— Ты Лесник, что ли? Где шляешься? — нас встретил крепкий мужчина в форме службы безопасности. Квадратная челюсть, наглый взгляд серых глаз, надменное выражение лица. Я такого раньше не видел. У него на рукаве имелись даже знаки различия. Три полоски, старший лейтенант? Не похож, тогда получается целый полковник? Судя по зашкалившему борзометру и правда, полковник. Лиана сразу восприняла его в штыки. Ирке было всё равно, ей жутко не нравилось вставать в такую рань, как и папаше Кацу с Машей.

— Вроде я, — я решил дать ему показать себя. В Улье так не ведут себя с незнакомыми людьми. Вообще так нельзя себя вести. Полковник бросал взгляды на наш броневик, сам он приехал на «Тигре». Машина вполне нормальная, нам бы такую в своё время. Но для местных условий, конечно, слабовата. Одно то, что у неё были стёкла на дверях уже ни в какие ворота, не лезло. Их даже топтун разнесёт не задумываясь. Лёгкое бронирование, пулемёт. Так, если только по Вавилону кататься, я бы на ней даже в Старый город побоялся выезжать, не говоря уже о дороге смерти.

— Вроде, у бабки в огороде, — окатив меня брезгливым взглядом выдал полковник. — По форме отвечай.

— Ты кто, мальчик? — не выдержала Лиана. — Не советую так говорить с нами. Вместе с этими ляжешь сейчас! — Она кивнула на трупы, накрытые брезентом. Их выносили из бункера и патрульного помещения.

— Какой дебил сюда пустил гражданских? — гаркнул «полковник» своему подчинённому. — Убрать к чертям. Вы представляете кто я?

— Я таки полагаю, ты хам и наглец, — папаша Кац включился в игру. — Нас сюда пригласил Горец, а вот кто ты мы не знаем.

— Пригласил? — заржал «полковник».

— Даже попросил, — усмехнулась Маша.

— Мне он ничего не говорил, здесь моя зона ответственности. Передали только, что приедет какой-то Лесник или Леший и мне надо показать ему трупы. Всё, об остальных речи не было. Покиньте территорию! Иначе выведу силой, — «полковник» набычился. Его короткий ёршик на голове встал дыбом, глаза налились кровью.

— Жень? Можно, я его научу вежливости? — спросила меня Ирка. Лиана держала руку на рукояти минигана, и ждала моего разрешения пристрелить «полковника».

— Погоди, — я наслаждался как у «полковника» перехватило дыхание от такого предложения. — Ты сам то, кто? Давно в Вавилоне? — его белки налились кровью, так недалеко и до инсульта.

— Давно, два года уже. И насмотрелся на вас, — он сплюнул мне под ноги.

— На кого на нас? — два года, это конечно срок, но такие так долго не живут.

— На стронгов. Подумаешь в рейды ходите, у нас здесь каждый день один большой рейд. Баб себе набрал, крутой нашёлся, — я стоял и нем мог понять, откуда такая ненависть к нам, ведь мы даже незнакомы.

— Что не так? — Лиана задавалась теми же мыслями.

— Всё не так. Твоё место на кухне, гляди на неё, пушку себе повесила на пояс. Стрелять умеешь? — заржал полковник. И тут до меня дошло, он же нас вывести из себя хочет. И здесь мы по «просьбе» Горца. Похоже этот говнюк хочет нас спровоцировать!

— Ах, какой же ты наивный юноша, — «полковник» почти в два раза был старше Лианы.

— Я тебе не юноша, кошёлка! — брякнул «полковник». Это были его последние слова в этой жизни. Что интересно я не успел его достать, и даже Лиана не смогла. Первым сработал папаша Кац. Стоило этому дебилу произнести последнее слово, как он застыл на месте с открытым ртом. Зрачки его потускнели и потеряли окраску слившись с белками. Сразу после этой метаморфозы его бельма ничем не отличались от вареных в крутую яиц. В дополнение к этому из носа и ушей показалась розовая пена. Изя сварил ему мозги. Если раньше ему нужно было время, то сейчас он управился почти мгновенно. Хорошо, что Фельдшер сидел в броневике и по моей просьбе пока не показывался наружу, иначе бы мы засветились ещё с ним. «Полковник» простоял ровно десять секунд и без звука упал на землю.

— Изя, хочешь я повторю? — спросила его Маша. — Ещё три раза! Каждому хватит!

— Не трать свой дар, котик. Однако! Лесник, мне так кажется его специально к нам послали, — предположил Изя.

