Покрывало окутывало меня с головой, и лежать под ним, зарывшись щекой в мягкие подушки, было тепло и уютно. В голове стоял туман, но я сразу поняла, что кровать не моя. А еще вспомнила, что случилось прошлой ночью. Выглядывать из-под одеяла, чтобы проверить, где я, совсем не хотелось. Было страшно.

Рядом шумела вода в душе. Простыни – хрустящие и чистые, как в отеле, – пахли свежестью. Моего маскарадного костюма нигде не было. Вместо него на мне обнаружился чужой свитер – широкий и теплый. От него пахло хвойным дымом и цитрусом. Совсем как от Леона.

Наконец набравшись храбрости, я откинула одеяло и открыла глаза. Шторы были распахнуты, сквозь них просачивался бледный утренний свет. За окном виднелось море заснеженных сосен, окружавших крыши небольшого городка. Комната явно находилась на верхнем этаже. Кровать была огромной, стены – из темного дерева, а декор напоминал современную бревенчатую хижину.

Усевшись, я потерла лицо руками. Лишь тогда заметила на тумбочке очки и кинжал. Воспоминания нахлынули мгновенно: мне что-то подсыпали в питье, Джун с Зейном откачали меня, потом нас застукал Кент… и жуткий Голлум в лесу. Организм отказывался верить, что опасность миновала. По телу до сих пор пробегал холодок, оставшийся от мерзких пальцев твари.

Шахта. Ледяные затопленные тоннели…

Я вздрогнула: дверь в ванную со скрипом отворилась. Вышел Леон – голый, с мокрыми волосами. По груди, покрытой вязью татуировок, стекали капли. Он не спеша вытирал голову полотенцем. Увидев, что я проснулась, ехидно изогнул бровь и набросил полотенце на плечи.

– Очнулась наконец, – сказал он.

Я, как дура, поспешно отвела взгляд от зеркала, где отражалась разрисованная крепкая спина и тугие ягодицы. Все-таки мужской зад преступно недооценивают.

Пришлось торопливо кивнуть, надеясь, что румянец не слишком выдаст мои мысли. На внушительный член я тоже старалась не смотреть. Увы, безуспешно. Нет, я и раньше его видела, но все равно – слишком уж он был… впечатляющим.

– Как ты?

Леон подошел ближе, и я поймала себя на том, что жадно разглядываю капли воды, стекавшие по его груди. Ужасно захотелось слизать их одну за другой.

– Будто пять лет ничего не ела, – честно призналась я. Желудок скручивало от голода. Наверное, после вчерашнего должно быть тошно от одной мысли про еду… но я мечтала о плотном завтраке.

А если к нему подадут Леона – вообще идеально.

– Отлично. Я уже заказал. Принесут через пару минут.

Он швырнул полотенце и забрался на кровать. Сердце пропустило удар.

– А в качестве аперитива будешь ты, куколка.

У меня, скорее всего, размазалась косметика, зубы я не чистила… только вот Леона, похоже, это нисколько не смущало. Он толкнул меня на подушки, задрал свитер, облизал один сосок, потом другой и раздвинул мне ноги.

– Помни про наш уговор, – пробормотал он, проводя языком по затвердевшим вершинкам. – Я обязательно проколю эти милые сосочки. Скоро. Точнее – уже сегодня.

Я напрочь забыла про нашу сделку, но теперь, когда он напомнил, в голове зашумело. Леон схватил меня за бедра, притянул ближе, приподнял над кроватью, выгнув мое тело дугой, и принялся вылизывать так, будто умирает с голоду.

Из груди у меня вырвался стон. Клитор сразу же набух. Ахнув, я вцепилась в волосы демона и резко дернула.

Леон хмыкнул, на миг отстранившись.

– Да, вот так, малышка. Я тоже люблю боль.

Мне ужасно нравилось новое прозвище, которое он для меня придумал. Внутри разливался жар. Я вцепилась в Леона крепче. Вряд ли сумею причинить ему настоящую боль, но когда я потянула его за волосы, он застонал в ответ. Убрав руки с моих бедер, он толкнул в меня сразу два пальца, не переставая облизывать клитор.

– Я сейчас кончу…

Накативший экстаз захлестнул с головой. Леон двигал пальцами все быстрее, не давая сомкнуть дрожащие ноги, и безжалостно водил по клитору языком, заставляя меня кончать, задыхаясь, на влажной простыни.

