Мыло пахло точь-в-точь как Рэйлин: мятой и шалфеем с легким ароматом девичьей кожи. Этот запах пропитал весь дом и чертовски возбуждал меня.

Не прошло и двух дней с тех пор, как я трахнул Рэй, но казалось, что минула целая вечность. Кто бы знал, какого труда мне стоило вчера на нее не накинуться. Пожалуй, я немного увлекся, пока ее дразнил. Пришлось вернуться к часовне и найти в траве ее трусики.

Теперь они лежали у меня в кармане как трофей на память.

Я оставил следы у нее на шее, а сейчас, моясь ее мылом, словно запечатывал на себе женский запах. Как, черт возьми, справиться с этим и не сойти с ума? Рэй засела у меня в голове и сводила с ума. Я хотел ее во что бы то ни стало.

В конечном счете все демоны стремятся к одному: владеть и обладать. Нам нравится оставлять напоминания: временные и постоянные. Серебряная серьга с зеленым камнем в моем левом ухе – подарок Зейна, в ответ я проколол ему язык. Демоны, давно не имевшие друг с другом ничего общего, не спешат от них избавляться.

Но любая связь – это слабость и уязвимое место. Я не раз убеждался на горьком опыте, что она приносит только боль, особенно в отношениях с людьми. Те очень хрупкие и оттого желанные, но слишком легко ломаются. А если беречь человека, то быстро сойдешь с ума.

Рыкнув, я тряхнул головой под струями воды. Рэй, упрямая девчонка, не слушала никаких советов. Она всерьез рассчитывала, будто сумеет отбиться от Эльдов кухонным ножом и бейсбольной битой. Удивительно, что не прихватила с собой камеру, решив запечатлеть свои подвиги. Еще пара таких выходок – и она точно погибнет.

Дверь в ванную я закрывать не стал. Сквозь матовое стекло ничего не было видно, но я чувствовал на себе ее взгляд. Рэй сидела в гостиной, старательно притворяясь, будто ей нет до меня дела.

Если решит искушать меня – что ж, в эту игру можно играть вдвоем. Я раззадорю ее так, что она сдастся первой.

Желание обладать ею, защитить, удержать было столь сильным, что я не мог от него избавиться. Поэтому и остался в городе: убивал лесных тварей, рисковал шкурой – все ради глупой смертной.

Я должен найти гримуар. Не знаю, что Эверли собирается с ним делать и где она вообще, но если вздумает призвать меня, я не смогу воспротивиться. И опять стану рабом…

Выключив воду, я вышел из ванной. Сидящая на диване Рэйлин торопливо отвернулась. Я усмехнулся, глядя ей в затылок. Скрипнув половицами, подошел ближе.

– Мне сесть?

Она посмотрела на меня и тут же снова отвела взгляд, вспыхнув румянцем. Одеваться я не стал – зачем, если она будет обрабатывать раны? Пусть смущается и прячет глаза, это добавит пикантности.

Рэй резко встала, указывая на сиденье.

– Да, э-э-э… садись.

Она изо всех сил старалась не смотреть на мой член, но неизбежно терпела поражение. Забавно: девчонка ужасно краснела, хотя прекрасно помнила, какие ощущения эта штука ей доставляла. Затем ее взгляд переместился на сочащиеся сукровицей раны.

– Господи, Леон! Тебе нужно накладывать швы!

– Обойдусь. – Я устроился на диване, закинув руки на спинку. Упругая мягкость подушек вызвала странное чувство ностальгии.

В Преисподней у меня был свой дом. Уже больше века он ждет моего возвращения. Некоторые вещи можно найти только там – лишь дома возможно по-настоящему отдохнуть и расслабиться.

Давно я не имел подобной возможности. Уже и позабыл, что это такое.

Рэй всплеснула руками и, недовольно бурча, отошла в сторону.

– Значит, твои демонические способности уберегут тебя от гангрены, да? Или позволят отрастить новую руку? Уже заражение начинается!

Она вернулась с пакетом ватных шариков, пузырьком перекиси и влажным полотенцем. Глядя на рану, протянувшуюся от бедра к колену, поморщилась.

– Что бы ты без меня делал, а? – спросила она с наигранной легкостью, хотя в голосе слышалась тревога.

Я нахмурился и пожал плечами.

– Отправился бы к Зейну и отоспался. Пара суток хорошего сна – и стал бы как новенький. Пока я находился под контролем Кента, о такой роскоши можно было только мечтать. Он так и не понял, что даже демонам не сразу удается исцелить раны.