— Все уже поняли, но ты не выдержал первым, — спокойно сказал я. — Видимо Мерлин чем-то пронял Горца, что он решился на такое обострение обстановки.

— Думаешь он нам предъявит за этого дурачка? — Лиана пнула ногой «полковника».

— Руки вверх! Что вы сделали с ним? — к нам подбежал какой-то неадекват с автоматом Калашникова. — Стойте, не двигайтесь, я буду стрелять!

— В движение не можешь что ли? — громко заржала Лиана. — Убили мы его, а ты что хотел? — улыбнулась Лиана.

— Так это же начальник охраны Вавилона! Заместитель самого Факира! — ужаснулся молодой боец. — Вас же расстреляют!

— Нет, не расстреляют, потому что мы это сделаем первыми. А этот поц теперь труп. Хочешь присоединиться к нему? — хитро прищурившись как Ильич спросил его папаша Кац.

— Никак нет, но вам придётся объяснить это Факиру! — он даже закатил глаза в экстазе.

— Не волнуйся, объясним. Что здесь произошло? — спросил я.

— Мы приехали менять дежурную смену и вот, — боец отдёрнул брезент. Под ним лежал скелет человека. Мне показалось, что он учебный пластмассовый не настоящий, настолько чисто кости были освобождены от плоти.

— Открой их всех, — попросил я. Парень убрал брезент и перед нами предстали восемнадцать тщательно обглоданных скелетов.

— Однако! Я бы так не смог! — почесал макушку папаша Кац. — Такого нельзя добиться, даже вываривая тела в чане.

— Есть ещё какие мысли? У кого-нибудь? — я обвёл собравшихся взглядом. — Когда вы приехали?

— Химия? — предположила Лиана, но папаша Кац отрицательно покачал головой.

— Час назад. Трое находились в сторожке, остальные несли службу в бункере и капонирах.

— И всё сейчас здесь? — уточнил я, разглядывая анатомическое пособие, расположившееся на брезенте.

— Да. Свидетелей нет, — пожал плечами боец. — Мы обошли окрестности и ничего не нашли. Это не заражённые…

— Юноша, то, что это работа не заражённых видно невооружённым взглядом, — проскрипел папаша Кац. — Какой заражённый способен на такое? На костях нет следов зубов.

— Изя, ты помнишь ту девушку? — спросила его Маша. — Та, что сбежала из саркофага жрецов? Она хоть и находилась там не больше минуты, но жуки к тому времени сожрали ей все внутренности.

— Скарабеи? — Изя по-новому взглянул на скелеты. — Не скажу точно, но весьма вероятно. Тогда отсюда вытекает следующий вопрос. Помните, нам говорили, что дольше тридцати минут они не живут? Как они здесь оказались?

— От их пирамиды сюда порядка двухсот километров… — прикинула Маша и кивнула на броневик. — Можно точнее сказать по радару.

— С такой скоростью только нолды летают. Отпадает, — не согласился я. — Значит жрецы пошли по нашим следам.

— Неверно, Лесник. Мы их всех там положили, после того как Ирка сбила с них защитное поле. Ты уже не помнишь, наверное, того момента, — тактично кашлянул папаша Кац. — К тому времени ты потерял сознание.

— Я другое запомнил очень ярко, Изя.

— Проехали, чего ты травишь! — Изя начал безбожно картавить от стыда.

— Но Ансунамун вроде осталась в живых и исчезла, — вспомнила Лиана. — Значит эта кукла вернулась и не одна. Ну всё правильно, она добралась сюда уже ночью через два дня. Пока сгоняла за подмогой, пока снова преодолели дорогу смерти до Вавилона.

— Почему она уничтожила только их, а не пошла дальше в город? Есть мысли? — я подошёл к сторожке патрульных. В этом месте можно было рассмотреть следы. Вход один, у бункера всё затоптали «военные». Вместо ожидаемых следов голых женских ступней я обнаружил множество разных, но тоже голых. Их было здесь настолько много, что они буквально вытоптали целую поляну. Следы на песке, следы раздавленных голыми ногами мясистых листьев местных кустарников. Особенно хорошо они были заметны на камне. Жрецы вообще не беспокоились о конспирации, как будто специально оставляя нам послание. Рядом с голыми ступнями отчётливо видны маленькие круглые, это уже от древка копья. Ансунамун не одна, с ней достаточно жрецов и они вооружены. Прекрасно. А куда они тогда направились? Я обошёл избушку и пошёл вдоль вытоптанной несколькими часами ранее тропинки. Следы растянулись в одну цепочку, здесь жрецы шли след в след. Мне опять не удалось понять сколько их было, но судя по косвенным признакам не меньше двух десятков.

