По мере приближения Хэллоуина дни становились холоднее. Однажды начался дождь, и ливень долго хлестал без перерыва, а потом сменился затяжной моросью, которая барабанила по стеклам. По кампусу текли маленькие речушки.

Мы с Инайей часто обедали в столовой: садились рядом на деревянные скамьи, прижимались друг к другу и, посмеиваясь, грели ладони о чашки с горячим кофе. Иногда к нам присоединялись Виктория и Иеремия. Понемногу я обрастала новыми приятелями. Инайя познакомила меня со своими друзьями, так что за столиком мы редко бывали вдвоем. Однако Хэдли появлялись даже тогда, когда их совсем не хотелось видеть. Словно нарочно – будто догадывались, что я не желаю иметь с ними ничего общего, и именно поэтому постоянно крутились поблизости.

Их присутствие вызывало у меня тревогу. В голове эхом отдавались слова Леона.

Бывало, только мысль о том, что они будут в столовой, напрочь отбивала аппетит, и я уходила на улицу, лишь бы не сталкиваться с ними. Хотела предупредить и Инайю, но не знала, как это сделать. Меня сочли бы сумасшедшей.

Люди не видели того, что видела я.

Любые слова прозвучали бы глупо для того, кто не готов поверить в сказки.

Позади библиотеки имелся небольшой дворик, где я иногда обедала на скамейке в укромной нише у стены. В тот день было особенно холодно: пальцы, в которых я держала бутерброд, вконец онемели, но я решила терпеть.

Все утро мне писала Виктория. Сообщения с приглашениями на всевозможные мероприятия сыпались одно за другим. Их поступало так много, что уже становилось смешно. После каждого моего отказа она тут же предлагала что-то новое.

Наверное, ничего странного. Но Леон сказал, что Хэдли опасны. И я поверила.

– Вот ты где.

Я вздрогнула.

Рядом стоял Иеремия. Из-под натянутого капюшона виднелась улыбка. По его куртке стекала вода. Прежде чем я успела сказать хоть слово, Иеремия сел рядом.

Что он здесь делает? У него же сегодня занятия в другом корпусе. Неужели специально искал меня?

– Замерзла? – Иеремия взглянул на мои дрожащие руки и, не дожидаясь ответа, взял их в свои. Я снова вздрогнула, но вырываться не стала. Пальцы у него были холодными, но он начал осторожно дуть на мои ладони, стараясь их согреть.

Я заставила себя сидеть спокойно.

– Внутри слишком душно. Иногда хочется побыть одной, наедине с собственными мыслями.

Он помолчал, вглядываясь в меня.

– Вот как, значит… Да, понимаю. – Иеремия вновь улыбнулся, но глаза у него остались холодными. – Виктория волнуется, что ты не отвечаешь. Вот я и пришел проверить, не случилось ли чего.

В кармане завибрировал телефон. Я не стала его доставать.

– Да? Ну вот я, живая и невредимая. Просто батарейка села, вот и все. – Я пожала плечами.

Уйди. Прошу тебя. Уйди.

Иеремия усмехнулся и покачал головой. Мои руки отпускать не спешил.

– У меня есть запасная зарядка. Могу дать.

– Ну, мне пора на занятие, осталось всего несколько минут, поэтому…

– Правда? Уже торопишься? – Он взглянул на часы. – Разве до пары еще не полчаса?

Я резко отняла руки. Во дворе мы были одни, больше никто не рискнул высунуться под дождь.

– Хотела подойти заранее. Надо поговорить с преподавателем.

Иеремия лениво кивнул.

– Понятно. Ясно. А ты шутница, Рэй.

Мне показалось, в моих словах не было ничего смешного. Да и он, судя по голосу, вовсе не развеселился.

– Ты видела Эверли?

– Эверли? Нет… Я думала, она сбежала. Разве не так?

Его улыбка стала еще шире.

– Сбежала? Не стоит так говорить. Люди неправильно поймут. Она просто уехала. Эверли всегда была странной, сама себя боялась.

Я принялась складывать рюкзак.

– Мне правда пора идти…

Иеремия схватил меня за руку, тисками сжав пальцы. Я посмотрела вниз, потом – прямо ему в глаза и тихо, но отчетливо произнесла:

– Отпусти. Или закричу так, что мало не покажется.

Он помедлил, но все же разжал пальцы.

– Извини, Рэй. Не хотел тебя обидеть. Просто… переживаю, что Эверли могла наговорить тебе всяких страстей, а ты поверила.

Я нахмурилась.

– Каких, например?

Иеремия подался ближе. Я почувствовала непривычный запах в его дыхании – горький, с легкой примесью рыбы.

– У нее бывали странные фантазии. Однажды она вообразила, будто мы с Викторией хотим ее убить.

Он фыркнул.

– Бред же, правда? Кто может думать такое о собственной семье?