Рэй хмуро свела брови и, опустившись на колени, аккуратно промокнула салфеткой края пореза. Она все еще не верила моим словам про Кента – или не хотела верить. Но ее поза мне чертовски нравилась.

– Зейн тоже демон, да? – спросила она.

Я кивнул.

– А другие в городе есть?

– Может, и есть. Не встречал. Но везде, где живут люди, найдутся и демоны. Нам нужен свет, а вы горите очень ярко, хоть и недолго. Словно жаркий костер в ночи. А мы, демоны, больше похожи на тлеющие угли. Дымим, теплимся, то затухаем, то разгораемся… Поэтому всегда хотим большего. Хотим вашего жара: завладеть им и присвоить.

– Зачем?

Я хмыкнул.

– А зачем люди дышат или пьют воду? Так заведено природой.

Мой ответ, похоже, ее не удовлетворил, но Рэй замолчала. После долгой паузы она спросила:

– Ты и Зейн… близкие друзья?

Я фыркнул.

– Когда-то были… мы просто товарищи с похожими вкусами…

Она рассмеялась, промокая ногу ватным шариком, смоченным в перекиси.

– Товарищи, значит, да? Как всегда, сухо и безэмоционально… – Она покачала головой. – Все демоны такие, как ты?

– Да, нам нет нужды скрывать свои желания, как это делают люди.

Она снова засмеялась.

– Нет, я не про это. Я хотела знать, все ли такие… замкнутые. Ты прячешь чувства за гневом или сарказмом. Все демоны так себя ведут?

Я сверкнул глазами.

– За годы одиночества и пыток понимаешь, что гнев – самое безопасное чувство. И самое сильное. Оно не дает потерять себя.

Ее улыбка угасла. Дальше Рэй действовала молча. От легких касаний я едва ли не вздрагивал – не от боли, нет, она была терпимой. От мягкости рук. Такие прикосновения были мне в новинку.

Веселое «мяу» возвестило о появлении кота. Сонно щурясь, Чизкейк спустился по лестнице, запрыгнул на диван и, с мурлыканьем потоптав подушки, свернулся рыже-белым клубком у меня под боком.

Рэйлин замерла, глядя, как я когтями почесываю коту загривок.

– Он редко подходит к людям. Обычно стесняется.

– Кошки всегда ладят с демонами, – ответил я. – Это единственные животные, которые прекрасно чувствуют себя в пекле.

– Кто бы сомневался, – рассмеялась она, но тут же посерьезнела. – Спасибо, что спас его. Он мне очень дорог.

– Иначе ты сама бросилась бы его выручать. Так что умер бы не только кот, но и ты. Я просто пытался минимизировать ущерб.

Рэйлин изучала мое лицо с немалым скептицизмом. Кажется, она чувствовала, что я вру. Я ведь Убийца. Разрушитель по природе. Спаситель из меня так себе.

– Ладно, теперь займемся плечом.

Поднявшись с колен, она наклонилась надо мной. Поправив очки и сморщив носик, осмотрела порез. Выглядел тот скверно: разодранная плоть все еще кровоточила. Девчонка права – рана загноилась, но демонов такие мелочи не волнуют. Забыть и отоспаться – мой обычный девиз. Если травма слишком серьезная, я, скорее всего, этого не узнаю, поскольку попросту сдохну.

Рэй взяла новый ватный шарик и смочила его перекисью.

– Ты, э-э-э… собираешься надеть штаны?

Я ухмыльнулся, устраиваясь удобнее.

– Нет.

Она закатила глаза, но щеки порозовели, и румянец мило проступил между веснушками. Мне вдруг захотелось взять ее лицо в ладони и ощутить исходящее от него тепло.

Рэй отодвинула кота и для удобства уселась верхом на мои колени, прижавшись к паху. Почувствовав мою реакцию, она на миг встретилась со мной взглядом. Ватный шарик замер в воздухе.

Я нарочито округлил глаза.

– Тебе удобно?

Она молча прикусила губу и наклонилась вперед, бережно промакивая воспаленную кожу. Я улыбнулся. Ее бедра слегка подрагивали, воздух наполнился запахом возбуждения. Рэй сосредоточилась на работе, но ее мысли явно витали где-то далеко отсюда.

– Ты говорил, что Ад похож на Землю, – сказала она, не отрывая взгляда от раны, словно надеялась, что неприятное зрелище уймет ее возбуждение. – Это правда?