Дальше они углубились в густой кустарник. Шли некачественно, кусты остались стоять со сломанными ветвями. Видно сразу, что не привыкли ходить в лесу, как те же индейцы. Оно и понятно, в пустыне нет ничего такого, тем более они больше по камням пирамид передвигались. Натоптанная тропинка обычно получалось после того, как по ней пройдут раз пятьдесят, может и их столько же было? Я прошёл по следу метров тридцать, а дальше он обрывался! Как ножом отрезало! Уперевшись в огромный булыжник, я остановился.

— Конец фильма? — позади меня появилась Ирка.

— Скорее начало, — не согласился папаша Кац. — Надо отодвинуть камень!

— Двигай, Изя! Разрешаю, — пошутила Лиана. — Можешь даже Машу взять в помощь.

— О нет, нет. Мне нельзя. Я ранена и пока ещё не пришла в себя окончательно. Мне Изя и справку выписал, так что у меня освобождение от физкультуры.

— Надо Фельдшера позвать! — осенило меня. Я направился к броневику. Он как будто знал и вылез из него при моём приближении. Заперев машину, я направился назад к камню. Фельдшер незаметно телепортировался, не привлекая внимания нервных бойцов. Они стояли над телом «полковника» и судачили, кидая на нас злобные взгляды. Стоило только появиться рядом с Лианой Фельдшеру, так у «военных» сразу пропал к нам интерес, и они сделали ноги. Фельдшер без разминки легко переставил камень на метр левее, и мы увидели глубокую нору. Из неё тянуло сыростью и затхлостью.

— Туда они и спустились. По моим подсчётам их было столько же, сколько нас встречали на дороге смерти. Возможно, даже больше, — сказал я, подозрительно разглядывая нору. Никаких звуков оттуда не доносилось, но они двигались босиком, так что вполне могли затаиться в темноте. — Фельдшер, придётся тебе первым идти. Шансов на выживание у тебя больше нас всех вместе взятых.

— Ырг? — Фельдшер не понял столь длинную тираду и вопросительно склонил голову.

— Агрх! Ыц! Ыц! — скомандовала Лиана и наш доктор без границ бодро исчез в норе. Следом полез я. Потом уже все остальные. Фонари показали нам почти идеально прямую нору, постепенно переходящую в высокий и широкий коридор. Через пятьдесят метров он уже мог похвастаться красным камнем, из которого сложили пол, потолок и стены.

— Как будто никуда и не уходили, — пробормотал папаша Кац.

— Ага, опять на сто лет откинуло, — поделился я своими впечатлениями.

— Не шути так! — возмутилась Лиана. — Ещё не хватало, а как же мама?

— Жанна? — рассмеялся папаша Кац, и эхо разнесло его смех. — Жанна справится. За этого «полковника» и вчерашнюю арену она спросит с Горца по полной. А если ещё мы пропадём, то она расстреляет его при всех и скажет, что так и было.

— Это точно, — согласилась Маша. — Вы столько говорили о нём, у меня даже сложилось мнение, что он адекватный. На поверку оказался обыкновенной тупицей.

— Раньше, когда мы с ним только познакомились он ещё подавал надежды, но после смерти Иштар он совсем спятил, — подхватила Лиана.

— После того как она умерла? — спросила Маша.

— Похоже тогда. Он всё время пускал на неё слюни и, по-моему, особо не горевал, когда Иштар скинула его жену из мансарды «Пирамиды Хеопса» на позолоченные ступени. Лететь ей пришлось больше ста метров, как она кричала, ты не представляешь, — покачал головой папаша Кац.

— А она, любила его? — спросила с интересом Маша.

— Смеёшься что ли? Он как был музыкантом, так им и остался. Вечно пьяный и безвольный. Она над ним, конечно, поработала, он хотя бы на человека стал похож. Но всё равно ведомый. Иштар, любила только одного человека всё это время, — сказала Лиана.

— Ого, кого же это? — Маше не терпелось узнать. Я даже знал, что ответит ей рыжая и поскучнел, благо в сумраке моё унылое выражение лица было незаметно.

— Так вот же он идёт рядом. Женя, покажись! — с хрипотцой скомандовала Лиана.

— Ты ошибаешься, она меня ненавидела, — пробормотал я.

— Я и говорю. От любви до ненависти один шаг.

— Фига себе, командир. Самая жестокая нимфа Улья сохла по тебе? — изумилась Маша. — Оказывается я ничего не знаю о ваших похождениях.

— Изя, ввёл бы в курс дела человека. Мы же тогда с тобой вдвоём остались, — закашлялся я.

— Да, а ты где была, Лиана? — Маша опять повернулась к Лиане.

— Я? Взорвалась. Пять мегатонн, мгновенная смерть, — обыденно ответила Лиана.

— У меня на память осталась её правая рука. Я не успел вытащить её из кластера, где произошёл взрыв. Так и остался с ней сидеть, чуть с ума не сошёл, — мне очень не хотелось вспоминать те мгновения, но пришлось снова.

— А как же тогда… — Маша перевела взгляд на Лиану.

— Как? Как Ирку. Улей переместил меня в другой кластер без руки. Очнулась я, уже не помня ничего. И только когда он опять меня нашёл, начала приходить в себя, — Лиана прижалась ко мне.

— Представляю, что ты чувствовала! — обрадовалась Маша.

— Вряд ли, подруга. Это не описать словами. И не дай Бог побывать тебе в нашей шкуре. Там год за пять идёт, — вздохнула Ирка.

— Стоп! Тише! — папаша Кац поднял руку и начал что-то рассматривать на кирпичной стене. — Где-то я уже это видел! Смотрите!

Изя направил фонарь на нацарапанные каракули на стене. Я бы, наверное, прошёл мимо не заметив. Уже очень большой объём туннеля, к этому времени он раздался до пяти метров ширину и столько же в высоту. Папаше Кацу просто повезло, он проходил в этот момент рядом.

— Где же я их видел? Вот этот символ, птичка с двумя чёрточками посередине?

— Изя, ты совсем что ли рухнул? — Маша провела пальчиком по символу. — На саркофаге! Возле изголовья.

— Точно! Ты моя киска глазастая! Вот это зрительная память. То есть, это вязь Инженеров, — восхищённо произнёс папаша Кац. — Отлично!

— Старый, ты совсем потёк? Мы и так знали, что находимся в туннеле Инженеров и без этих твоих чёрточек, — Лиана покрутила пальцем у виска.

— Да? Тогда расскажи почему они здесь её нацарапали? А не на потолке, скажем?

— Вот именно нацарапали. А должны были выбить или выгравировать. Царапать это не их. Может быть, это накарябали жрецы, проходя мимо? — я высказал своё предположение.

— Гениально, Лесник! Тогда всё встаёт на свои места! Жрецы знали заранее, где находится вход в туннель, ведь они потомки Инженеров! — воскликнул озарённый папаша Кац. — Это их зарубка. На саркофаге она означала его отношение к чему-то безопасному. То есть функциональное предназначение того гроба — медицинская спасательная капсула. Тогда применительно к стене, это будет…

— Спасательный вход? Нет, запасной вход? — пощёлкала пальцами Маша.

— Ты умница! — Изя впился в её губы, тем самым наградив её. — Там вход!

— Куда?

— Если бы я знал куда, давайте смотреть, может что и найдём, — все фонари скрестились на этом участке стены. Долго искать не пришлось, чуть выше закорючки обнаружилась ещё одна знакомая загогулина, которую Изя интерпретировал как «осторожно, опасно». Также мы довольно быстро нашли овальную трещину в этом районе. Она описывала собой овал в высоте трёх метров и два в ширину. Папаша Кац долго ёрзал на коленях по полу или подпрыгивал вокруг надписей и нажимал на всё что можно. Пытался сдвигать, крутить и наконец дверь ему поддалась. Надо было нажать на самую птичку и повернуть камень против часовой стрелки. Каменный овал плавно ушёл в сторону, и мы оказались в обширной квадратной камере. Нечто похожее на шлюз. Здесь уже всяких птичек на стенах было намного больше. При желании можно достаточно долго читать. Из камеры дальше вела только одна дверь. Вот её уже мы не смогли открыть. В центре имелось место для круглой печати, самой печати, разумеется, у нас не было. Как только папаша Кац не пытался, но у него ничего не вышло. Только зря потеряли два часа еле оттащив его от загадочной двери. Единственное, что он смог расшифровать при помощи Маши, так это фразу, выбитую на двери. Они долго складывали её, вспоминая что подобные символы означали на саркофаге и наконец пришли к обоюдному мнению. Фраза гласила следующее: «Прошедший дальше, потеряет свет в своей душе». После таких надписей лично мне расхотелось идти дальше.