Все еще пьяная от наркотика, на мгновение я решила, будто передо мной убийца, решивший закончить начатое. Мужчина смотрел злобно, сверкая глазами сквозь прорези балаклавы. Только вот взгляд был золотым, будто солнце. И тогда я поняла, кто передо мной.

Вырвавшись из рук Сэм, бросилась к мужчине и повисла у него на шее.

Знакомый запах – цитрус и дым – окутал меня густым облаком. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь появлению демона, но сейчас я была готова плакать от счастья.

Леон был весь в черном: брюки, ботинки, плотная куртка военного покроя – идеальный наряд, чтобы скрыть свою личность.

– Я уж думал, ты забыла меня, куколка, – прорычал он, притягивая ближе одной рукой, а второй крепко сжимая шею. – Мило вы там терлись на танцполе. У меня сложилось впечатление, что ты не помнишь, чья ты.

Зейн фыркнул. Сэм оскалилась.

– Если бы ты следил за ней внимательнее, нам не пришлось бы вмешиваться.

Леон с интересом склонил голову, перебирая мои волосы и слегка потягивая их, будто сдерживая желание дернуть сильнее. Из-под маски виднелись только глаза и рот, кривившийся в усмешке.

– Джунипер Кайнс… Совсем взрослая стала.

Я ахнула, услышав имя. Джунипер – так звали одну из жертв. Ту самую, которую он не смог поймать.

Она и бровью не повела.

– Я больше не маленькая девочка, меня так легко не запугать. В пятнадцать я была безоружна, теперь – нет.

– Рад, что ты меня не забыла, – сказал Леон, настороженно глянув в коридор. Он убрал руку с моих плеч, хотя отходить не стал. – Злость тебе идет. Она делает людей сильнее.

Я не успела и моргнуть, как Джунипер резко шагнула вперед. В ее руке появился нож – я даже не заметила, откуда он взялся. Лезвие уткнулось в губы Леону.

Зейн тихо застонал. Леон напрягся. Я и вовсе разучилась дышать.

– Ты первый в моем списке, – прошипела Джунипер. – Скажи спасибо Зейну – только он мешает мне тебя прикончить.

Я вцепилась в его куртку, сжимая пальцы. Если эта сука думает, что может угрожать моему…

– Полегче, девочка, – произнес Леон. Непонятно было, к кому он обращается – ко мне, к ней или к нам обеим. Демон расслабился, отпустив напряжение. – Не дразни меня, а то решу подыграть…

Джунипер не спешила убирать нож. Леон провел раздвоенным языком по лезвию, и с губы капнула кровь. Он улыбнулся, оскалив красные клыки.

– Ладно, веселитесь, ребятки.

Подмигнув Зейну, он потянул меня за собой.

Но мы пошли не в зал. Вместо этого свернули в глубь дома, где музыка звучала глухим пульсирующим басом под ногами. За стеклянной стеной виднелся темный задний двор с деревьями.

Леон молчал, но я ощущала, как в нем снова нарастает напряжение, будто он раскаляется изнутри.

Мы свернули за угол, подошли к лестнице на второй этаж, и вдруг, прежде чем я успела опомниться, он резко прижал меня к стене и навалился всем телом.

Его поцелуй пах железом. Леон сдавил мою шею – несильно, но ощутимо. Язык, все еще окрашенный кровью, сплелся с моим. Он спрашивал, не забыла ли я его, однако тело прекрасно его помнило. Меня прострелило током, по ногам до самых пальцев прокатилась волна жара. На губах осталась кровь, в бедро уперся твердый член.

Целовался демон убийственно. Вкус крови усиливал остроту.

Он сжал мне горло, заставляя глухо застонать. Усмехнулся, обнажив окровавленные зубы.

– Черт… – Голос у меня сорвался.

Леон высунул раздвоенный язык. Из пореза все еще сочилась кровь. Я не удержалась – коснулась его губами, втянула в рот, пососала… и снова поцеловала своего демона – жестко, жадно, с привкусом боли и до крайности порочно.