– Он гораздо больше по размерам, – ответил я. – Такой огромный, что лишь самые древние демоны видели его пределы. Там есть безжизненные равнины и дремучие леса, полные чудовищ, куда осмеливаются заходить только сильнейшие. – Я уставился в потолок, вспоминая прошлое. На Земле я прожил больше ста лет. Для демона я не так уж стар, но почти четверть жизни провел здесь в заточении. – Океаны прозрачные, как хрусталь, и темные, будто смола. Деревья выше земных гор. А города… произведения искусства: из металла, стекла и мрамора, сплошь покрытые резьбой.

Глаза у девчонки распахнулись. Рэй полностью опустилась на меня, слишком очарованная рассказом, чтобы держаться на весу. Я не говорил о родном доме уже много лет. Зейну хватало такта не поднимать эту тему, к тому же он сам предпочитал Землю, находя людей забавными.

А вот я тосковал по родному дому.

– Чем вы занимаетесь? – спросила она. – У демонов есть работа?

– Бывает. Нужно чем-то себя занять. Но мы вольны приходить и уходить, когда захочется. Ресурсов у нас много. Денег и экономики нет. Драгоценных металлов – больше, чем грязи. Поэтому мы делаем все, что пожелаем.

– Больше похоже на рай, чем на адское пекло.

– Рай переоценивают. Там слишком много правил.

Рэй опустила голову и рассмеялась. В ее застенчивом взгляде и смехе было что-то пробуждавшее во мне незнакомое ощущение, однако разум упрямо превращал это бурлящее чувство в желание стиснуть ее покрепче, словно я мог избавиться от непривычной эмоции, просто сжав девчонку в объятиях.

Я сдержался.

– Чем ты занимался? – спросила она, вырывая меня из фантазий о том, что можно было бы сделать с ней. – Как развлекался?

Рэй больше не обрабатывала мои раны. Она зачарованно слушала, нетерпеливо ожидая продолжения.

– У нас бывает много развлечений. Например…

– Нет, нет, нет. Что нравилось именно тебе?

Я замешкался. Говорить о Преисподней было странно, о себе – и вовсе непривычно.

– Я… мне нравилось… – Охренеть, как же давно это было. – Исследовать незнакомые места. Я хотел увидеть границы, побывать там, куда не рискнули заходить даже самые смелые мои собратья.

Шагать в неизвестность, без планов и ожиданий – вот что делало меня свободным. Бродить по темному лесу, где тысячу лет не ступала нога демона, находить руины городов, построенных древними богами, – все это приносило мне истинную радость.

– Ты скучаешь… – тихо произнесла Рэй.

– Ужасно.

Наши взгляды встретились. Глаза у нее были теплыми, совсем как руки, а еще яркими, будто солнце, и глубокими, точно самая непролазная чаща. Она всматривалась в мое лицо, словно искала в нем ответы, хотела проникнуть ко мне в голову и свить там гнездо.

– Какая ты любопытная, – негромко сказал я. – Когда-то и я был таким же. Наверное, даже завидую, что ты все еще смотришь на мир с восторгом в глазах.

– А почему ты не можешь? – нахмурилась она.

– Когда слишком долго живешь во тьме, забываешь, что такое свет.

Она хотела возразить, но промолчала. Бросила ватный шарик на кофейный столик и положила руку мне на грудь.

– Теперь заживет быстрее. Только… не забывай обрабатывать сам, ладно?

– У меня есть заботы поважнее. Само пройдет.

– Хватит корчить из себя крутого героя – у тебя на груди открытая рана, и, скорее всего, она уже воспалилась. – Рэй раздраженно поджала губы. – Не знаю, могут ли демоны умереть от гангрены, но постарайся не сдохнуть раньше времени.

– Меня не так-то легко убить. Даже нескольким тварям это не под силу. – Я хрустнул шеей, но тут же поморщился: движение отозвалось острой болью, прострелившей руку. – Да, мы можем умереть, но для этого нужно разорвать меня на части, чтобы я не успел залечить раны. Если бы я имел возможность отдохнуть, то восстановился бы гораздо быстрее. Но… мне нужно найти гримуар.

– Можешь переночевать здесь, – негромко сказала Рэй. – Диван раскладывается.

Я приподнял бровь.

– О, ты заманиваешь меня в гости? Тогда предложи что-нибудь посерьезнее дивана.

Она сердито нахмурилась. Волосы упали ей на лицо, почти скрыв его выражение. Я аккуратно убрал их за ухо, задев множество колечек, украшавших хрящ. Их вид вызвал новую волну возбуждения.

– Уговори меня остаться, куколка, – сказал я. – Порадуй чем-нибудь. Например, поделись своим самым сокровенным и темным секретом.