Я кивнула коротко, лишь бы отстал.

– Ага, бред.

– Просто хотел убедиться, что ты не поверила в ее выдумки, – добавил он тише. – Мы не такие. Мы хотим, чтобы в городе ты стала своей. Чтобы чувствовала себя как дома.

Лежавшая на скамье рука медленно придвинулась ко мне. Костяшки пальцев коснулись бедра.

– Я хочу, чтобы тебе было уютно, – повторил Иеремия.

Я вскочила, прижав к груди рюкзак. Бутерброд остался лежать на скамье.

– В общем, я с ней не разговаривала. Но если увижу – обязательно вам сообщу.

Иеремия откинулся на спинку, перестав улыбаться. Он медленно оглядел меня с ног до головы.

– О'кей. Тогда увидимся на вечеринке в честь Хэллоуина. Ты же придешь?

Я изобразила улыбку.

– Ага, обязательно. Ни за что не пропущу.

– Хорошая девочка.

Меня передернуло: в его исполнении это прозвучало как угроза.

– Тогда до встречи. Не опоздай к своему преподавателю.

В доме стояла гнетущая тишина, только бесконечный дождь который день подряд барабанил по крыше. Тишина казалась почти осязаемой и плотной. Я всегда любила одиночество – к тому же рядом крутился Чизкейк, ласковый, верный, но даже его теплого присутствия больше не хватало, чтобы заполнить пустоту.

Я пыталась занять себя чем угодно: уборкой, уроками и любыми другими делами, лишь бы не думать о предстоящей вечеринке на Хэллоуин, до которой оставалось всего ничего. И конечно же, пыталась не думать о Леоне. Не вспоминать, как тепло и спокойно было в его руках.

Но по ночам, если мне не снились кошмары про бесконечные темные тоннели и голос, зовущий меня по имени, я видела демона: его лицо, губы, крепкие уверенные руки. В ушах снова звучали роковые слова: «Тогда заставь меня остаться. Иначе это желание сведет меня с ума».

Наверное, все из-за дождя. Лес за окном становился тише. Смолкли сверчки, не пели птицы, даже олени перестали по утрам заглядывать во двор. Только ветер стонал в деревьях и капли мерно, без устали стучали по крыше.

Я уверяла себя, что у меня просто разыгралось воображение, но каждый раз, подходя к машине, чувствовала, как по загривку пробегает холодок – спиной ощущался чужой взгляд. Я оборачивалась, но никого не видела.

Никого материального и осязаемого.

Головы, которые оставил Леон, начали гнить. Они попадали с кольев, сливаясь с землей. Скоро и следа не останется. Долго еще продлится моя защита? Сколько времени пройдет, прежде чем Эльды заявятся в гости?

Я купила корицу и розмарин, нашла в городе лавку, где продавали пучки шалфея. Позвонила бабушке. Она обрадовалась, узнав, что я собираюсь приехать на осенние каникулы. Вот только до них еще месяц, надо как-то дожить.

После заката я подолгу сидела у окна, вглядываясь в темноту двора с камерой наготове. Смотрела. Ждала.

Иногда пересматривала запись со спящим Леоном – странным образом это успокаивало. Сначала я собиралась использовать эти кадры как доказательство: передать их кому-то сведущему. Но теперь… теперь не хотела делиться.

Я даже пыталась написать письмо местному священнику: «Уважаемый отец Паттерсон…» – но дальше этих слов не продвинулась. Потом и вовсе удалила черновик. Меня не поймут. А если поймут – не помогут.

Спалось ужасно. Меня преследовали кошмары. Дождь не утихал, но я чувствовала, что настоящее ненастье еще впереди.

Что-то приближалось. Следило за мной.

Накануне Хэллоуина Инайя предложила провести выходной у нее дома – вдвоем, без лишних гостей. Я согласилась не раздумывая. Засунула в сумку бутылку вина, потеплее оделась в любимый свитер и худи и выбежала под ливень, торопясь запереть за собой дверь.

И тут заметила на перилах крыльца нечто странное.

На веревке болталась конструкция из перекрещенных тонких веток и белых костей. В центре, приколотая иголкой, крепилась комковатая плотная масса.

Я коснулась ее пальцем – и меня скрутило в приступе тошноты.

Это был глаз. В самой середине странной конструкции торчал мутный рыбий глаз.

Мерзость выпала из моих рук и закачалась на веревке, словно насмехаясь надо мной. К горлу подступила тошнотворная дрожь. Я лихорадочно огляделась. Кто мог повесить во дворе эту дрянь? Вчера ничего не было. Значит, кто-то приходил ночью. Пришел и оставил прямо у дверей.

Меня чуть не вырвало.