– Что ты здесь делаешь, Рэй? – хрипло, почти раздраженно спросил он. – Пытаешься оседлать первого попавшегося демона?

– Мы просто танцевали… – растерянно пробормотала я.

– О, не волнуйся, куколка. – Он провел большим пальцем по моей щеке, стирая кровь. Однако хватки на шее при этом не ослабил. – Я вовсе не ревную. Не переживай. Но ты ведь знаешь – никто другой не сможет тебя трахнуть так, как я.

Я сглотнула, подняв глаза, и глухо сказала:

– Ты ушел. Просто взял и испарился.

Он пожал плечами.

– Не слышал, чтобы ты просила остаться.

– Леон, если бы ты знал, как мне было страшно…

Хватка на шее ослабла. В его взгляде мелькнуло недовольство. Леон все еще держал меня, словно боялся, что я исчезну.

– Черт, Рэй, зачем ты сюда пришла?

– У меня не было выбора, – ответила я хмуро. – Мне нужно чем-то защищаться от этих тварей. И я подумала… может, найду здесь что-нибудь полезное?

Леон обернулся и на миг замер, словно уловив посторонний звук, затем посмотрел на меня с немалым скепсисом.

– Здесь, в доме Хэдли? Ты пришла искать оружие?

– Да. – Я попыталась скрестить на груди руки, но жест получился не таким выразительным, учитывая, что меня прижимали к стене за горло. – Так ты поможешь мне или нет?

– Помочь тебе? – Он гулко, хрипло рассмеялся. – Помогу… перегнув через колено.

Его хватка усилилась, вызывая у меня новый стон. Второй рукой он скользнул вниз, стиснул бедро и резко шлепнул.

Я судорожно вдохнула, но его пальцы заглушили мой вздох.

– Зря я не оставил на тебе метку, – пробормотал Леон. – Я не ревнивый, Рэй, но мне не нравится, когда ты играешь с другими, не имея на себе моего клейма.

Он опустил взгляд. Задрал мой свитер, прижался губами к груди сквозь лифчик – сначала нежно, почти ласково, а потом вдруг впился зубами с такой силой, что я вскрикнула.

– Я ведь говорил, что хочу проколоть тебе соски, – прошептал он, проводя языком по укушенной вершинке. – С моим металлом твоя грудь будет выглядеть шикарно.

Мысль испугала меня до дрожи… и одновременно неимоверно возбудила. Я непроизвольно прижалась к нему бедрами и потерлась, но Леон снова оттолкнул меня к стене.

– Это было «да, пожалуйста»? – спросил он. – Или мне померещилось?

Черт, как же я хотела его. Сильно. Прямо сейчас. Недели без него показались вечностью. И все же я помнила, где мы находимся и зачем я сюда пришла.

– Если поможешь осмотреть дом – то я позволю оставить на себе метку, – сказала я.

Леон стиснул челюсти, внимательно меня разглядывая.

– М-м-м, какое заманчивое предложение, – прошептал он, почти касаясь моих губ. Мне стоило немалых усилий не обвить руками его шею и не поцеловать снова. – Но я не хочу, чтобы ты оставалась в этом доме.

– Мы быстро, – пообещала я.

– Зачем так рисковать? Думаешь, тут есть что-то действительно стоящее?

– Ты сам говорил, у Кента полно магических артефактов. Если у него есть защита от тебя, возможно, найдется и что-нибудь, способное помочь мне справиться с богом.

Леон недовольно прищурился, однако спорить не стал.

– Помоги мне, – с жаром продолжила я. – Раз уж я не собираюсь подписываться на твою «Программу демонической защиты», мне нужно хоть какое-то оружие для самообороны.

Судя по тому, как Леон сверлил меня глазами из-под маски, он был не в восторге от моей идеи, но потом его взгляд смягчился.

– Значит, я помогаю тебе найти то, что ты ищешь, а взамен прокалываю твои милые сосочки? Я правильно понял?

Я сглотнула. Алкоголь все еще гулял по венам, поэтому я ответила с неожиданной для себя уверенностью:

– Да. Именно так.

– Договорились. Только молчи и держись рядом.

Мы поднялись на второй этаж и оказались возле второй гостиной. В центре стоял накрытый чехлом бильярдный стол, по бокам – мягкие белые кресла. Нам повезло: все гости остались внизу. Если бы кто-то бродил по дому, нас точно заметили. Но наверху было темно. Все двери закрыты, свет не горел.

Явный намек: сюда нельзя.

Мне не терпелось проверить каждую комнату, но Леон, похоже, знал, куда идти. Демон свернул направо, ведя нас вдоль еще одного стеклянного коридора с видом на темный двор. Дом оказался столь огромным, что музыку здесь почти не было слышно. Я боялась, что вот-вот завибрирует телефон – Инайя могла хватиться меня в любую минуту. Оставалось лишь надеяться, что подруга слишком пьяная и не сразу заметит мое отсутствие.

Коридор уперся в двойные серые двери. Леон поднял палец к губам, призывая к тишине, затем внимательно осмотрел ручки и щель между створками.

– Что ты ищешь? – прошептала я.

Он махнул рукой, велев молчать, и медленно потянул на себя дверь. Приоткрыв ее на пару сантиметров, расслабился и распахнул шире.

– Проверяю защитные заклинания, – пояснил он. – Было бы глупо искать оружие против древнего божества, чтобы сдохнуть от простого прикосновения к дверной ручке.

Меня передернуло от одной мысли, что заклинание способно убить одним касанием. Я осторожно переступила порог.

Комната оказалась просторной, с блестящими деревянными полами и большим белым ковром. Вся в монохромных тонах: серые простыни, белые подушки, черные шторы на дальней стеклянной стене.

Леон бесшумно закрыл за собой дверь и с явным раздражением огляделся.

– Не думал, что снова сюда сунусь. Терпеть не могу это место.

– Ты часто тут бывал? – спросила я.

– Пару раз, и мне хватило. Кент обожал меня наказывать, лежа в постели. Наверное, он видел в том, чтобы ломать мне кости заклинаниями за плохо выполненный приказ, отличный способ расслабиться

Трудно было поверить, что столь роскошная комната могла быть местом пыток. Еще труднее – представить, как Леон стоит перед кем-то на коленях. В нем столько силы, столько мощи, что одна мысль об этом казалась абсурдной.

Впрочем, даже самого могущественного демона можно сломать болью.

Все вокруг выглядело чертовски дорогим: современная хрустальная люстра из стекла и стали, камин из черного мрамора, плоский телевизор, огромная картина в золоченой раме над кроватью. На ней была изображена женщина посреди бушующего моря, которая вскинула над головой руку с кинжалом. Пальцы ей обвивали черные щупальца, будто пытаясь отнять нож. Сцена – драматичная и очень пафосная – напоминала живопись эпохи Возрождения.

Но никакого оружия я здесь не видела.

Ничего, даже отдаленно на него похожего.

В распахнутом окне отражались наши силуэты. Внизу вдруг вспыхнул прожектор, озарив часть лужайки. Что-то шевельнулось; в темноте мелькнула тень – длинная, худая, будто скелет, – и тут же исчезла за деревьями.

Эльды пришли за мной. Нашли меня даже здесь. Мне от них не избавиться…

Леон обнял меня сзади, прикусил мочку уха и прошептал:

– Почему ты боишься их, если знаешь, что самое опасное чудовище в доме – это я?

Он развернул меня к себе и приподнял подбородок пальцем:

– Но я на твоей стороне, Рэй. Радуйся.

По рукам пробежали мурашки. Я все еще стояла спиной к окну – и это было омерзительно: знать, что там, за стеклом, прячутся твари, жаждущие меня сожрать.