И даже после этого он не остановился.

– Еще разок, малышка, – прорычал он, продолжая ласкать меня пальцами и садистски улыбаясь.

Я дернулась: возбуждение стало почти невыносимым – слишком болезненным и невероятно сладким.

– Н-не могу!..

По-прежнему поглаживая меня одной рукой, Леон сомкнул пальцы на горле – не сдавливая, просто прижимая к подушкам.

– Можешь. Придется.

Он оказался прав. Я закатила глаза, и под напором его языка и пальцев снова провалилась в оргазм. Не осталось сил даже вздохнуть, не то что вымолвить хоть слово.

Леон поднял голову и выразительно облизал пальцы.

– Какая ты вкусная, – пробормотал он. – Что ж, настало время для основного завтрака.

В этот момент в номер постучали – принесли заказ. Я торопливо юркнула под одеяло, а Леон, обвязав бедра полотенцем, открыл дверь. Официант, явно нервничая, спросил, не нужно ли чего-нибудь еще.

Поднос с грудой тарелок поставили на маленький столик. Я сразу принялась за еду. Леон, уже одетый, развалился поверх одеяла. Он заказал, кажется, все меню ресторана, так что начала я с яиц Бенедикт и блинчиков с клубникой.

– А где мы вообще? – спросила я, набив рот едой.

Леон пожал плечами.

– Где-то на северо-востоке города. Дошел до первого попавшегося отеля.

Я нахмурилась.

– Дай мне, пожалуйста, телефон.

Как и ожидалось – два десятка пропущенных от Инайи и целая россыпь голосовых сообщений. Совесть заныла, хотя я, по сути, ни в чем не виновата – оставаться на вечеринке было нельзя. На часах было почти одиннадцать, и я набрала номер подруги.

– Твою мать, Рэйлин! Я думала, тебя похитили! – заорала она так, что я поморщилась. – Красотка, где тебя носит?! Я уже готова была писать заявление!

– Все в порядке, правда, извини, – выпалила я и бросила взгляд на Леона: он вопросительно прищурился. – Просто… пришлось уйти пораньше. Мне… кое-что подмешали в выпивку.

На том конце воцарилась тишина.

– О господи… Ты цела? Все в порядке?

– Цела, честное слово. Извини, что не позвонила сразу, просто…

– Да не извиняйся ты! Главное, что ты живая! – В голосе звучала такая облегченная радость, что стало совестно. Я ведь не врала, но и не говорила всей правды. – Тебе что-нибудь нужно?

– Нет, спасибо, у меня все есть. Только… присмотри пару дней за Чизкейком, ладно? Я скоро его заберу, честное слово.

– Ну разумеется! – радостно отозвалась подруга, и на фоне мяукнул кот. Сердце сжалось. – Пусть живет у тетушки Инайи сколько угодно.

Снова повисла пауза.

– Ты… ты знаешь, кто подлил тебе наркотики? И чего они хотели? Я им такое устрою, Рэй, клянусь!

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– Бокал мне дал Иеремия. Потом ни у кого возможности не было.

Всей правды говорить нельзя, но пусть знает, что Хэдли доверять не стоит.

Долгое молчание. Меня затошнило от страха.

Ну же, Инайя, поверь… Я никого не обвиняю прямо, но намек прозрачней некуда. Да, они друзья, хотя она ведь не знает, что представляют собой Хэдли и на что они способны.

– Тогда пусть не вздумает к нам подходить, – сказала она наконец, и я чуть не расплакалась от радости.

– Пошел он к черту. Виктории скажем?

– Нет, – ответила я. – Нет, я… я сомневаюсь, что она… поверит.

– Если не поверит – пусть катится к черту вместе с братцем, – вздохнула Инайя, понемногу успокаиваясь. – В общем, я поняла. Все останется между нами. Сама решай, что с ним делать. Главное, ты жива и здорова.

Мы немного поболтали, потом я положила трубку. На душе стало легче: Инайя пусть не полностью, но поверила мне. Будто камень с плеч свалился. Снова взяв вилку, я с воодушевлением принялась запихивать в рот хрустящую картошку по-деревенски.

Наконец насытившись, я подошла к кровати, забралась на нее и прижалась к Леону. Пристроив голову ему на грудь, немного полежала, согреваясь его теплом, потом тихо спросила:

– Что мы теперь будем делать?

Мы…

Еще пару дней назад я бы и не подумала так сказать. Даже сейчас, когда он спас меня и спрятал… я все равно с опаской произносила это слово. Кто мы друг другу? Заботливый хозяин и его питомец? Приятели?.. Любовники?

Незадачливая заклинательница и ее демон?

– Могу рассказать, что собираюсь делать я, – сообщил Леон, обнимая меня за плечи и прижимая к себе. – Я буду заботиться о тебе и следить, чтобы ты никуда не вляпалась. А ты – слушаться без возражений и повиноваться. Тогда все пройдет как надо.

Я приподняла голову и хитро улыбнулась.

– Слушаться буду. Повиноваться – не обещаю.

Он фыркнул и похлопал меня по руке.

– Отныне за каждую выходку, которая подвергнет тебя опасности, последует строгое наказание, Рэйлин. Так что подумай дважды, прежде чем дурить.

– «Отныне»? – хихикнула я. – Что, вспомнил свой семнадцатый век?

– В прежние времена… – Он сменил интонацию, заговорив хрипло, как старик. Одним движением Леон ловко уложил меня на спину и навалился сверху. – Люди знали свое место и не смели перечить демонам. – Он щелкнул заострившимися зубами и прошептал: – Будешь еще дерзить?

От игривой искры в его глазах сердце на мгновение замерло. Я провела пальцами по его груди, нащупывая гладкие бледные полоски шрамов. Следы пыток и боев, навсегда отпечатанные на крепком могучем теле, свидетельствовали о боли, которую ему довелось пережить. Леон следил за моими движениями, внезапно замерев – словно обратился в камень. Может, он хочет отпрянуть – как тогда, в первый раз, когда я до него дотронулась?

– Здесь нас не достанут? – еле слышно спросила я. Пусть Леон сильный, но мне не хочется, чтобы он снова дрался. Не хочется, чтобы ради меня он превращался в лютого зверя.

– Пока – да. Подождем здесь немного… А если Хэдли или какие-нибудь их твари снова найдут тебя – свалим к чертям.

– Не могу же я прятаться всю жизнь.

– Знаю. Это ненадолго. Только до тех пор, пока не придумаем, как быть дальше.

– Есть ведь и другие Голлумы, кроме вчерашнего… – Я сглотнула. – Я их видела.

Он нахмурился.

– Когда?

– Когда тебя не было рядом.

Потемнев лицом, он встал с кровати. Я тоже села, нервно теребя пальцами покрывало. Леон подобрал с пола черный свитер и натянул его.

– Одевайся. Вещи в пакете, – велел он. – Мне нужно проверить окрестности: убедиться, что за нами не следят. А ты пока сиди здесь и не вздумай высовываться.

Я чуть было не сказала, что не собачка, которую нужно держать на привязи, но вовремя прикусила язык. Отчасти он прав – когда мне скучно, я могу натворить дел. Иногда самой за себя бывает страшно.

У двери в пакетах лежали вещи, почти все в темных тонах: черные, синие, бордовые.

– Откуда ты знаешь, какой у меня размер? – Я вытащила длинную юбку в синюю клетку и приложила к себе. – Ух ты, мне нравится. Угадал?

Леон, не поднимая головы, завязывал шнурки.

– Я же следил за тобой не один месяц. Разумеется, выяснил все, что мог.

Даже ботинки, высокие и на массивной подошве, оказались впору. Я надела юбку, черную водолазку и серую куртку, отвернулась от зеркала и встретила внимательный взгляд. Леон смотрел на меня, засунув руки в карманы.

Один мой бывший как-то сказал, что я одеваюсь будто внебрачное дитя Дженис Джоплин и Sisters of Mercy: скорее эксцентрично, нежели сексуально. Я об этом редко задумывалась… пока рядом не оказался невероятно соблазнительный демон, который смотрел на меня так, будто хочет сожрать живьем.

– Опять краснеешь? – Он обхватил мое лицо ладонями, и щеки окатило жаром. – Надо же, я думал, что давно лишил тебя всей скромности.

Леон поцеловал меня в лоб и обнял за плечи.

– Видимо, недостаточно старался. Придется, малышка, еще немного тебя испортить.