Я бросилась в дом, схватила ножницы, срезала эту гадость и, держа ее на вытянутой руке, отбежала к деревьям и как можно дальше запустила в лес. Замерла, дрожа от страха, и вдруг в зарослях раздался щелчок, будто кто-то наступил на ветку.

Тело сковало паникой, не давая шевельнуться. Я уставилась в темный лабиринт кустов и деревьев. В ушах звонко барабанил дождь, стекая с капюшона и собираясь лужами возле ног. Там, в лесу, кто-то был. За мной явно следили.

Побоявшись оставлять Чизкейка одного, я надела на кота шлейку и усадила в машину, после чего рванула с места. Он уже не раз ездил со мной и теперь спокойно, с интересом глядел в окно. Хотелось вдавить педаль газа в пол и рвануть как можно быстрее – подальше, за пределы города, а лучше бы и штата. А то и вовсе улететь к родителям в Испанию.

Я не знала, что именно означает моя находка, но рыбий глаз, подвешенный на веревочке, явно ничего хорошего не сулил.

– Привет, подруга… Господи, ты вся дрожишь. Что случилось?

Инайя, едва открыв дверь, нахмурилась.

– Все нормально. Правда, немного… э-э… – Я сглотнула, стараясь совладать с дрожью. – Я взяла Чизкейка. Извини, просто… ну…

Меня трясло от страха. Жутко было до чертиков.

– Так! Тебе надо успокоиться.

Я отпустила Чизкейка, и кот спрыгнул на пол. Инайя усадила меня на диван, и несколько минут я просто сидела, стараясь отдышаться. Подруга гладила меня по спине, а Чизкейк забрался к нам на подушки и начал бодаться головой в ее ладонь, требуя внимания.

Когда я наконец подняла взгляд, то увидела, как Инайя гладит меня вместе с котом, и внутри что-то оборвалось.

– Прости… Извини, что заявилась в таком виде.

– Рэй, дорогая, перестань извиняться, – мягко сказала подруга. – Ты же знаешь: хоть с трупом в багажнике приезжай – я просто возьму лопату.

Она усмехнулась и бросила на меня лукавый взгляд.

– Надеюсь только, пока обойдемся без покойников.

Я хихикнула, сморкаясь и вытирая слезы.

– На этот раз до трупов не дошло. Просто какие-то психи пересмотрели «Ведьму из Блэр» и повесили у меня во дворе мерзкую дрянь, как из фильма.

Я рассказала ей про странную находку, про постоянное чувство, будто за мной следят, про визит в церковь святого Фаддея – правда, не уточняя, какими именно последствиями он обернулся. Инайя слушала молча, продолжая гладить кота, который уютно устроился у нее на коленях.

Когда я закончила и наконец перевела дыхание, она сказала:

– Ну и дела… Это все, конечно, странно. Рэй, честное слово – перестань соваться в такие места одна. А если бы тебя заметили?! Или, не дай бог…

– Да-да, мамочка. В следующий раз обязательно возьму тебя с собой.

Мы обе рассмеялись, и Инайя с драматичным видом потерла лицо ладонями.

– Слушай, мы обе знаем, какие тут водятся странные личности, – продолжила она. – Может, кто-то увидел, как ты заходишь в церковь, и решил пошутить. Или это миссис Кэти проявляет гостеприимство. – Она закатила глаза. – А вообще подумай: сейчас конец октября. Наверное, кто-то решил заранее отпраздновать Хэллоуин.

– Ага… скорее всего, ты права…

– Поживи у меня пару дней, – предложила она. – Трент уехал в Сан-Франциско. Завтра успокоимся, сходим к тебе, соберем вещи. Да и пора тебе уже выбираться из своей чащобы.

Я с облегчением выдохнула. Мне действительно стоило уехать из дома. Чем дольше я жила там, тем сильнее чувствовала себя отрезанной от мира: деревья окружали двор тесным кольцом, сумрак давил, а бесконечные дожди с густым туманом создавали впечатление, будто я застряла в сером мокром ничто, где, кроме меня, больше никого нет.

Ночь в доме Инайи прошла гораздо спокойнее, чем предыдущие. Устроившись на диване в обнимку с Чизкейком, я не шевелилась до самого утра, пока не услышала, как Инайя расхаживает по кухне и ставит чайник.

Никаких кошмаров. Никаких странных видений. Просто обычный спокойный сон.

Правда, Чизкейк явно был недоволен тем, что завтрак задерживается. Я решила вернуться домой и собрать вещи на ближайшую неделю, прежде чем кот начнет возмущенно орать, протестуя против голодной смерти.

Чувствовала я себя гораздо лучше. На душе стало спокойнее. Даже в сером небе сквозь грозовые тучи проглянули первые проблески солнца.

Я выживу. Как-нибудь справлюсь. Выкарабкаюсь.

