— Узнаете, — хитро улыбнулся Кайр и вышел.

— Подожди! — помчался за ним Тавр. — Расскажи!

Кайр ушёл, дверь хлопнула, и мы остались одни, каждый уже представлял себе что-то особенное. Огляделся и не заметил Тавра, он что, за ним убежал? Сын дружины вернулся достаточно быстро и с недовольным лицом.

— Молчит как шмыг… — выдохнул он, привалившись к косяку. — Улыбается и молчит. Весело понимаешь ему. Я его до самой лестницы вёл, а он мне ни слова не сказал, а потом выдал что-то про погоду.

— Про какую погоду? — удивился Варис.

— Про хорошую! — Тавр взмахнул руками и тут же поморщился. — Он сказал, что дни ясные. Ясные, понимаешь? Я его про занятие, а он мне про небо.

Сарн хмыкнул:

— Значит, будет какая-то гадость.

— Почему это сразу гадость?

— Потому что хорошее нам объявляют сразу.

— Особое занятие почти в самом конце у Севры… — произнёс Варис медленно. — Должно быть, что-то полезное или нет.

— Ты умеешь испортить любую радость, — обронил Тавр.

— Я не порчу, а считаю.

Одр в углу поднял голову.

— Пилюли, — сказал он.

В комнате притихли.

— Чего? — Тавр повернулся к нему всем корпусом.

— Кайр улыбался как торговец, — Одр пожал плечами. — Так улыбаются, когда собираются что-то дать. И потом попросить за это вдвое.

Все задумались. У меня одно зелёное ядро и горсть серых. Семнадцать дней до Последнего Ветра, и часть из них уже сгорели: один в лавке и ходах, второй во дворе и два дня легли в лечебной, если считать с тем днём, когда мы дрались. Выходит, тринадцать дней до того, как откроют западные ворота и синий навес школы Пути. Я смогу зайти туда за два зелёных ядра, которых у меня нет.

А ещё экзамен, который будет после…

Пальцы сами тронули щиколотку через сапог. Метка отозвалась холодом. Схрон на месте, и мой мешок в нём.

— Рейланд, — окликнул Варис. — Ты нас вообще слышишь?

Поднял на него взгляд.

— Слышу.

— И что скажешь про занятие?

— Что до него надо дожить.

Тавр застонал и рухнул спиной на кровать, раскинув руки.

— Вот за что я тебя люблю, Рейланд… Ты умеешь поднять настроение лучше всех… Не общайся больше с Одром, он на тебя плохо влияет.

* * *

Двенадцать дней слиплись в один.

Каждое утро было одинаковым с его непроглядной темнотой, пробирающим холодом и мокрым от ночной сырости камнем под подошвами. Тавр привычно ругался на всё сразу — на школу, на Карна, на собственные сапоги и, конечно же, больше всего на меня. Поэтому этот двенадцатый день совершенно ничем от остальных не отличался.

Рубаха на сыне дружины промокла насквозь и прилипла к груди, а волосы облепили лоб. Дышал он широко, ртом, и с каждым выдохом из него выходил тонкий пар. Сарн сидел рядом, уронив голову на согнутые колени. Он не жаловался вслух. Просто дышал.

— За что? За что он меня так ненавидит… — спросил Тавр, глядя в небо.

Сарн попытался поднять голову, но у него не вышло, поэтому он прямо себе в колени простонал:

— Тебя он сегодня меньше гонял.

— Откуда знаешь?

— Считал.

Тавр кое-как пересилил себя, чтобы повернуться и непонимающе уставиться на парня.

— То есть меня ещё и унизили несправедливо?

— Нас всех несправедливо.

Тавр обдумал это, глядя в небо, и, кажется, остался доволен. Варис стоял у стены и вытирал ладони о край накидки. Ему тоже было тяжело, просто он предпочитал разваливаться стоя.

— Когда вы успели подружиться? — спросил он.

— Не твоё дело, — ответили оба разом.

И тут же переглянулись с одинаковым отвращением.

Бренна, сидевшая на плите чуть в стороне, фыркнула. Раньше она бы прикрыла рот ладонью и отвернулась, чтобы никто не разглядел шрам.

Одр стоял у столба и разминал запястье и что-то бубнил себе под нос.

— Отдохнули? — спросил я.

Тавр приподнял голову ровно настолько, чтобы найти меня взглядом.

— Нет.

— Тогда ещё один подход.

Они застонали одновременно. Так слаженно, как ни один их приём за эти двенадцать дней и… поднялись.

* * *

В первое утро нашей тренировки мы вышли во двор впятером, и все просто ждали, пока я скажу, что делать дальше.