– Правда?

Леон нахмурился.

– Что правда?

– Ты действительно на моей стороне?

Его лицо сразу стало жестким. Насмешливая ухмылка исчезла.

– Какого черта ты во мне сомневаешься, Рэй?

Я прикусила губу и покачала головой.

– Ты ведь снова уйдешь, да? А я не знаю, что мне делать, если не найду здесь оружия. Эти твари не оставят меня в покое.

Я хотела повернуться к окну, но Леон крепко держал меня за подбородок, не давая двигаться.

– Я здесь, – сказал он. – Разве это ничего не значит?

– Ты опять уйдешь. – Я пыталась говорить ровно, но в голосе звучали страх и обида. Потому что кому, черт возьми, я еще могла пожаловаться? Кто поймет меня, кроме Леона?

– Я предлагал тебе вечность, – процедил он, пряча руки за спину.

Этот жест всегда означал одно: Леон еле сдерживается. Он хочет показать, кто тут главный, хочет услышать мои крики, но пока держит себя в руках.

– Ты моя. Придется напомнить об этом, если забыла.

Во рту пересохло, и тело тут же отозвалось жаром. Я провела языком по губам, осознавая, насколько нелепыми кажутся теперь мои страхи.

Долгие недели одиночества, тишины и паники сделали свое дело.

Я скучала по Леону. По его силе. По его властности. По той уверенности, с которой он говорит, что я принадлежу ему.

Мне нужно снова услышать эти слова.

– Ты ведь не станешь наказывать меня здесь, – выдохнула я. – Не в спальне Кента. Ты не посмеешь…

Его голос стал тихим и мрачным:

– Уверена?..

Леон медленно обошел меня. Я стояла столбом, слыша, как бешено колотится в груди сердце. Я ведь нарочно его провоцирую. Хочу узнать, как он отреагирует. Если ради этого нужно бросить ему вызов – что ж, пусть будет так.

– А если бы я пришла сюда несколько месяцев назад? – спросила я, еле сдерживая порыв обернуться, пока Леон кружил за спиной. Он заставил меня забыть о страхе перед тварями снаружи, сосредоточив все внимание на себе и том, что он собирается со мной сделать.

– Если бы… – повторил он и тихо рассмеялся. – Считаешь, что если бы я нашел тебя здесь, когда служил Кенту, то убил бы?

Пальцы скользнули по моей шее: ласково, но с нажимом; когти будто невзначай прошлись по коже.

– Ты недооцениваешь меня, Рэйлин. Кент даже не узнал бы, что ты здесь была. Только наказать пришлось бы – чтобы запомнила, куда не стоит совать свой любопытный нос.

Я сглотнула. Руки сомкнулись на моей талии; когти прошили свитер, царапая кожу. Губы коснулись шеи и скользнули выше, приласкав чувствительное местечко за ухом. Я зажмурилась. Дышать стало трудно.

– Какая ты напряженная, – прошептал он. – Чего хочешь, куколка?

– Мне нужно… отвлечься, – с трудом выговорила я. – Почувствовать, что все в порядке. Мне надо… чтобы ты был рядом.

Я ощутила, как его губы дрогнули в усмешке.

– Отвлечься, значит? Хочешь, чтобы я сказал, что даже под властью Кента не причинил бы тебе вреда? – Он вышел вперед и провел когтистыми пальцами по моему лицу. – Даже если бы сурово наказал тебя – все равно не позволил бы тебя обидеть. Ты ведь это хочешь от меня услышать?

– Да… пожалуйста.

– «Пожалуйста», – повторил он, усмехаясь. – Так мило звучит из твоих уст… Ну что, сама сдашься или мне заставить тебя принять то, чего ты хочешь?

Я медленно отступила на шаг. Руки дрожали, сердце билось в горле. Я готова была сорваться с места, только не знала, от него ли бежать… или к нему?

– Значит, заставить.