Инайя жила рядом с бухтой, и до моего дома отсюда было рукой подать. Центральные улицы, несмотря на дождь, казались светлыми и живыми. К вечеру бары наверняка заполнятся студентами, готовыми праздновать Хэллоуин.

Интересно, будет ли среди них Леон? Станет ли он искать в толпе смертных свою следующую жертву?

Руки на руле сжались против воли. Он говорил, что испытывает ко мне некие чувства, что хочет оставить меня себе и разделить со мной вечность.

А потом просто взял и ушел. Бросил одну.

Я вздохнула, стараясь отогнать глупые мысли. Он вовсе не обязан меня защищать. Учитывая все, что с ним было, у него и вправду нет причин оставаться в городе. Леон слишком долго пробыл здесь пленником. Зачем ему гоняться за глупой девчонкой, от которой одни неприятности?

Наверное, он давно ушел. Нашел гримуар и вернулся в Преисподнюю – туда, где ему самое место. Пусть так. Он мне не нужен.

Что-то метнулось прямо под колеса, и я резко ударила по педали тормоза.

Меня швырнуло вперед и впечатало в руль грудью. Тяжело дыша, я подняла голову и поправила очки. Фары освещали мокрую дорогу, разбивая лужи яркими бликами.

Что, черт возьми, это было?

Дорога оставалась пустой, но я готова была поклясться, что только что по ней кто-то пробежал. Что-то бледное, похожее на человека, только голого и слишком высокого. С неестественно длинными конечностями и рогами как у оленя.

Но теперь там никого не было.

Я медленно отпустила тормоз и осторожно тронулась с места.

Наверное, обычный олень. А то, что на миг показалось человеческой фигурой, – просто наваждение. Больное воображение. Похоже, мне и правда стоит сходить к врачу, попросить что-нибудь от повышенной тревожности. С такими нервами я непременно завалю сессию.

Я снова остановилась.

На дороге возник странный силуэт. Причем не одно существо, а сразу трое.

Три высоких, очень бледных создания.

У них были непривычно длинные шеи, покатые плечи и тощие вытянутые руки, болтающиеся плетьми. Тела прикрыты какими-то тряпками… или это лохмотья кожи свисали с костей? Ноги оканчивались странными раздвоенными копытами, будто они надели огромные туфли задом наперед.

Твари стояли посреди дороги рассеянно, словно не знали, куда идти, и мое появление застало их врасплох.

Они уставились на меня молочно-белыми глазами. Из макушек торчали огромные рога, покрытые чем-то темным: то ли мхом, то ли водорослями, а может, гнилыми листьями.

Трясущимися пальцами я нащупала кнопку блокировки дверей и нажала на нее. Громкий щелчок в салоне заставил существ дернуться, но вскоре они вновь замерли – неподвижные, без дыхания. Если бы не взгляд, устремленный на меня, их можно было бы принять за статуи.

Проехать не получится: дорогу перегородили полностью. Я надеялась, что сзади появятся другие машины, но шоссе оставалось пустым.

Разум отчаянно пытался найти логическое объяснение: может, это просто ряженые? Кто-то слишком рано начал отмечать Хэллоуин? Ну не могут они быть настоящими. Не могут, и все…

Но тут ближайшая фигура зашевелилась. Она медленно расправила конечности с громким хрустом – он был слышен даже сквозь закрытые окна.

Я сжала руль до побелевших костяшек. Если не двигаться, то, возможно, она меня не заметит. Если замереть, белесый взгляд скользнет мимо.

Тварь остановилась возле окна. Я застыла, уставившись в пустоту. Из глаз текли слезы, дыхание сбилось до судорожных всхлипов.

Черт, ну и что мне делать?

Существо наклонилось и приложило к стеклу костлявую бледную ладонь. Из тонких пальцев сочилась влага: будто кожа насквозь пропиталась водой и теперь оставляла на окне мутные разводы.

Из-под черепа с рогами послышался хриплый голос. Он проникал сквозь стекло, будто затекая внутрь:

– Он ждет тебя, Рэйлин. Ждет в самой глубокой тьме.

Я вдавила педаль газа в пол. Размажу их сейчас по дороге! Но стоило машине рвануть с места, как фигуры с неожиданным проворством прыгнули в сторону. Я резко вывернула руль: машину занесло. Руки дрожали, шины скользили по мокрому асфальту. Когда я свернула на грунтовку к дому, автомобиль принялся подпрыгивать на каждом камне, толчками сотрясая позвоночник.

Инайе я ничего говорить не стала. Сказала лишь, что замерзла, поэтому у меня трясутся руки. Сославшись на праздник, который не мешало бы отметить, налила полный бокал вина.

Хотелось кричать. Хотелось спрятаться. Но я уже знала: убежать не выйдет.

От этой схватки не отвертеться.

Я не стану жертвой. Не позволю себе навсегда сгинуть в этих проклятых, забытых богом лесах.