Спустя время Варис уже сам вёл счёт повторам и объявлял, когда хватит. Сначала он не хотел этого делать, но все выбрали его ответственным. Потому что я крайне часто сбиваюсь, как говорили остальные и заставляю делать слишком много.

Бренна приносила воду и чистые тряпки из женского крыла. Тавр с Сарном спорили о том, кто из них больше пострадал, и выполняли всё, что я говорил. Одр повторял упражнение три раза и на четвёртый предлагал, как его переделать.

Приказов я не отдавал. Просто говорил вслух, что делать дальше.

Рун бы оценил мои старания и посмеялся. Пятеро не лучших войнов, из которых один сам едва держится… Впрочем, Рун водил такую же группу.

Вышел на середину двора, к утоптанному пятну, где земля уже помнила наши подошвы, и повернулся к остальным.

— Корень вы пускаете целиком, — произнёс я. — Все пятеро и так каждый раз.

— Так его и учат, — Тавр развёл руками.

— Севра учит вас стоять, и это вы уже умеете. Сарн, вспомни двор. Гирт наступил тебе на голень. Что ты сделал?

Сарн потемнел лицом.

— Пустил Корень.

— Целиком?

— Целиком.

— И приколотил себя к камню. Ему осталось только ударить.

Он не отвёл глаз и не огрызнулся. Только желваки прошлись под кожей.

— Тавр. Вейд качнулся, будто потерял равновесие. Ты налил Корень в подъём, чтобы вложить всё в Тяжёлую. И оборвать не успел.

— Успел бы, — буркнул Тавр.

— Но опоздал на пульсацию.

Он открыл рот, подумал и закрыл.

— Корень нужен не для того, чтобы врасти, — продолжил я. — Его можно использовать по-разному и не всегда в полную меру. Смотрите.

Ноги мои развернулись сами, без мысли. Стопа коснулась камня, и глиф в ней раскрылся на мгновение. Камень будто чуть притянул подошву к себе, а я уже сорвался в сторону, и Корень погас в тот же миг, ещё до того, как опора успела превратиться в клетку. Вышел я на два шага левее и на полшага раньше, чем должен бы.

Повернулся к ним и смотрел. Я не школа и не учитель, могу дать то, что освоил сам. Почему? Хороший вопрос. Наверное, ответ такой же, как и на мою попытку отомстить их обидчикам.

— Вот. Часть меры. Также можно использовать, когда вы бьёте или защищаетесь. Она подходит и для Рваного шага. Полный Корень пригодится, если вас пытаются столкнуть или поднять. — Начал я объяснять.

— Ты за это платишь болью, — обронил Одр.

— У всего своя цена, — пожал плечами. — Тавр. Первый.

Он вышел, встряхнул плечами и опрокинул в стопу всё, что мог. Глиф вспыхнул слишком ярко даже сквозь сапог. Нога приросла к камню намертво, тело рванулось в сторону, а стопа осталась, и его развернуло так, что колено ушло внутрь, а корпус повело за плечом. Он замахал руками и еле удержался.

Палку я поднял, пока он торчал в этой позе, и приложил ему по плечу. Не сильно. Достаточно, чтобы дошло через мясо.

— Эй!

— Вот поэтому Вейд тебя и поймал.

Тавр пыхтел и ругался про себя. Лицо у него потемнело, но потом успокоилось. Он вернулся на место и повторил. На четвёртый раз у него получилось. Криво, с перебором, но получилось: тело сорвалось раньше, чем нога успела врасти, и он вылетел вбок так, что сам не поверил.

— Ого.

— Ещё пятнадцать раз.

— Ты чудовище…

— Девятнадцать.

Сарн подошёл сам… С Корнем у него не ладилось. Он обрывал меру слишком рано, ещё до того, как стопа успевала зацепиться, и шаг выходил обычным. Без толчка. Без ничего.

— Ты что, боишься техники? — спросил я.

Он вскинулся мгновенно:

— Не боюсь!

— Тогда докажи стопой, а не ртом.

Кровь бросилась ему в лицо, и на пульсацию мне показалось, что он полезет драться. Прежний Сарн полез бы. Этот развернулся к камню, стиснул зубы и повторил.

Обрыв. Опять рано. Ещё раз.

На шестой попытке у него вдруг что-то дрогнуло в лице, а нога наконец задержалась на месте ровно настолько, насколько это было нужно, после чего его мощно вынесло вперёд. Приземлился он неловко, тяжело ударив пятку, так что колено у него тут же подломилось.

— Пошло, — выдохнул он.

— Повторяй столько же раз, сколько и твой новый друг, — хмыкнул ему в ответ.

— Он мне не… — начал Сарн.