Он неторопливо пошел следом. Глубоко вдохнул и изогнул уголки губ в хищной усмешке.

– Ты уже мокрая, – прошептал Леон. – Даже отсюда чую.

В его зрачках вспыхнуло золото.

Я мотнула головой, хотя внутри все кричало: «Да!» Мысль о том, что он возьмет меня силой – чтобы наказать, чтобы подчинить, – вызывала дрожь. Настоящий ужас поджидает снаружи, а рядом с Леоном мне ничего не грозит, даже если он играет с моими страхами, как на скрипке. Темные фантазии помогали отвлечься и забыть, что у меня есть более весомые поводы для паники.

– Не стоит, куколка, шляться по всяким подозрительным местам, – прошептал Леон. – Видишь, чем это заканчивается?

Он двинулся на меня. Я рванула к двери, перепрыгнув через кровать. Убегать не собиралась – знала, что не уйду. Но сердце все равно сжалось, когда меня схватили за плечи, швырнули на матрас и перевернули на спину словно тряпичную куклу. Леон навалился сверху.

Я принялась лупить его кулаками и вырываться, хотя знала: не выберусь. Но сопротивление позволяло снять напряжение и выплеснуть ту жгучую, разъедающую тревогу, которая скапливалась внутри.

Он сжал мне руки одной ладонью, придавил к кровати и обхватил горло. Я вся вспыхнула изнутри и судорожно схватила ртом воздух. Леон медленно склонился надо мной, усмехаясь.

– Позволь уточнить, Рэй. Ты помнишь, что надо сказать?

– Прошу милости, – прошептала я.

– Хорошая девочка.

Он сжал пальцы сильнее, и когти врезались в кожу. В маске он казался чужим, совсем страшным. Если бы я не знала Леона, то испугалась бы всерьез – потому что очутилась в лапах настоящего демона, застигшего меня на месте преступления.

– Молчи, – прорычал он, сжимая мне горло. – Ты ведь не хочешь, чтобы мой наниматель нас здесь застукал? Поверь, тогда будет гораздо хуже.

Я вывернула голову, пытаясь освободиться. Леон провел языком по моей щеке и сжал зубами ухо. Я вздрогнула, из груди вырвался стон.

– Отпусти, – просипела я, беспомощно дернувшись. Между ног запылало: из его губ дразняще высунулся раздвоенный язык. – Пожалуйста.

– Ни за что, – ответил он.

Леон подтащил меня к краю матраса, заставив с него свеситься. Руки скользнули под юбку, когти с треском разодрали чулки.

– Скули и умоляй сколько угодно, меня не обманешь, – прошипел он. – Тебе это нравится. Сегодня ты окончательно сдашься.

– Леон…

Он грубо сунул руку мне между ног. Я рефлекторно дернулась, подставляя клитор под его пальцы. Он тут же убрал ладонь, прижал мою голову к матрасу и трижды от души шлепнул по заднице.

– Грязная маленькая шлюшка.

Леон снова сунул руку между бедер, окончательно порвав чулки, отодвинул трусики и вонзил в меня сразу два пальца, безжалостно ими двигая. Я вскрикнула, вцепившись в простыни. Удовольствие захлестнуло меня с дикой силой.

– О, какая ты мокрая.

Леон вытащил пальцы, и я заскулила от отчаяния. Он поднес их к моему лицу: они блестели, и между ними тянулась прозрачная ниточка. Леон мрачно рассмеялся и резко тряхнул моей головой.

– Грязная девчонка. Тебе ведь нравится быть игрушкой в моих руках, да? Открой рот.

Он провел пальцами по моим губам. Я почувствовала собственный вкус и застонала, автоматически начав их обсасывать и языком обводя подушечки: прежде чем просунуть в меня пальцы, Леон милостиво убрал когти.

Меня снова шлепнули; я взвизгнула, но своего занятия не прекратила.

– Какое непослушное создание, – прорычал демон. – Давай-ка придумаем, чем лучше занять твой ротик.

