В глазах все расплывалось от слез, и я не видела, куда еду. Свернув на обочину и оказавшись в кольце темного леса, прижала к груди страницу из гримуара и слабо и беспомощно разрыдалась.

До чего же я беспомощная и бестолковая. Лишняя обуза, глупая девчонка, не способная себя защитить. Вечно меня приходится спасать. Не хочу так больше – ни за что! Всю жизнь я убеждала себя, что справлюсь с любыми трудностями. Одна. Сама.

Но теперь… теперь все стало иначе.

Из-за любви. Настоящей, искренней.

Из-за любви Леон вернулся, чтобы проверить, надежно ли защищен мой дом.

Из-за любви он следил за мной, скрываясь в тени.

Из-за любви он отдал мне все, что у него было: свободу, имя и самого себя.

Из-за любви он ушел, зная, что вряд ли вернется.

Лист в моих пальцах дрожал. Древняя бумага была настолько истлевшей, что удивительно, как она вообще не рассыпалась в прах. На нем я видела знак, обозначавший имя Леона. Теперь я знала это, хотя без подсказки не смогла бы воспроизвести по памяти ни одной линии и ни единого изгиба.

Я не могу его бросить. Он ведь ни разу не бросил меня.

Шины заскользили по щебенке – я резко развернула машину и помчалась обратно. Чизкейк прижимался ко мне, тяжело дыша, и я пожалела, что не оставила его у Инайи. Не хотелось подвергать кота лишней опасности.

Но нет. Больше никто из-за меня не умрет. Любовь – это когда не позволяешь любимому сражаться в одиночку.

Может, я и беспомощна. Может, и обуза. Но трусихой никогда не была.

Темнота меня не пугала. Не испугает и сейчас – когда на кон поставлено слишком многое.

Я заперла Чизкейка в доме и торопливо отправила Инайе короткое сумбурное сообщение с просьбой забрать кота утром. Не знаю, вернусь ли и будет ли у меня возможность объяснить ей, что происходит. Станцую ли на ее свадьбе… Получу ли диплом… Удастся ли хоть раз поговорить с родителями… Наверное, стоило звонить им чаще.

Говорить, что люблю их.

Крепче обнимать Инайю.

Сказать Леону, что не могу без него жить…

Но это еще не конец. Все должно завершиться иначе.

Куда ушел демон, я не знала, но была уверена в одном: если зайти в лес как можно глубже, то обязательно его найду. Иначе и быть не может.

Ночью лес стал совсем чужим и жутким. В одной руке я держала нож, в другой – телефон с включенным фонариком. Страницу из гримуара аккуратно свернула и спрятала в карман. Бледный луч рассекал темноту, выхватывая мягкую хвойную подстилку, влажные листья, потемневшую траву и торчащие повсюду грибы.

Это был уже не тот лес, который я знала. Здесь пустило корни зло – оно разрасталось, поглощая все живое. Луч фонарика скользнул по огромному пауку, извивающемуся в судорогах. Сквозь его тело прорастали белые грибные стебли. Воздух стал плотным, почти непригодным для дыхания, будто я нырнула в ледяную воду. Темнота давила со всех сторон. Мир сделался черным и безликим. Деревья высились как бесконечное войско теней.

Луч фонарика замер на сломанном дереве. Ствол был разбит в щепки, будто его снесло чудовищным ударом. Дерево опасно накренилось, держась на остатках коры. Земля вокруг выглядела вспаханной: повсюду тянулись глубокие узкие борозды, будто оставленные когтями.

Я присмотрелась – и увидела кровь.

Кора была испачкана красным, на листьях темнели пятна. Совсем свежие, пролили недавно. В нос бил острый железный запах, резко выделявшийся среди гнилого смрада. С трудом удерживая в руке телефон, я медленно обвела взглядом землю, пытаясь понять, что тут произошло. Изнутри, из глубин живота, поднималась холодная липкая паника.

И тогда свет упал на неподвижное тело, съежившееся на земле в окружении красных луж.

Сперва я даже не поняла, что это такое. Но, шагнув ближе, разглядела клочья одежды, обрывки некогда белой футболки и кожу с татуировками, теперь скрытыми под слоем мокрой алой жижи. Волосы насквозь пропитались кровью, стали неузнаваемыми. Одна рука безвольно свисала, вывернутая под неестественным углом; плечо было разодрано в клочья. Лицо – все в крови, синяках и ранах… но я его узнала.

– Леон? – не сразу прошептала я, будто сама мысль о том, что это он, делала происходящее реальным.

Я упала на колени в мягкую хвойную подстилку. Засунула телефон в карман, спрятала нож в голенище ботинка и дрожащей рукой потянулась к Леону. Прикоснуться к нему было страшно. Я просто не могла. Да и он ли это? Я не чувствовала в нем жизни.

Ладонь все-таки легла ему на бок. Ни знакомого жара, ни хоть какого-то тепла, которое всегда ощущалось рядом с демоном. Только холод, пробирающий до костей словно ночной воздух.

Леон едва заметно вздрогнул, и я вынырнула из оцепенения.