— И мне… — тут же вклинился Тавр.

Не обратил внимания и перешёл к Варису. Он понял принцип с первого объяснения, но по-своему. Стопа. Мера. Пауза. Шаг.

Между Корнем и Рваным шагом у него всегда оставалась щель. Крошечная, в половину пульсации, но она была, потому что он проверял каждое действие отдельно, прежде чем перейти к следующему.

— Ты снова думаешь во время движения.

— А когда ещё? — Варис даже не обиделся, а просто спросил.

— До.

Он замер. Потом кивнул, медленно, и в его лице что-то переменилось, будто он записал это в свою невидимую книжку и подчеркнул дважды.

— Это же слова Бранна! — воскликнул рядом Тавр.

— И он был прав, — пожал плечами.

Бренна вышла молча. Корень у неё выходил лучше, чем у всех нас вместе взятых. Она поймала нужную меру со второй попытки и держала её ровно, но проблема была дальше.

Рваный шаг у неё выходил тяжёлым и прямым. Она не училась с нами этому и поэтому отставала.

— Быстрее не выйдет, — сказала она глухо. — Я не Одр.

— И не надо.

Бренна подняла на меня глаза. Шрам на её щеке в утреннем свете был почти незаметен.

— Тебе не нужно быть лёгкой, — ответил я. — Тебе нужно начинать двигаться раньше, чем противник решит, что ты не успеешь. Лиара тебя обходила не потому, что бегала быстрее. Она обходила, потому что знала, когда ты пойдёшь.

— И как это переменить?

— Отрывайся раньше, двигайся, перемещайся.

Она попробовала. Ещё раз. На четвёртый её плечо вошло в тренировочную болванку так, что деревянная колода сдвинулась по камню с сухим скрежетом, а Тавр, в стороне, дёрнулся.

— Небо, — произнёс он с восхищением. — Бренна, ты меня пугаешь.

Она отвернулась, но я успел разглядеть, как у неё дрогнул угол рта.

Одр повторил упражнение с первого раза. И со второго. И с третьего, каждый раз по-своему. Контакт стопы у него выходил ещё короче моего, почти никакой, а направление он ломал не в момент отрыва, а чуть позже, уже в воздухе, добавляя что-то корпусом.

— Ты снова делаешь не так, — произнёс я.

— Зато быстрее.

— Покажи медленно.

Он показал. И я успел разглядеть, откуда там берётся лишняя доля мгновения. Из бедра. Он подворачивал таз раньше плеча, и тело уходило с линии само, без всякой техники.

— Годится, — кивнул я. — Тавр, у тебя ещё двенадцать.

— Одиннадцать!

— Двенадцать. Ты сбился.

— Шалха мне в жёны! — выругался он.

— Что ты сказал? — повернулся.

— Да, я и не знал, что деревенские такие образованные. Успеваешь же следить за всеми…

Ко второму упражнению я взял короткую палку.

Раньше такую держал Бранн, и от одного её вида у меня до сих пор дёргалось под лопаткой. Теперь она была у меня, и приятного в этом было больше, чем следовало бы признавать.

— Покров, — произнёс я, обходя их по кругу. — Я видел, что вы можете неплохо закрывать им всё своё тело. Это красиво, и это вас погубит. Вы налили меру, растянули её по коже, и через десяток пульсаций источник пустой, а бой только начинается. Керс это знает. Он половину боя с Варисом врал вспышками, чтобы Варис поднимал Покров на пустоту.

Варис поморщился.

— Правила простые. Каждый выходит и стоит напротив. Я бью палкой, ногой или свободной рукой. Держать Покров нельзя. Прикрываешь только то место, куда идёт настоящий удар. Поднял рано — получишь в другое.

— А если не угадаю? — спросил Тавр.

— Тогда получишь.

— Просто замечательно…

Он вышел первым и, разумеется, закрыл заранее грудь, ещё до того, как я поднял руку. Палка вошла ему в бедро.

— Ты нарочно! — взвыл Тавр, схватившись за ногу.

— Да.

Второй раз он закрыл бедро. Я приложил его по плечу. Третий раз он не закрыл ничего и получил в то же бедро, потому что теперь оно было единственным местом, которое он не догадался прикрыть.

— Слушай, — просипел он, — а можно я просто буду убегать?

— Можно, только используя Рваный шаг и Корень.

— Я, пожалуй, отойду и сам потренируюсь.

Сарн выходил осторожно и следил за палкой. Глаза у него ходили за деревяшкой, как у шмыга за куском мяса. Плечом я толкнул его в грудь, и он рухнул на задницу.

— Это нечестно! — Сарн вскинулся, растирая грудину.