Он опрокинул меня на пол, одной рукой удерживая за шею, другой – за локоть. Я дернулась, пытаясь вырваться, но не от страха. Я хотела прочувствовать этот восторг: когда нарочно отказываешься от желаемого, зная, что все равно его получишь.

Леон заставил меня встать на колени и расстегнул ремень. Звякнула пряжка, вжикнула спущенная молния – и у меня потекли слюнки. Я с жадностью смотрела, как он вытаскивает набухший тяжелый член, обвитый венами, и подносит к моим губам.

– Открой рот!

С вызывающей улыбкой я вскинула голову.

– Нет.

Глаза у него вспыхнули. Леон качнул подбородком и расправил плечи. Он схватил меня за горло, поднял выше, а сам наклонился так, что наши лица оказались рядом.

– Не смей. Говорить. Мне. Слово. «Нет». Иначе я сотру эту нахальную ухмылочку.

Я улыбнулась еще шире и прошептала:

– Не жалей меня, Леон. Не стесняйся.

Вены у него на руках вздулись, готовые лопнуть.

– Какая храбрая девочка, – тихо произнес он. – Ты уверена? Ты просишь демона не жалеть тебя. Я привык играть с теми, кто может долго истекать кровью, не зная смерти. С теми, кого можно скрутить в узел и не сломать.

– Ты меня не сломаешь, – сказала я. – Давай, покажи себя, чудовище!

Его ладонь взлетела, и щеку обожгло – он контролировал силу и придерживал меня, не давая упасть. Я застыла, ошеломленная этой вспышкой, с горящей кожей и повлажневшими глазами. Леон замер, будто прислушиваясь ко мне.

Я упрямо подняла взгляд и бросила с вызовом:

– Я тебя не боюсь!

– Разве? – Он дернул меня за волосы, и от вида острых клыков, сверкнувших в темноте, по спине пробежали мурашки. – Хочешь испугаться по-настоящему, глупышка?

Он изменился. Зубы удлинились, зрачки расширились, оставив лишь тонкий золотой ободок. Черный язык дразняще скользнул по моей щеке.

– Сейчас тебе будет чего бояться.

Его ладонь взлетала снова и снова. В голове зашумело от смеси дофамина и адреналина, вызванной жгучими прикосновениями. Его рука была тяжелой и оставляла на коже огненные мурашки. Мне нравилось не только это мрачное удовольствие – я упивалась своей способностью сопротивляться его власти. Подняв на Леона затуманенный взгляд, я увидела оживший ночной кошмар, в чьих руках я была абсолютна беспомощна.

– Теперь страшно, девочка?

Страшно, волнующе, изумительно – и так возбуждающе, что это чувство жгло раскаленным клеймом. Эта грань, где ужас и покой сосуществовали рядом, была мне знакома. Именно таких ощущений я и искала.

Я упрямо качнула головой, вздрогнув, когда пальцы ласково коснулись горящей щеки.

– Нет. Я тебя не боюсь.

– Какая храбрая, – издевательски протянул Леон, скривив губы. – И глупая. Жалкая маленькая смертная. Тебе нравится бросать вызов демону?

Он сжал мои щеки и надавил на губы, заставляя их раскрыть.

– Покажи-ка свой ротик. Он просто создан для меня.

Пальцы уперлись в язык. Я едва могла дышать, сдерживая спазм, на глазах выступили слезы. Я чувствовала, что еще сильнее намокла.

Леон смотрел на меня как на игрушку, но в голосе прозвучало откровенное уважение:

– Твой рот идеален. Тело безупречно. А характер с его дерзостью и неугомонностью – само совершенство.

Он держал меня крепко и отнюдь не ласково, но поцелуй в лоб получился на удивление нежным.

– Ты моя, даже если не веришь этому. А я свое берегу. Ну же, открой рот.

Я подчинилась.

Леон толкнулся в меня. Вкус его настолько пьянил, что я закрыла глаза. Его движения, беспощадные и резкие, были наказанием и вознаграждением одновременно. Почувствовав, что мне стало нечем дышать, он замедлился и, придерживая мой затылок, продолжил получать наслаждение.

– Черт, ты такая опытная.

От его хриплого тона я застонала. В голосе Леона слышалось нескрываемое удовольствие. Я провела языком по стволу, желая почувствовать в нем пульсацию.

– Ах… черт, малышка…

Ласковое прозвище всколыхнуло что-то внутри, разливая в животе тепло. Леон никогда так меня не называл. В его голосе всегда сквозила насмешка, но сейчас это слово сорвалось невольно, будто в минуту слабости.

Возбуждение вспыхнуло сильнее. Я вцепилась в его бедра, двигая головой в такт размашистым толчкам. Пальцы впились в кожу и скользнули по спине, оставляя следы ногтей. Мне хотелось пустить ему кровь. Не знаю, способны ли демоны чувствовать боль, но попробовать стоило.

Толчки стали резче. Леон коснулся моей пылающей щеки, заставляя поднять глаза.

– Проглотишь все до последней капли, ясно? – прорычал он.

Я кивнула, жадно желая почувствовать его вкус. Из груди рвались стоны. Придерживая мой затылок, он глубоко толкнулся и запульсировал, кончая.

Я прильнула к Леону, чтобы не упустить ни единой капли. Удерживала его и чувствовала, как он непроизвольно двигает бедрами, а по его спине пробегает дрожь.

Выскользнув, он схватил меня за подбородок и поцеловал влажные губы с такой жадностью, будто хотел сожрать живьем. Я цапнула его за губу, и он укусил в ответ, протолкнув в рот язык.

Я обмякла – его вкус пьянил сильнее любого коктейля.

– Ты такая грязная… – прошептал Леон, отстраняясь от моих губ.

Я улыбнулась: лицо в слезах, по подбородку стекает сперма, тушь наверняка размазалась.

– Испачкай меня еще больше.

Леон плюнул мне на губы и чуть было не потерял над собой контроль, увидев, как я слизываю слюну. В его глазах вспыхнул лютый голод. Страшно – и невероятно волнующе. Каждая клеточка тела горела, требуя разрядки. Леон поднял меня с пола и повалил на кровать. Я испуганно забилась, но он прижал меня к шелковым простыням и сорвал юбку.

– У тебя все еще стоит? – ахнула я, не понимая, как такое возможно. Он только что кончил, а член все равно оставался твердым, и на головке снова выступила жемчужная капелька.

– Забыла, кто я, малышка? – прорычал демон, раздвигая мне ноги. – Я контролирую свой стояк. – Он наклонился, шепнув на ухо: – Я ведь обещал, что ты сдашься.

Я была насквозь мокрой, но все равно вскрикнула, когда он вошел в меня. Леон зажал мне рот рукой, заглушая стоны, и толкнулся глубже.

– Помни про стоп-сигнал, – хрипло прошипел он, покусывая меня за шею. – Сожми кулак три раза, если захочешь прекратить.

Его слова на миг вернули меня в реальность, но я тут же снова погрузилась в мрачную фантазию. Увидев его над собой – с закрытым маской лицом, горящими глазами и кровавыми пятнами на губах, – я чуть было не кончила. Распирающее скольжение внутри и пальцы, ласкающие клитор, столкнули меня в экстаз.

Я сжалась, сдавленно крича ему в ладонь. Леон замедлил темп, растягивая удовольствие. Когда волны оргазма схлынули, голова перестала кружиться и я отдышалась, он прошептал:

– Это не все. Хочу увидеть, как ты снова кончаешь. Покричи еще.

Леон приподнял мне ноги, чтобы войти глубже. Внутри все сжалось, каждое прикосновение к чувствительному клитору заставляло вздрагивать. Я молила: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – уткнувшись в его ладонь. Разум затопило бездумное блаженство. Леон прикусил мне шею, усмехнувшись, когда я выгнулась навстречу, задыхаясь от нарастающего напряжения.

