
– Заводи!
Он огляделся, ожидая, что кто-нибудь может пуститься в погоню. Отперев дверцу машины, я забралась внутрь. На брелке Гарри висело два ключа – от дома и от машины, от дома и от машины, мои мысли путались, – и, конечно же, я выбрала не тот, вставляя ключ от дома в замок секунд, наверное, десять, а то и больше.
– Черт, черт, черт…
Взглянув в лобовое стекло, я увидела, как из-за угла школы появился девятиклассник с непроницаемым лунообразным лицом. Он сжимал металлическую бутылку с водой. Завизжав, он швырнул ее. Бутылка пролетела над головой Гарри и со звоном ударилась о капот «Гео».
Гарри шагнул к маленькому засранцу, рассекая воздух кулаком. Мальчишка взвизгнул и убежал обратно в школу.
Я вставила нужный ключ в замок зажигания и повернула его. «Гео» завелся сразу же. Я забралась на пассажирское сиденье, а Гарри уселся за руль, переключил передачу на полный ход и нажал на газ.
Шины «Гео» взвизгнули, как ошпаренная кошка, когда Гарри, широко развернувшись, проехал по стоянке. Полдюжины учеников ринулись в дымовую завесу. Что бы они ни кричали, крики заглушали скрип шин и грохот мотора, но их лица под темным навесом были искажены масками ненависти.
Гарри едва избежал столкновения с мусорными контейнерами, но все же справился и свернул на Мэри-стрит, проносясь мимо жилых массивов, пока мы не выехали на главную дорогу.