— Рассмешил… — засмеялся я в голос. — Когда найдёшь честного врага или убийцу… расскажи мне.

— Но ты же не враг? — пытался встать парень.

Тавр заржал так, что привлёк моё внимание. Получил от меня же плечом и рухнул на задницу. Больше он не смеялся.

Варис угадывал лучше всех. Он глядел не на палку, а на бедро, плечо, на перенос веса, и трижды подряд поднимал Покров именно там, куда шёл удар, и точно тогда, когда было нужно. Ни одной лишней вспышки.

Обмануть его у меня не выходило. Хорошо, тогда можно попробовать другой способ. Я уставился ему в правое плечо и ударил в левое колено. Покров вспыхнул на плече, а моя палка вошла под колено. Варис сел на камень и потёр ногу. Лицо у него было такое, будто он только что нашёл ошибку в собственных подсчётах и обрадовался ей больше, чем всему остальному.

— Взгляд? — пробубнил он. — Нужно смотреть и на него?

— Именно.

— Керс тебе врал всем, чем мог. Ты купился только на слово.

Варис кивнул и поднялся.

Бренна вышла и остановилась напротив, и я сразу увидел, что будет дальше. Палка двинулась к её корпусу. Она закрыла лицо. Второй раз то же самое. Обозначил удар в щёку, ушёл в бок, и Покров у неё вспыхнул на скуле, а бок остался голым.

Третий раз она сама поняла, что делает, и всё равно закрыла лицо.

Остановился и опустил палку. Тавр с Сарном грызлись в стороне, Варис считал что-то себе под нос. Никого рядом.

— Здесь нет Лиары, — произнёс я тихо. — Гляди на меня.

Бренна дышала часто. Пальцы у неё сжимались и разжимались. Потом она вдохнула, глубоко и коротко. Палка снова двинулась к лицу. Она не двинулась.

Ушёл в бок. Покров у неё вспыхнул точкой на рёбрах, ровно там, где надо, и палка отскочила. Ещё раз. Ложный в колено, настоящий в щёку. Покров лёг на щёку. Тонко, точно, только там, где нужно. Кончик палки коснулся её защиты и остановился.

— Хорошо.

Бренна кивнула и быстро отвернулась, потому что глаза у неё блестели, а показывать это она не хотела никому, включая меня.

Одр вместо защиты просто ушёл. Палка прошла там, где он был, и не нашла ничего. Он уже смещался, ещё до замаха, привычно, лениво, как дышал. Вторым движением я поймал его там, куда он ушёл. Покров вспыхнул у него на предплечье, и палка замерла.

— Вот теперь правильно.

— Скучно, — обронил Одр.

— Двадцать повторов.

— Очень скучно…

Парень не успел закрыть своё тело покровом и использовать Рваный Шаг, когда я активировал Короткую Черту.

— Ай, ай! Больно! Не скучно! Мне не скучно! — начал он прикрываться руками.

К третьему упражнению вытащили старые болванки от дальней стены. Тяжёлые колоды, обмотанные потрескавшейся кожей, все в выбоинах от чужих рук.

— Черты, — произнёс я. — Их две, и вы пускаете их вместе. Можно оставить так, но есть способ лучше.

— Бран говорил вместе, — вставил Тавр.

— Говорил… — выдохнул я. — Но это только начало. Есть иной способ. Короткая идёт первой и разгоняет руку. Тяжёлая приходит перед самым касанием. Нальёшь тяжесть раньше — рука провалится, и ты потащишь её за собой, как мешок, либо скорость срежешь. Опоздаешь — удар выйдет быстрым и пустым. После касания обе гасить. Сразу.

Тавр бил быстрее всех. Только меру он лил, не считая, и его удар вышибал из болванки кожаную труху, а из него самого половину источника за раз.

— Ты вложил на десять ударов, а сделал один.

— Зато красиво!

— Красиво было, когда Вейд ломал тебе руку.

Вначале он обижался, но к двенадцатому дню он уже не обижался, а только сопел и повторял. Сарн осторожничал долго. Мера у него шла тонкой, боязливой, и болванка отзывалась на его удары глухим шлепком.

— Ещё, — говорил я. — Не так. Снова.

На седьмом повторе у него что-то щёлкнуло внутри. Он вложил столько, сколько было нужно, ни каплей меньше, и болванка сдвинулась. Не на палец, а по-настоящему, со скрежетом.

Сарн замер и уставился на свою руку.

— Оно…

Я кивнул.

Варис бил точнее всех и медленнее всех. Каждый его удар был расчерчен, как схема. К концу упражнения он выдал два правильных подряд, и это дорогого стоило, потому что раньше у него выходил один, а потом он останавливался пересчитать.

