В избе Тихона и Бабули творился переполох. Настасья, Алёнушка и Фрося хлопотали над Любавой, а сама она сидела на скамейке и стонала:

– Ой, девоньки... Чувствую, началось... Ой... Страшно как...

– Держись, Любавушка, держись! – подбадривала подругу Настасья.

– Мы здесь, мы рядом! – всё повторяла Алёнушка, едва живая от испуга.

– А-а-а... – тихонько скулила Любава.

– Вам п-просто надо правильно д-дышать! – раздался вдруг позади незнакомый голос.

Все разом обернулись к открытому окну. С улицы в избу глядел длинный тощий пень.

– И с-сразу легче станет – продолжал Худой, ничуть не смутившись. – Повторяйте за мной: вдо-о-ох... задержали... вы-ыдох...

Он зажмурился и показал, как надо дышать. Любава тоже прикрыла глаза и начала старательно повторять за пнём.

– Ещё раз, – мягко произнёс Худой. – Вдо-о-ох... задержали... вы-ыдох...

– Ой, девоньки, – охнула Любава. – И правда... Отпустило! Спасибо! – с улыбкой поблагодарила она неизвестно откуда взявшегося помощника.

– Вы что, лекарь? – деловито поинтересовалась Алёнушка.

– Нет-нет, – замахал ветками Худой. – Я, со-собственно, здесь вообще по другому поводу. Меня Князь п-прислал! – сообщил он и забрался в окно.

Фрося сразу же подскочила к незнакомцу.

– Батюшка? – спросила она взволнованно. – А что с ним? Что-то случилось?

– Да, то есть нет, – замялся Худой. – Ваш... – Он окинул глазами Фросю, мысленно сравнивая девчушку с портретом. – Б-батюшка за-забыл, где фонд бу-будущих – ну то есть ваших – поколений находится. Может, вы попомните?

– А-а-а, да! – Фрося сразу поняла, о чём речь. – Батюшка мне про него рассказывал. Этот фонд он...

Но Алёнушка не дала ей договорить. Воинственно выставив вперёд живот, она встала между пнём и девочкой.

– Погоди, Фрося. – Алёнушка тихонько задвинула девочку себе за спину. – Князь, что же, сам не знает, где у него и что хранится? – с подозрением спросила она Худого.

Пень с улыбкой развёл ветками. Видать, не знает. Кто их, сильных мира сего, разберёт.

Настасья с Любавой переглянулись. Что-то здесь не чисто!

– И поэтому он, значит, тебя прислал у Фроси спросить? – продолжала допрос Алёнушка.

– Д-да... – запинаясь, ответил Худой.

Настасья тяжело поднялась на ноги.

– А больше никого не нашлось?! – грозно спросила она и взяла кочергу.

Алёна же схватила со стола скалку и вместе с подругой стала медленно надвигаться на Худого.

Пень попятился к двери.

– Всё-всё, п-понял! – проговорил он, успокоительно поднимая руки-ветки.

– Не понял! – раздался позади голос Тихона.

Обернувшись, пень увидел в дверях разгневанного старика с топором в руках и Бабулю с мотыгой.

– Ты вообще кто? – прорычал Тихон, наступая на Худого. – А ну, иди-ка сюда!

Пень отскочил в угол, спасаясь от топора. Но угодил к Настасье, которая размахивала кочергой. Уворачиваясь от нехитрого оружия, Худой наткнулся аккурат на скалку Алёнки. Потом запутался в простыне, что сушилась на верёвке, и рухнул в кучу навязанных Бабулей ползунков. Едва выбравшись из вороха вещей, перепуганный пень кинулся к окну и выскочил на улицу.

Настасья резко захлопнула за ним ставни.

– Подозрительный тип, – хмыкнул Тихон.

Алёнушка забеспокоилась:

– В Киеве явно творится что-то неладное!

Настасья согласно кивнула:

– Надо пойти туда и во всём разобраться! – Она уже двинулась к двери, но вдруг схватилась за живот и охнула: – Ох, что-то прихватило... Фу-ух...

Алёнушка тоже остановилась.