Живой!

Я взяла его лицо в ладони. Пальцы стали скользкими от крови. Веки у него дрожали. Он слабо вскрикнул от боли.

– Я здесь, Леон, – прошептала я. – Никуда не уйду. Обещаю. Я тебя не брошу.

Его губы шевельнулись, но не издали ни звука. Он поднял руку – целую, ту, что могла двигаться, – потянулся ко мне и коснулся щеки. Я прижалась к его ладони, не замечая ни крови, ни грязи. Его ресницы снова дрогнули, и на этот раз он сумел открыть глаза.

Белки были кроваво-красными. Один зрачок расширился, другой – сузился до размеров игольного ушка.

– …идет… – прохрипел Леон. Перевел дух и попытался заговорить снова: – Иеремия… идет. Уходи.

– Без тебя никуда не уйду. Ни за что.

– Не могу… – Он закашлялся. Я с трудом сглотнула слезы, видя, как демон захлебывается собственной кровью. – Не могу… не могу залечить… не… хватает сил…

Трясущейся рукой я вытащила лист из кармана и сжала в грязных пальцах.

– Скажи, Леон, как это сделать. Пожалуйста. Как отдать тебе душу? Я хочу, чтобы ты ее забрал. Прошу тебя. Это ведь даст тебе силы, хоть немного… правда? Тогда ты сумеешь исцелиться…

Он снова зажмурился, веки дернулись. Глаза стали закатываться – и в этот момент за спинами раздались шаги. Далеко, но отчетливо. В темноте между деревьями замелькал свет фонариков.

– Рэйли-и-ин, ау! Где ты прячешься, девочка? – Голос был далеким, но до боли знакомым. В тишине он звучал как эхо.

Иеремия.

Сердце в груди забилось быстрее. Я взглянула на Леона, и меня поразило выражение его лица. Он широко распахнул глаза, и в них плескался страх.

– Уходи, – прохрипел демон, слабо пытаясь оттолкнуть меня. – Беги, Рэй… тебе нельзя здесь оставаться…

– Скажи, как это сделать! – Я не сдавалась. – Я не уйду, пока не скажешь! Я тебя не оставлю!

– Нет… времени…

Я сжала его окровавленные пальцы и наклонилась ближе. Крики становились громче; из темноты донесся издевательский смех Иеремии.

– Забери мою душу, Леон. Она всегда была твоей. Пожалуйста… просто скажи как. И я уйду. Обещаю. Только скажи…

Леон боролся с надвигающейся тенью, которая грозила поглотить его сознание. Глаза у него почти закатились, но он стиснул зубы и сумел коснуться пальцем страницы.

– Мое имя… вырежи на себе… на коже… до крови…

– Ах, как трогательно! – визгливо усмехнулся голос за спиной. Я обернулась и увидела Иеремию, одетого во все белое; величественного и пугающего. Его окружали фигуры в белых хламидах и масках из оленьих черепов. Их было не меньше дюжины. Все стояли неподвижно, словно призраки. Иеремия самодовольно улыбался.

– Вижу, мой Жнец отлично справился. Леон, ты ведь помнишь: я обещал тебе наказание. Что до тебя, Рэйлин… – Он протянул руку, словно ожидая, что я встану и подойду. – Хватит бегать.

Не знаю, откуда в Леоне нашлись силы, но он поднялся. С переломанной рукой, с трудом удерживаясь на ногах, он сплюнул кровь и встал между мной и Иеремией, оскалив зубы в злой гримасе. Иеремия чуть приподнял бровь, и в его взгляде мелькнула то ли злость, то ли удивление.

Фигуры в белом начали расходиться вокруг. Что ж, если пути к побегу отрезаны – будем драться. Я потянулась к ножу в голенище, но тело вдруг одеревенело.

Иеремия неотрывно смотрел на меня; глаза у него опять стали бледными, словно туман. Внезапно я увидела сквозь него длинный тоннель, и тьма сдавила меня со всех сторон. Его силуэт стал дрожать и расплываться. Он качал головой, все еще протягивая мне ладонь – но это уже была не рука, а щупальце: толстое, серое, извивающееся. Его тело росло и распухало, превращаясь в нечто огромное и противоестественное. От одного этого зрелища хотелось пасть на колени, содрогаясь от ужаса.

Галлюцинация рассеялась в тот самый момент, когда Леон бросился вперед. Иеремия схватил его за горло и легко опрокинул на землю. Раненый демон беспомощно обмяк. Удерживая его одной рукой, Иеремия щелкнул пальцами и спокойно произнес:

– Берите ее.

Меня схватили сзади и резко заломили руки. Я дернулась, пнула обидчика, закричала, но в запястья уже впились пластиковые стяжки. Я запрокинула голову, пытаясь укусить того, кто меня держит, но на лицо упал кусок ткани. В нос тут же ударил приторный запах ацетона.

Ноги подкосились, мышцы онемели, тело перестало слушаться. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Последнее, что я увидела, – это улыбающийся Иеремия и поникшее тело Леона у него под ногами.