Я никогда не видел, как Кент открывает проход в подвал. Там располагался мой магический круг, куда я телепортировался по приказу. Покинуть темницу без разрешения не мог, а указания мне давали такие, чтобы я возвращался сразу же по исполнении приказа. Подвал мне изрядно осточертел. Ни видеть его, ни нюхать, ни даже приближаться не хотелось.

И все-таки пришлось.

Я знал, что вход находится в спальне, за книжным шкафом у дальней стенки. Под ним была странная щель, в которой явно скрывались направляющие. С нее я и начал поиски.

Игры с Рэй помогли и мне сбросить часть напряжения. Тревога улеглась, хоть и не исчезла полностью, по-прежнему покалывая затылок. Я ненавидел эту комнату: и ее запах, и чистые ковры, и белые стены, и постоянный душок сигар, которые так любил курить Кент. Хотелось убраться отсюда как можно быстрее.

В доме все громче звучали пьяные голоса Иеремии и Виктории. Было бы неплохо выйти и проучить их, но адское начальство не слишком радуется, когда демоны устраивают публичные спектакли. Убить близняшек Хэдли на глазах у толпы пьяных студентов было бы забавно, но подобной наглости мне явно не простят.

– Значит, гримуар ты до сих пор не нашел, да? – протянула Рэй у меня за спиной, наблюдая, как я шарю по полкам.

О нет, нашел. Просто, девочка, я слишком одержим тобой, чтобы развернуться и уйти. Вот и стою рядом, рискуя снова вляпаться в неприятности. Ты сводишь меня с ума: голосом, запахом и взглядом…

– Нет, пока не нашел, – сказал я, обернувшись и подмигнув. – На твое счастье.

С каждым словом я все острее чувствовал себя последней сволочью. Притворяться, что остаюсь на Земле ради гримуара, было подло. Да и долго обманывать ее я не смогу. Никогда не отличался добродетелью, но Рэй вызывала во мне что-то по-настоящему живое.

Хотя – только в отношении нее. На остальных мне плевать.

В одном из самых дальних углов шкафа я нащупал холодную стальную пластину. Надавил на нее, отступил назад, и шкаф бесшумно сдвинулся в сторону, открывая темный проход. Рэй ахнула и рванулась вперед, но я успел ее поймать. В ту же секунду внизу вспыхнули лампы, освещая бетонные ступеньки.

– Внизу есть камеры? – спросила Рэй тихо, будто стены могли ее услышать.

Я пожал плечами.

– Понятия не имею. Видел только одну комнату. Пойдем.

Она кивнула. Щеки порозовели, пульс ускорился. Азарт охватил ее, что было вполне ожидаемо. Лезть в темный подвал, возможно, напичканный ловушками? Для нее это лучше любой прогулки!

В женском безрассудстве есть что-то крайне притягательное.

Рэй двинулась вперед. Я – следом. По пути нажал табличку на стене, и шкаф снова задвинулся. Мы спустились на два пролета, и под нами ожил новый ряд светильников.

– Ух ты! – восхищенно выдохнула Рэй, вытаращив глаза. – Точь-в-точь как штаб киношного злодея.

– Может, так оно и есть.

От одной мысли, что я вновь здесь, по спине побежали холодные мурашки. Черные стены, дощатый пол: почти как в гробу. Демонам не место под землей, однако именно здесь меня и держали.

– Это что, стол для злодейских переговоров? – Рэй, улыбнувшись сама себе, обошла длинную деревянную махину посреди зала. Вокруг стояли стулья. Вытащив телефон, девушка принялась снимать.

Мне не особо верилось в справедливость человеческих законов, но если Хэдли решат избавиться от девчонки, хорошо бы собрать как можно больше записей о ее местонахождении. Так что записать подвал на видео, пожалуй, не мешает.

– Иногда я слышал чужие разговоры. Здесь собирались лидеры его культа.

– А что в этих комнатах? – спросила Рэй, разглядывая тяжелые металлические двери с кодовыми замками. – Как туда попасть?

– На них электрозамки, вскрыть их проще простого, – сказал я. – Выбирай любую. Что внутри – не знаю. Бывал только в самой дальней комнате, вон там, в углу.

Рэй уставилась в конец зала на неприметную стальную дверь. Когда я был под властью Кента, то переступить порог мог лишь по его приказу. А сейчас… Сейчас я не испытывал ни малейшего желания туда соваться.

– Что там? – спросила Рэй.

Фыркнув, я мысленно потянулся через весь зал и щелкнул замком. Дверь открылась.

– Сама проверь.

Петли до боли знакомо скрипнули. Готов побиться об заклад, что Кент нарочно их не смазывал. Изнутри пахнуло пылью, сыростью и затхлой плесенью. Я отвернулся, не желая смотреть на тусклую мерцающую лампочку над входом.