Бренна била тяжелее всех. Тяжелее меня. Колода уходила от её кулака так, что мы её ловили вдвоём с Тавром. Беда у неё была в другом: за рукой шло всё тело. Плечо, корпус, бёдра, и после удара она стояла раскрытая, как настежь.

— Не иди за рукой.

— Тогда нужно слабее.

— Не слабее, а короче. Используй Корень, Тяжёлую линию в самом конце. Разогнала руку, убрала Короткую и тут же Тяжёлую, и в последний момент Корень.

Она тренировалась. Разбивала себе костяшки в кровь и повторяла снова и снова.

Одр менял ритм. Он замирал перед касанием на долю пульсации, и Тяжёлая у него приходила не тогда, когда её ждёшь. Стоял и глядел, как он бьёт, и понимал: в настоящем бою такой удар не прочтёт никто. Ты уже поставил защиту, а он ещё не ударил. Ты защиту убрал, и вот тогда он и приходит. Запомнил, чтобы потом использовать.

— Ты же видишь, в чём проблема именно этого подхода? — спросил я.

— Нет.

— Как обманка пойдёт, а вот, чтобы нанести урон… нет. Ты сам гасишь скорость и остаёшься только с Тяжёлой Чертой.

— Хм… — почесал подбородок парень. — Ты прав, я об этом не подумал. Молодец, Рейланд! — улыбнулся он и похлопал меня по плечу. — Ты умнее, чем кажешься.

— А ты? — спросила Бренна.

Показывать я не собирался, но они уже стояли и ждали. Пять пар глаз.

— Давай, — подхватил Сарн.

— Мы же должны знать, что может наш учитель… — хмыкнул Тавр.

Ладно. Болванку я поставил на середину, отошёл на четыре шага и выдохнул. Стопа коснулась камня. Корень раскрылся и тут же погас, оттолкнув меня раньше, чем удержал. Рваный шаг вынес вперёд. Короткая Черта и разогнала кисть, а уже в самом конце, за полпульсации в кулак вошла Тяжёлая. Непробиваемость и покров, чтобы отдача не сломала мне руку.

Удар.

Треск прокатился вдоль всей колоды, от верха до самого низа, и кожаная обмотка лопнула по шву. Показывать всё, что у меня есть, я не собирался даже им.

Во дворе висела тишина.

— И после этого, — произнёс Тавр медленно, — ты говоришь, что мы делаем одно и то же?

— Одно и то же.

— Да ты колоду расколол!

— Потому что повторял четыре тысячи раз. Повторяйте и вы.

Тавр открыл рот. Закрыл. Развернулся к своей болванке и ударил.

Когда они расползлись по двору отдыхать, я остался.

— Ты чего? — окликнул Тавр из-под стены.

— Ещё не закончил.

— Он правда больной, — обронил Сарн, не открывая глаз.

— Я это первым сказал, — отозвался Тавр с гордостью человека, который давно всё понял.

Мои техники не совершенны и жили отдельно друг от друга. Корень, пауза, Рваный шаг, пауза, удар. Между ними были щели, и в каждую щель влезал чужой клинок. Я видел, как сражалась Вельт и у неё этих самых пауз почти не было. Вот к чему мне нужно стремиться.

После двенадцати дней тренировок этих щелей не осталось. Это был один рисунок, от стопы до кулака, и рисовал я его, не думая, как когда-то бил копьём в темноте, не разбирая, куда именно.

Только вот гнёзда мои так и не согрелись. Никаким изменением тут не пахло, только привычка, рефлексы и тренировка.

К чему я ещё пришёл за эти дни? Две руки во время боя должны жить отдельно. Правой веду разгон и тяжесть. Левой поднимаю Непробиваемость или Покров. Меры не смешиваются, вспышки идут в разное время, и рука, которая защищает, не мешает руке, которая бьёт. Отрабатывал на двух болванках сразу, потом на Одре, который атаковал с одной стороны, пока я работал с другой. Он один умел бить так, чтобы мне было по-настоящему тяжело.

Нашёл ещё кое-что пока тренировался. Тяжёлая черта в отведённой кисти может быть противовесом. Дошёл я до этого случайно, когда чуть не рухнул с разворота. Наливаешь половину меры в руку, которая уходит назад. Рука тянет плечо. Плечо разворачивает корпус. Корпус ломает направление Рваного шага прямо посреди движения, и ты уходишь не туда, куда должен был, и не туда, куда тебя ждут. И ритм должен быть точный, иначе тебя просто крутит вокруг собственной руки, как тряпку. Вот только работала моя находка только на тех направлениях, что я уже вбил в тело до тошноты. Решил рискнуть в новой связке и вывихнул плечо.

