– Хм? Да, Гэр. Просто немного отвлеклась.
Гарри сидел за рулем своего «Гео Метро» 2001 года выпуска. Я устроилась на пассажирском сиденье. Гарри купил машину у своего соседа, который оставил ее на зиму без присмотра на своем газоне. Гарри купил у этого парня тачку за четыре ящика Molson Golden и отвез на буксире в Нортфилд, где работал над ней под чутким руководством мистера Киллбрайда, нашего преподавателя по механике.
Мы с Плам тоже учились в классе Киллбрайда. Такими богачи нашей школы и хотели нас видеть – трудягами, пробивающими себе путь к финансовой стабильности с помощью работы в автомастерской.
Через несколько недель Гарри смог завести машину. В тот день я осталась после школы, чтобы ему помочь. Я пришла в восторг от звука наконец-то работающего мотора и от безграничной радости на лице Гарри. Боже, он так крепко меня обнял.
Гарри поехал в Нортфилд. С его жестяной крышей и кирпичной кладкой цвета гнилого зуба, «Метро» казался мне похожим на фабрику, которая выплевывает замороженные штрудели. Гарри заехал на свободное место рядом с крылом технарей и припарковался рядом с развалюхами, которых водили другие «Чмошники», – но, по правде говоря, машины среди них были не у многих, поэтому велосипедная стойка была забита покрытыми ржавчиной BMX. Остальные ученики парковали «Мазды» и «Шевроле» своих родителей у входа в школу.
Отдельно от них, в кучке, которую с таким же успехом можно было бы огородить красной бархатной веревкой, стояли «Ауди» Миранды Ланкастер и «Лексус» Коула Лавендера, выглядящие лучше, чем все учительские машины, вместе взятые, даже если добавить «Субару» директора Маккинни.
Но зеленого «Рейндж Ровера» Аллана Теллера там не было. Как и голубого «Корвета Стингрей» Уилла Стинсона.
Как и «Линкольна Навигатора» Чеда Дирборна.
Дзинь!
Телефон. До этого момента он тихо лежал у меня в кармане, комок раковой ткани.
Когда-то, в десятом классе, мы с Плам вместе ходили в школу. Она выскакивала из-за сетчатой двери своего трейлера и била себя в грудь кулаками, напоминая разъяренную гориллу. Однажды утром я спросила: «Почему ты все время бьешь себя по сиськам?»
«Проверяю бронежилет, Чер. Мы уже в старшей школе. Надо быть начеку!» – ответила она.
Дзинь!
Гарри, взглянув на сообщение, хмыкнул.
Поскольку первый урок еще не закончился, в курилке никого не было, если не считать завхоза Нортфилда Дики О’Рейли. Он покуривал трубку с глубокой чашей – настоящий Шерлок Холмс, – стирая граффити, выведенное аэрозолем на шлакоблоке:
К ЧЕРТУ ДИКПИКИ, КТО-НИБУДЬ, ПРИШЛИТЕ МНЕ ПРИЧИНУ ЖИТЬ
А ниже слова стерлись так, что стали почти нечитаемыми:
СОБИРАЮСЬ СОЖРАТЬ ПАРОЧКУ ТОЩИХ СУЧЕК
О’Рейли заметил Гарри. Бросив щетку в ведро с мыльной водой, он скрестил руки на груди.
– Надеюсь, вы здесь не ради того, о чем я думаю, молодой человек.
– Нет конечно, мистер О’Рейли, – сказал Гарри, показывая ладони.
– Мы с вами оба знаем, что любой слабоумный с длинными, как у хорька, ногами, жаждущий смерти, может забраться на крышу, используя вот это как опору. – О’Рейли кивнул на стальную водосточную трубу, прикрученную к стене и поднимающуюся до самого карниза. – Ты хочешь сказать, что не собираешься выполнять такие абсолютно идиотские трюки сегодня утром?
– Я бы не стал подвергать вас такому испытанию, мистер О’Рейли, – серьезно сказал Гарри. – Если я и умру сегодня, то точно не здесь.
В торжественности заявления Гарри было что-то такое, что заставило завхоза замолчать. Над верхней губой О’Рейли заклубился дымок.
Напряженную тишину нарушил звонок.