Поначалу я разбивал ее каждый день, но потом Кент понял, в чем дело, и в отместку переломал мне все пальцы.

Находиться здесь совершенно не хотелось. Не хотелось вдыхать вонь холодного бетона и железа, слушать мерзкое гудение вентиляции за решеткой, видеть гладкие стены с отдушинами, откуда бил ледяной воздух, ничем не пахнущий, но ужасно гнетущий и удушающий, как и все здесь остальное.

– Тут пусто, – удивилась Рэй. – Просто пустая бетонная комната – и все.

– Посмотри на пол.

Судя по шумному вздоху, она увидела, о чем я говорю. Чтобы отвлечь себя, я стал отпирать другие двери.

Рэй окликнула меня дрожащим голосом:

– Леон… он… он держал тебя здесь, да?

Я не ответил. Рэй хочет найти оружие? Что ж, она его получит. Я вскрыл замок на ближайшей двери и распахнул ее. Внутри оказался обычный кабинет: стол, книжные полки, кресло… Ничего полезного. Я повернулся к следующей двери, но Рэй заступила мне дорогу.

– Леон… – Голос у нее звенел. Еще чуть-чуть – и расплачется. – Он держал тебя здесь, да? На полу связующий круг?

– Вижу, в интернете и впрямь можно научиться магии, – буркнул я.

Получилось грубо. Может, даже слишком. Раньше я не следил за языком, пока не увидел, как Рэй смотрит на меня и в ее глазах сменяется целая гамма чувств. Я попытался пройти мимо, а она снова преградила мне путь.

– Да, здесь меня и держали, – сказал я чуть резче, чем хотелось. Но лучше нагрубить ей, чем выдать свою боль и страх. – Лет сто примерно. Дом очень старый, Кент недавно перестроил его по своему вкусу. Поначалу я хотя бы мог наблюдать, как корни пробиваются сквозь земляные стены, но потом Кент залил все бетоном и запечатал дверь. Не оставил ни света, ни тепла, ни воздуха.

Я зло уставился на дверь своей бывшей темницы. Сколько бесконечных часов, дней и недель я просидел здесь, пока очередной Хэдли не находил мне применения? В тесной клетушке посреди проклятого круга, до отупения пялясь на пустые стены, – как забытый инструмент, который изредка достают из кладовки.

Накатила тошнота. Захотелось разнести все вдребезги…

И тут Рэй вдруг обхватила меня руками и прижалась к груди. Она шмыгнула носом и обняла еще крепче.

– Прости, – прошептала Рэй. – Мне так жаль…

Первая реакция – оттолкнуть ее. Мне не нужны ни жалость, ни сострадание, ни пустые утешения. Терпеть не могу, когда мне начинают сочувствовать. Слова Рэй ничего не изменят: не она ведь держала меня в подвале. Люди испокон веков запирают нас в клетки при первой же возможности, а если не получится – улепетывают со всех ног. В ответ мы охотимся на них, заманиваем, соблазняем и используем в качестве игрушек. Люди по натуре – эгоисты и трусы, живущие только ради выгоды. Доверять им – все равно что совать голову в капкан.

Но Рэй цеплялась за меня дрожащими руками и шмыгала носом. Зачем? Почему она плачет?

Я обнял ее в ответ – и это было… странно. Непривычно и отчего-то тепло. Чем дольше Рэй прижималась ко мне, тем яснее я понимал: ни за что не отпущу ее. Правда, моя прежняя натура бунтовала против такого решения, подавая сигнал тревоги: нельзя поддаваться слабости, она меня погубит.

Впрочем, вся моя злость, вся ярость были направлены не на Рэй. Я возводил стены не затем, чтобы отгородиться от нее, а чтобы защитить себя.

– Нам нельзя задерживаться, – произнес я резко, чтобы не ляпнуть какую-нибудь ласковую глупость.

Рэй отступила, торопливо вытирая глаза ладонью. Я так и не понял, почему она плачет, люди порой бывают очень странными. Никогда бы не подумал, что кому-то станет меня жаль.

Хотя… Она ведь и раньше проявляла сочувствие, когда обрабатывала мне раны.

– Да, конечно. – Рэй вскинула голову, сжимая зубы. – Давай искать, чем можно убить этих тварей.

Меня снова потянуло ее обнять. Не хочу, чтобы она лезла в драку. Надо спрятать ее, уберечь от опасности. Пусть запомнит: она моя и ей ничего не грозит.

Но вместо этого я позволил ей распахнуть следующую дверь. Внутри зажегся свет, и глаза у Рэй вспыхнули восторгом.

– Ура!

Я заглянул в комнату – и сразу понял, что ее так обрадовало.

Полки были завалены предметами, от которых разило древностью и магией. В центре комнаты стояли стеллажи, по углам – обросшие ракушками ящики с плесенью. Рэй шагнула внутрь, разинув от изумления рот.

– Морем пахнет, – почти шепотом сказала она.

Я кивнул и пробормотал, проводя пальцами по растрескавшимся корешкам книг, сваленных на одной из полок.

– Все это, должно быть, из шахты. Кое-какие предметы я даже помню. Когда тоннели затопило, Морфус – это дед Кента – впервые за долгие годы призвал меня и велел спуститься, вынести все, что уцелело.

Тогда я не знал, что за игру они затеяли. Меня призвали впервые за полвека, и Морфус в отличие от прежних неумех свое дело знал. Он был умен, расчетлив и хладнокровен. Приказы отдавал без лишних слов. Сперва даже относился ко мне терпимо.

Но потом бог запустил ему в голову свои щупальца, зашептал на ухо проклятия, и простое любопытство сменилось жаждой наживы.

– Там, внизу, все затоплено. – Я шагал вдоль полок, заваленных всяким хламом, который сам когда-то вытаскивал из глубин. – Я неделями бултыхался в воде, искал эту дребедень и поднимал наверх. Чем дольше ты внизу, тем громче с тобой говорит Обитатель Глубин. Он так и норовит залезть тебе в голову.

Чаши, инструменты, свечи. Книги, статуэтки, драгоценности. Здесь хранилось все, что попалось мне под руку – все, что хранилось в самых темных закоулках пещер, случайно вскрытых шахтерами. Люди с давних пор поклонялись Обитателю Глубин, и Морфус хотел заполучить их реликвии.

Больше всего на свете я боялся, что Кент научится использовать эти артефакты и обернет их против меня.

Мы добрались до дальнего угла, где в стеклянной витрине лежали черные кинжалы. Их рукояти, туго оплетенные шнуром алого цвета, были покрыты сложной резьбой. Чем ближе я подходил, тем отчетливее чувствовал исходящую от них силу: трогать их ни в коем случае нельзя. В клинках пульсировала мощь, выворачивающая нутро наизнанку: древняя магия, годами бродила в замкнутом пространстве, пока не окрепла и не обросла злобой. От одного взгляда на лезвия по спине пробегал холодок.

– Вот, – сказала Рэй. – Это мне и нужно.

Витрина была заперта на старый железный замок; пришлось действовать по старинке. Я с размаху ударил локтем по стеклу, разбивая его вдребезги.

Рэй вздрогнула и испуганно охнула.

– Господи, Леон… – процедила она сквозь зубы. – Мог бы и предупредить.

Я хмыкнул, отступая подальше, чтобы не слышать исходящий от кинжалов мерзкий магический гул.

– Выбирай, куколка. И не надо больше взывать к небесам, они предпочитают со мной не связываться.

Она недовольно поморщилась, немного постояла, разглядывая разбитую витрину, потом осторожно взялась за один из кинжалов. Вытащила его из ножен. Лезвие оказалось прямым и черным как смоль; рукоять обмотана таким же черным шнуром. Рэй в шутку махнула им в мою сторону и опешила, когда я отпрыгнул назад. Для нее это выглядело так, будто я телепортировался на два метра.

– Ух ты, – пробормотала она, недоверчиво глядя на клинок. – Он что… и правда тебя пугает?

– Мерзкая штуковина, – буркнул я. – От нее разит первобытной магией. Не вздумай в меня им тыкнуть – царапины будут заживать очень долго. Зато и Эльдам достанется. – Я усмехнулся. – Носи с собой, но держи подальше от меня. От него воняет как от помойки.

– Ничего не чувствую, – нахмурилась Рэй и даже понюхала клинок, будто человеческое обоняние могло уловить запах древней магии.

Я толкнул ее под локоть.

– Убери, Рэй! Спрячь эту штуковину.

Она торопливо затолкала кинжал за пояс юбки и прикрыла свитером.

– Пора уходить. Хэдли наверняка нервничают, что ты шляешься по дому без их присмотра.

Рэй кивнула с воодушевлением ребенка, получившего подарок. Она нашла что хотела, а вот я не слишком радовался ее удаче. Ни к чему ей древний кинжал, способный разить чудовищ. Я и сам могу ее защитить.

Однако, предложив ей сделку, я невольно связал себе руки, вот она и решила действовать сама.

– Пусть теперь только попробуют ко мне сунуться! – грозно бросила Рэй, поднимаясь по лестнице.

Музыка становилась громче, сверху неслись пьяные орущие голоса. Ни черта не разберешь – слишком много шума. Меня это нервировало. Здесь, внизу, сигарами пахло сильнее, чем в спальне. Надеюсь, кинжал того стоил, потому что соваться сюда было полнейшим идиотизмом.

Рэй первой добралась до двери и нажала на пластину, чтобы сдвинуть шкаф.

– Пусть только сунутся – получат прямо в морду… Ох!

Ее вскрик полоснул меня будто ножом.

В спальне, развалившись с сигарой в зубах, сидел Кент Хэдли собственной персоной.