Ещё ближнюю связку отточил. Рваный шаг. Разгон кисти. Тяжесть перед касанием. Режущий с самого краю, тонким слоем, чтобы не светилось и только потом Покров, Непробиваемость на руку.

Шесть вещей за одну пульсацию. Вначале выходило три из шести и кровь из носа. К двенадцатому дню выходило все шесть. Удар от такого подхода шёл быстрее, входил глубже, а источник после него почти не тратился.

Силы во мне не прибавилось, просто я перестал платить дважды за одну и ту же действие.

Ещё одним моим достижением за эти дни стало копьё. Как же я по нему скучал…

После стычки со Стеблями Кайр пошёл в отказ и не хотел возвращать моё оружие. Я даже подумал, что он забрал его себе или продал. О чём сказал ему прямо в лицо, чем сильно обидел. Тогда он заявил, что сам отнесёт копьё в оружейную. Я потребовал сначала показать его мне, иначе не поверю, что он его не украл. Какое же у него было злое лицо в тот момент, Но мне было плевать.

В итоге он принёс копьё, отдал и стал ждать, пока я сам отнесу его. Я забрал оружие и пошёл в оружейную. Оказавшись в пустом коридоре, я остановился, тронул вниманием холодную точку на щиколотке и потянул к ней нить. Пространство раскрылось беззвучно. Копьё ушло в пустоту.

Вернулся с пустыми руками, и Кайр мне поверил. С того дня оружие отца было при мне всегда. Тот убийца во дворе застал меня голыми руками… Больше такого не случится.

Мейна пришла в нашу комнату на девятый день сама, без вызова. С сумкой через плечо, и её даже не сопровождала Сорра. Сказала, что проверяет всех, кого выписали после того двора, потому что кости у нас сращены наспех, а нагрузка идёт зверская.

Тавра она осмотрела быстро. Покрутила ему руку, нажала в двух местах, велела быть аккуратнее. Сарну проверила колено. Варису рёбра и горло. Бренне ключицу, и на щёку глянула. С Одром она возилась меньше всех, а потом дошла очередь до меня. Ладони у неё были тёплые и сухие. Плечо. Девушка проверяла меня долго. Её пальцы замерли над моей грудью. В половине ладони от кожи, там, где жил источник, и на пульсацию мне почудилось, что она не слушает, а именно смотрит.

Мейна отняла руку.

— Странно, — произнесла она.

— Что?

Она подняла на меня глаза

— Ты дышишь как человек, который тренируется по восемь раз в день, — ответила она наконец. — А источник у тебя… такой спокойный, как у покойника.

Дыхание пришлось выровнять, чтобы оно не сбилось.

— Устал, наверное, — проглотил я, натягивая улыбку на лицо.

— Наверное, — согласилась Мейна.

Она уложила склянки обратно в сумку, застегнула её и у самой двери обернулась.

— Ешь больше. У тебя тело жрёт само себя.

Дверь за ней затворилась.

Тавр немедленно объявил, что Мейна на меня заглядывается, что это всем очевидно, кроме дурака-деревенского, и что он, Тавр, разбирается в таких вещах, потому что у него уже был опыт. Варис уточнил, какой именно: тот, где Нарта вбила его лицом в грязь? Тавр обиделся, а Сарн заржал.

Стоял у стены и слушал их гвалт, а под рёбрами лежало холодное. Она уже второй раз…

Двенадцать дней шли по кругу. Особого занятия всё не было. Синара во дворе почти не появлялась. Раз или два мелькнула серебряная нить у дальнего прохода, и всё. Её семья продолжала требовать голову Бранна. Про это в школе не говорил только немой. Бранн при этом каждое утро выходил к столбам, стучал палкой по ладони и рычал на нас так, будто ничего не происходит.

Стебли к нам не подходили. Ни в коридорах, ни в столовой, ни во дворе. Эсса поймала меня на седьмой день, у прохода к умывальне. Просто шла мимо, как тогда, и обронила, глядя прямо перед собой:

— Те четверо хотят вернуть честь.

Остановился.

— Они или Синара?

Эсса чуть повернула голову, её светлые волосы качнулись, и на меня уставились тяжёлые глаза.

— Это имеет значение?

— Для меня да.

— Тогда считай, что они, — хмыкнула она. — Так им приятнее.

— Передай, что мне неинтересно.

Она моргнула. Кажется, впервые за всё время я увидел на её лице что-то живое.

— Неинтересно?

— Я, как и вы, готовлюсь к экзамену. Бить их второй раз… Никакой пользы.