Мой утробный крик утонул в его ладони. Я дрожала, захлебываясь эндорфинами и всхлипывая, и лишь в следующую минуту поняла, что плачу. Леон стирал слезы пальцами, целовал мои щеки и приговаривал:

– Тише, девочка. Ты умница. Ты такая красивая.

Он лег рядом, и я спрятала лицо у него на груди. Было неловко за слезы: ведь я не чувствовала ни горя, ни страха, ни боли. Просто ощущения оказались слишком острыми, и мне нужно было выплеснуть эмоции.

– Извини, – я хихикнула, шмыгнув носом. – Прости за слезы…

Он приложил палец к моим губам.

– Не смей извиняться. Приходи в себя. Не торопись. Я здесь, рядом.

Мы лежали в тишине, прислушиваясь к далеким звукам музыки. Постепенно я успокоилась, чувствуя, как комок тревоги, много дней не дававший мне покоя, растаял без следа. Леон размотал его – языком, пальцами, язвительными словами. Что бы ни ждало меня за пределами спальни, с Леоном оно не справится.

Я принадлежала ему. А он оберегал свое.

– Ну что, помог я тебе отвлечься? – усмехнулся он.

Я потянула его маску вверх, чтобы видеть лицо. Прошло немного времени с нашей последней встречи, но сердце все равно замерло. Леон был красив до безумия, смертельно. Как ядовитые лягушки, которые манят ярким цветом, но стоит коснуться – и тебе конец. Я провела кончиками пальцев по его щеке.

– Помог. Еще как.

– Надеюсь, я вытрахал из тебя все глупые мысли. Не смей тратить свой вкусный страх на всяких тварей, когда рядом я.

Надолго ли?

Мы не могли лежать так вечно. Леон запретил мне бояться, но сам оставался настороже – он прислушивался к шагам, поглядывал на окна и двери. Он начеку, значит, опасаться нечего. Можно еще минуту полежать рядом, дышать и упиваться тем, как он перебирает мне волосы.

– Никогда бы не подумала, что у демонов в ходу стоп-слова, – прошептала я, глядя на люстру.

Кровать была невероятно удобной, хотя картина над изголовьем смущала – женщина с полотна будто смотрела на меня с укором.

Леон фыркнул и покачал головой.

– Свободная воля для демонов – святое. Мы можем притворяться, будто все происходит по принуждению, но какой интерес, если жертва тебя не хочет? В Преисподней нет стоп-слов. Просто все знают: попросишь милости – и игра закончится. Это вроде как вежливый способ сообщить: «Уймись, или я порву тебя на кусочки».

Пожав плечами, Леон с улыбкой соскочил с кровати.

– Давно хотел осквернить эту постель, – хмыкнул он, протянув мне руку и помогая подняться. – Наконец-то вышло.

– Кенту теперь придется ее сжечь, – ответила я.

Леон притянул меня ближе, обнял и прижался губами к макушке. Я шепотом добавила:

– Я по тебе скучала.

Слова, хоть и искренние, дались с трудом. Сердце тревожно забилось. Леон замер, его пальцы на моих плечах сжались.

– Почему?

Потому что рядом с тобой спокойно, уютно, не страшны никакие монстры, а еще ты заставляешь меня сходить с ума от удовольствия.

Смотреть ему в глаза было выше моих сил.

– Потому что мне хорошо с тобой.

Когда я все же подняла голову, то увидела, как он хмурится. Леон отпустил меня и потер затылок, растрепав волосы.

– Знаешь, ты первая, кто мне это сказал.

Кашлянув, чтобы скрыть неловкость, он добавил:

– Хватит тут сидеть. Пошли вниз.

Я так и не понял, почему она плачет, люди порой бывают очень странными. Никогда бы не подумал, что кому-то станет меня жаль.