– И меня тоже... А-а-а, у-ух...

– Дышите, девоньки, дышите! – бросилась к ним Любава. – Вдо-о-ох... задержали... вы-ыдох...

Пока жёны богатырские правильно дышали, к ним решительно подошла Бабуля, забрала скалку и кочергу, а потом подтолкнула трёх подруг к скамье.

– Так, ну-ка, успокоились все! – скомандовала старушка. – Вам рожать скоро, так что нечего по городу бегать.

Тихон воинственно поднял топор, намереваясь вызваться добровольцем, но Бабуля и у него отобрала оружие.

– И ты сиди смирно, без тебя там разберутся!

* * *

Богатыри, преодолевая по версте за несколько скачков, неслись по степной дороге, огибающей величественную горную вершину.

Внезапно Алёша снова остановил коня.

– Братцы! Смотрите!

Его товарищи тоже затормозили.

Добрыня устало посмотрел в небо.

– Дятел?

– Голубь? – хмыкнул Илья, ища глазами хоть какую-то птицу.

– Нет, нет! – замахал руками Алёша. – Туда смотрите!

Он указал вперёд, где вдоль извилистой тропинки медленно двигалось большое тёмное облако. Оно парило совсем близко к земле и неумолимо приближалось. Богатыри опешили. Что это за туча такая?

– По боковой дороге чешет, – задумчиво произнёс Добрыня. – А на развилке сюда свернёт! И как Юлий узнал, что она здесь пойдёт?

– Да потому что он умный, – ответил Алёша, который никогда в учёности Юлия не сомневался. – Книжки разные читает, вот почему! Так, братцы... Нужно действовать!

Илья нахмурился:

– Как действовать?

– У тебя что, есть какой-то план? – удивился Добрыня.

– Есть, конечно! – кивнул Алёша. – Вот, гору эту видите? – Молодец указал на вершину ближайшей кручи. – Мы ею вот так вот дорогу эту перегородим и тучу остановим!

– Так туча гору обойдёт, – заметил Илья. – Она же туча!

Но Алёша продолжал кипеть энтузиазмом.

– А вот это и есть главная часть плана! Она на гору наткнётся и затормозится! А мы по краям станем и мечами её рассекать будем!

Добрыня добродушно ухмыльнулся. Эх, молодёжь! Чего только им в голову не придёт!

– Чего ты улыбаешься, Добрыня? – насупившись, спросил младший из богатырей. – Я, когда много пару в парную напущу, так всегда мечом его секу! И он сразу так в разные стороны рассеивается. Так что всё проверено, не сомневайся!

– А дверь из парной открывать не пробовал? – уточнил Илья со смешком.

– Ладно, Илья. Что толку спорить? – вмешался Добрыня. – Давай гору двигать. Может, и впрямь сработает. Всё равно больше в голову ничего не приходит.

* * *

Колыван сидел за рабочим столом Князя. Стол и кресло – единственное, что осталось в целости после тщетных попыток найти спрятанные сокровища. Ожидание длилось бесконечно, но наконец скрипнула дверь. В кабинет зашёл Корявый.

– Поймали Князя, – коротко доложил он, а потом крикнул в коридор: – Заноси!

Несколько удивлённый словом «заноси», Колыван привстал и выжидательно посмотрел на дверь.

Два пня затащили в кабинет брыкающегося Юлия и бросили на пол. Корявый сорвал верёвку, связывающую коню пасть.

– Орал как резаный, – сообщил пень купцу. – Пришлось ему рот завязать.

– Колыван?! – ахнул Юлий, узнав злодея.

Тот округлил глаза:

– Вы кого поймали, идиоты?!

– А где Князь? – дрожащим голосом спросил конь.

Колыван покраснел и заорал во всё горло:

– Пошли вон отсюда!

Пни, суетясь и сталкиваясь друг с другом, поспешили убраться восвояси.

Колыван же подошёл к Юлию и посмотрел на него сверху вниз.

– Хороший вопрос, – хмыкнул он. – Я бы тоже хотел это знать. Ну и где же он?

Но Юлий был нем как рыба. Ни слова не сказал! Тем более он и сам понятия не имел, куда Князь делся.

Тогда приказал Колыван бросить коня в темницу, чтобы разговорить.

Долгого заключения в тёмной и сырой камере Юлий не выдержал. И часа не прошло, как начал он стучать в дверь связанными передними копытами.

– Эй! Я вспомнил, вспомнил! Открывайте!!!

Зазвенели ключи, щёлкнул замок, на пороге появился Колыван. За его спиной толпились пни.

– Ну? – сурово нахмурился купец.

– Я знаю, где Князь прячется! – сказал Юлий.

Колыван немного подумал, а потом кивнул Корявому:

– Развяжи копыта ему!

Пень послушно снял с коня верёвки.

* * *

Чертыхаясь про себя: Князь пробирался по болоту. Вот он, тяжело дыша, остановился, чтобы оглядеться. Внезапно в дупле поблизости ухнул филин. Правитель испуганно отшатнулся, задел ногой корешок и покатился под пригорок. Несколько раз подскочив на кочках, он подлетел и воткнулся головой прямо в печную трубу избушки на курьих ножках.

– Опять дымоход?! – возмутился Князь, безуспешно пытаясь высвободиться. – Надоели эти дымоходы! Выберусь, издам указ об их сокращении! Да чтоб тебя...

Избушка зашевелилась. Она вытянула лапу, схватила Князя за рубашку и вытащила из трубы.

Открылось окошко, и на улицу выглянула Баба-яга.

– Это кто там хотел ко мне пробраться? – спросила она, подслеповато вглядываясь в темноту. – Старушку бедную ограбить вздумал? Вот я тебя счас в печи-то зажарю!

– Ты что?! В лесу своём совсем одичала?! – гневно закричал Князь, нелепо болтаясь вверх ногами. – А ну... Поди сюда! Немедля! Ответ передо мною держать будешь!

– Что? – изумилась ведьма и резко захлопнула ставни.

Изба снова пришла в движение. Сначала она весьма бесцеремонно бросила Князя на землю, а потом согнула курьи лапы. Только дверь поравнялась с землёй, как из избушки выскочило настоящее чудище: на руках когти, ноги как у слона огромные, шерсть дыбом, зубы острые скалятся.

Князь глухо вскрикнул и бросился бежать, а чудище за ним следом припустило.

Яга вышла на крыльцо и задорно свистнула.

– Беги-беги! – рассмеялась она. – Далеко не убежишь!

Правитель, не разбирая дороги, нёсся через болото. Но преследователь не отставал, топал своими ножищами прямо за спиной. Государь испуганно оглянулся, чтобы понять, получится ли оторваться, и на полной скорости врезался в ствол неизвестно откуда взявшейся сосны. Тихонько охнув, Князь потерял сознание и повалился на землю. Огромная когтистая лапа сгребла его тело в охапку и потащила за собой.

* * *

А богатыри тем временем, не подозревая, какие дела в столице творятся, гору двигали, чтобы дорогу туче зловещей перекрыть. Ох и нелёгкое это было дело! Гора всё-таки, не телега с поклажею!

– Давай, братцы... Наляжем! – устало отдуваясь, проговорил Илья. – Немного осталось, почти перегородили...

Добрыня навалился, поставил гору посреди дороги, а потом нахмурился:

– А вы уверены, что туча по дороге пойдёт?

– А как ещё? – удивился Алёша.

– Вдруг она гору увидит и выше поднимется? – предположил старший богатырь.

Илья спешно оседлал коня.

– Верно, – согласился он с товарищем. – Быстрее туда. Тогда мы сможем её на вершине перехватить!

Верхом богатыри обогнули гору и встали на дороге. Туча шла всё так же низко и продолжала медленно ползти в их сторону.

– Не поднялась... – озадаченно протянул Илья.

Алёша самодовольно улыбнулся:

– А я что говорил?

Добрыня воинственно вскинул меч.

– Двое по краям, один в начало! – скомандовал он. – Вперёд!

Товарищи боевые разделились, как велено было, и отважно бросились навстречу врагу.