Отвернулся и двинулся дальше. Дошёл до самого угла и остановился сам, потому что в голове уже щёлкало и считало против моей воли. Школа Пути, библиотека, ядра за читательский зал.

Обернулся.

— Зелёное с каждой стороны, — произнёс я. — За бой. Проигравший платит.

Эсса подняла брови.

— Ты хоть понимаешь, сколько это?

— Понимаю. Иначе не выйду.

— Они не согласятся.

— Значит, не согласятся.

Она глядела на меня ещё пульсацию. Потом кивнула и ушла. Как я и думал, мои оскорблённые противники согласились на условия. За всех четверых заплатила Вельт.

Дрались мы в ночь на двенадцатый день.

Как Стебли вышли из своего корпуса после отбоя и почему обход в ту ночь прошёл стороной, я не спрашивал. Вельты умеют договариваться. Кому надо, тому заплатили, кому надо, тому пообещали, а остальным просто велели глядеть в другую сторону.

Из нашей комнаты был выход во двор. Поэтому никаких проблем не возникло, так мы и тренировались по утрам и вечерам. Все, кроме Бренны направились за мной на всякий случай, как они сказали.

Мы Условились с Синарой, что будет по одному бою. До сдачи, до выхода из круга или до фиксации. Кровь нельзя, переломы нельзя. Кто нарушит, тот платит вдвое и объясняется со школой сам.

Ночь вышла холодной. Луны обе стояли высоко, одна чуть светлее другой, и камень во дворе блестел от росы. Ребята расселись у стены. Тавр не сидел, а торчал столбом, сжимая и разжимая пальцы.

Гирт вышел первым. Двенадцать дней назад он лежал в лечебной с проломленной головой, и Сорра трижды сказала, что не берётся обещать его выздоровление. Вмешались Вельты и школа влила в него столько печатей, отваров и пилюль, что хватило бы на половину нашей деревни.

Сейчас он стоял ровно и сжимал кулаки от злости что в нём бушевала. Рисунок его я знал наизусть. Ложный тяжёлый, чтобы я поставил Корень, и обход сбоку, пока стопа держит. Навряд ли он что-то новое успел бы освоить, поэтому решил всё-таки проверить.

Корень я ему показал почти сразу. Красиво, ярко, честно и тут же оборвал. Он вошёл в пустоту, а я ему за спину. Учебный клинок лёг ему на шею сзади, ладонь взяла запястье и вывернула вверх, к лопатке.

Гирт дёрнулся раз. Второй.

— Сдаюсь, — выдавил он.

Ни капли крови.

Керс говорил всё время, пока мы кружили: про деревню, про то, чем от меня пахнет, про моих товарищей, про Синару, которая всё равно достанет любого. Про моих родителей, о которых он ничего не знал и оттого нёс наугад. Я молчал и слушал. Пусть тратит воздух, мне же дешевле. Он влез на разгоне, надеялся сбить меня с ног. Харекайдо взяло его запястье в тот миг, когда удар нельзя отдёрнуть. Локоть, плечо, корпус. Земля.

Моё предплечье легло ему поперёк горла.

— Сда… — захрипел он раньше, чем ему по-настоящему не хватило воздуха.

Следующий Вейд. Теперь уже он берёг свою повреждённую руку. Держал её ближе к себе и каждый раз разворачивал корпус, чтобы её спасти. Глупо… Сделал ложный захват и атаковал по кисти. Он прикрылся и не пустил Корень, чем я и воспользовался. Удар в живот с Тяжёлой Чертой. Он успел выставить Покров, но вышел из круга.

Лиара дралась осторожнее всех. В захват она не лезла, дистанцию рвала постоянно. Покров держала точками, как я учил Бренну. Она ждала, когда я выдохнусь. Мы кружили друг вокруг друга долго и я показал, то что она хотела. Плечо опустилось, дыхание рваное и частное. Покров сорвался посреди обмена, и я открылся так, как открывается тот, у кого источник на дне.

Она вошла. Непробиваемость и Покров тут же поднялись, её клинок соскользнул с предплечья. Моя ладонь уже держала её кисть. Бросок вышел мягким, я развернулся под неё и уложил, придержав затылок, чтобы не разбила голову.

Учебный клинок замер у её горла. Лиара лежала и глядела на меня снизу вверх. Щеку ей свели, но тонкая нить от брови вниз осталась.

— Сдаюсь, — выдавила она через себя, пока губы дрожали.

Четыре зелёных ядра легли мне в ладонь той же ночью. У меня появились средства на библиотеку и даже ещё два сверху для оплаты обучения.

Мы вернулись в комнату. Все улеглись на кровати. Метку на щиколотке я тронул вниманием, и в ладонь пришли два зелёных ядра.

— Завтра… — повторил я тихо.

Осталось отпроситься у Кайра, но я уже придумал кое-какой план. Тавр вдруг вскочил с кровати и посмотрел на меня.

— Ты заболел? — спросил он. — У нас, что не будет тренировки?

— Нет, — я зевнул. — Сделаем сегодня передышку.

— Точно, всё в порядке? — Улыбался сын дружины. — Варис, может… он умирает?

— Завтра мне нужно выйти в город, — ответил я ему.

Варис поднял голову от своих записей. Поглядел на меня пульсацию, другую, и вернулся к ним, ничего не спросив.

В дверь стукнули.

В проёме темнел старший дежурный:

— Рейланд… Кх-км. К тебе пришли.

Тавр тут же обернулся:

— Кого это принесло так поздно?

— Синара Вельт.

Не заметил как все уже были на ногах.

— Дрянь! — начал сын дружины, сжимая кулаки. — За ядрами пришла? Да я её…

— Не прикончишь, — покачал головой Варис.

— Тогда мы! Впятером! — не унимался Тавр. — Рейланд честно выиграл ядра. Пусть научиться проигрывать!

— Я могу с ней поговорить, — шагнул Одр.

— Нет, — поднял я руку. — Она пришла при дежурном, значит ничего не выкинет.

Все задумались.

— Но чего ей нужно? — чесал подбородок Тавр.

— Вот и узнаю. — вышел за дверь, за которой никого не оказалось.

Старший ученик передал мне, куда нужно идти на аудиенцию с госпожой Вельт. Вот прям так и сказал… Синара ждала в малом дворике, между корпусом и стеной, там, где днём сушат бельё. Дежурный остался у прохода и глядел в другую сторону, но остался. Вельт стояла у стены, заложив руки за спину.

— Что тебе нужно? — спросил я, когда подошёл.

— Ты меня удивил, деревенский.

— Меня зовут Рейланд.

Она помолчала.

— Хорошо, — кивнула она. — Ты меня удивил, Рейланд.

— Что-то ещё?

Вельт сняла с пояса мешок. Небольшой, кожаный и с тугой затяжкой. Он лёг ей на ладонь, и по звуку, с которым внутри качнулось содержимое, я понял, что там, ещё до того, как она развязала горловину.

Ядра.

Она распустила тесьму и раскрыла мешок. Зелёное… Всё зелёное и до самого верха.

— Здесь сорок зелёных ядер, — произнесла Синара.

Дыхание у меня не сбилось. Три недели во Внешних Загонах на самой грязной работе, среди зверей, где новички дохнут пачками, дали бы, возможно, только двадцать. А тут сорок…

— Хвастаешься? — дёрнул я уголком губ. — Или что-то хочешь купить?

Синара улыбнулась, и улыбка эта вышла у неё почти человеческой.

— Правильный вопрос. Двадцать из них, — сказала она, — это основной курс.

Мешок она продолжала держать на раскрытой ладони.

— Остальные двадцать… твои. Делай с ними что хочешь.

Ничего себе поворот… чего она добивается? Просто так вдруг пришла и предлагает столько ядер? Нет. Те четверо снова проиграли и она сделала какие-то выводы. Мой взгляд сам скользнул к зелени и я почувствовал, что задержал дыхание. Нельзя показывать, что она меня заинтересовала.

— Дальше, — кивнул я.

— Дальше защита. — Синара чуть склонила голову. — К тебе во двор прошёл наёмник. Ты выжил, и школа записала это на меня, потому что так было удобнее всем.

Молчал.

— Скалец назначил за твою голову десять зелёных. — Она произнесла это с ухмылкой. — Половину твоего обучения. За неё в многие наёмники зарежут родную мать… И ведь это только он. Судя по тому какой ты… у тебя есть и ещё друзья.

Похоже, Синара задействовала связи семьи, чтобы разузнать обо мне. Они выяснили всё: и про Нижний Клин, и про кровную месть, и даже про цену за мою голову. Вот только зачем им это? Хотят помочь Скальцу? Нет, тогда она не явилась бы ко мне с мешком ядер. Внутри всё напряглось.

— Имя Вельтов останавливает, — продолжила она. — Со Скальцем семья разберётся отдельно, потому что связываться с нами дороже, чем с ним. Ты будешь под нашей защитой. Рядом с семьёй Вельт… следующего раза не будет. Никто тебя не тронет.

Врала она или нет, я не знал. Скорее всего, нет и в этом и была вся мерзость.

— Дальше.

— Ты получишь то, чего у тебя нет и не будет… