Пар поднимался густыми клубами, застилая ванную. По стеклянным дверцам душевой кабины медленно стекали капли. Я стояла под горячими струями, позволяя воде литься на макушку, будто надеялась смыть с себя страхи и… возбуждение.

Бесполезно.

Обратный путь из кампуса выдался гораздо тяжелее утреннего. К тому времени дождь уже закончился и облака рассеялись, пропуская блеклый лунный свет, но лес по обеим сторонам дороги оставался непроницаемо черным. Узкая тропинка тянулась вперед, укутанная тишиной. Я все надеялась: может, хоть одна машина проедет и осветит дорогу фарами, но, увы, никого не было.

Я шагала в полном одиночестве, уговаривая себя не паниковать, несмотря на нарастающее чувство, будто за мной следят. Из чащи то и дело доносился хруст веток. Я не трусиха, но в такой густой тьме даже самым отважным храбрецам становится не по себе.

Дома, когда я наконец сбросила одежду и залезла под горячий душ, мысли вновь вернулись к Леону.

Наглый извращенец! Руки прямо-таки чесались влепить ему пощечину за все, что он мне наговорил… и за непрошеные образы, которые его стараниями теперь вертелись у меня в голове. Например, как я опускаюсь перед ним на колени… Черт. Он невыносим. Бесит до дрожи!

И заводит до потери самообладания.

Я закрыла глаза, надеясь, что темнота вытеснит крамольные мысли, но тщетно. Мне всегда нравились такие парни: язвительные, саркастичные и с ехидной полуулыбкой, от которой екает в животе. Я опять чувствовала себя глупой школьницей, безнадежно влюбленной в рок-звезду с плаката.

А эти татуировки из-под воротника… И пирсинг в мочках и хрящах ушей. Целая коллекция. Бунтарь до мозга костей…

Я тяжело вздохнула, мысленно себя отругав: хватит романтизировать этого придурка. Ну и что, что он чертовски привлекателен?

«Если ты никогда не пробовала трахаться в церкви с двумя парнями сразу…»

Я резко втянула воздух сквозь зубы. Нет. Так думать нельзя. Особенно если завтра снова пересекусь с ним в университете. Я поклялась, что больше не буду прыгать в постель ко всяким мерзавцам.

Но это просто фантазия. После сырой тревожной прогулки по ночному лесу я имею полное право расслабиться.

Я представила, как его рука скользит по спине, пальцы бегут вдоль позвоночника к шее и сжимают ее – крепко и властно. Будто я его игрушка. Куколка – так он меня называл.

Во рту пересохло, пришлось сглотнуть. Не стану скрывать – желания у меня всегда были своеобразные и слегка извращенные.

Я едва слышно всхлипнула и обхватила себя руками, скользя пальцами по бедрам. В темноте, за закрытыми веками, это были его руки.

В Леоне чувствовалось что-то опасное: незримое, но от этого еще более пугающее. Внутри все кричало: «Беги». Так заяц чувствует, что рядом волк. Надо спасаться. Так почему же, вместо того чтобы бежать, я представляла, как меня догонят?

Пальцы скользнули по животу, медленно очерчивая круги вокруг пупка. Потом ниже – между ног. Горячая вода стекала по коже. От собственных прикосновений по спине прошла дрожь. Возбуждение росло с каждой секундой. Внутренняя сторона бедер стала до одури чувствительной. Я привалилась к кафельной стене, утопая в клубах пара, и легонько коснулась клитора.

Дыхание перехватило. Я вновь провела по себе пальцем, игнорируя дрожь в ногах. Все-таки с Леоном я говорила слишком дерзко. Он вполне мог поставить меня на место. Жестко и без церемоний.

Я позволила себе полностью утонуть в фантазии. Пальцы продолжали исследовать влажное пространство между ног, другая рука скользнула к шее. В воображении передо мной стоял Леон – это его ладонь обхватывала мое горло, затрудняя дыхание, его голос отзывался гулом в голове, не давая пошевелиться. Он отчитывал меня, сурово и властно.

Раньше я винила себя за подобные фантазии – думала, с нормальными людьми такого быть не должно. Но потом начиталась статей по психологии и поняла, что в моих желаниях нет ничего постыдного. Они были острыми и пронзительными. В них я – беззащитная, беспомощная, желанная – билась в экстазе…

И дело не только в любви к ужастикам или заброшкам. Даже мои самые страстные фантазии были окрашены в темные тона.

– Ты правда думала, что я позволю тебе так со мной разговаривать? – Его глаза сверлили насквозь: яркие, злые, полные предвкушения. – Проявила бы хоть каплю уважения!

Колени подогнулись. Пальцы терли клитор все сильнее. Между ног стало скользко. Я представила, как Леон нависает надо мной и смеется над попытками вырваться. Прижимает к полу, стягивает с меня штаны до щиколоток и рычит:

– Любопытство до добра не доводит.

Он ведь предупреждал. Его голос звучал ясно и отчетливо, будто он стоял прямо за спиной и шептал в ухо жарко и протяжно:

– Посмотри, чем это закончилось. Вот что бывает с непослушными девочками.

Я осела на кафельный пол и распласталась, позволяя воде течь по телу. В этот момент сама себе казалась жалкой… но иначе не могла.

– Признай, что была не права, маленькая Рэйлин.

Я застонала, выгнулась, ввела пальцы и с силой надавила на клитор. В голове зазвенел его смех, перед глазами мелькнула наглая ухмылка. Я вспомнила, как играли мышцы под его футболкой. Представила, как он наклоняется, почти касаясь губами уха.

– Ремень – вот что тебе нужно. Иногда непослушных девочек надо пороть до слез, правда ведь?

Я задрожала, не зная, затаить ли дыхание или схватить ртом воздух.

– Не стоило тебе нарываться. А теперь извинись. И тогда, может быть, я сделаю тебе приятно. После того как…

Оргазм накрыл внезапно, он свел меня судорогой, заставляя дрожать и стонать в полный голос. Это было неправильно. Это было опасно. И все же извращенная фантазия – быть наказанной, связанной, беспомощной – полностью лишила меня рассудка.

Пальцы отдернулись сами собой: тело стало до боли чувствительным.

Поднялась я не сразу. Долго лежала, обессиленная после оргазма, а горячая вода хлестала сверху. Наконец я встала, привалилась к стене и уставилась на тонкую воронку, исчезающую в сливе.

Снаружи снова пошел дождь, тихо застучав по запотевшему окну.

Вот черт… Похоже, я крепко вляпалась. И как мне теперь ходить в университет и каждый день видеть этого ублюдка, не вспоминая сегодняшний вечер?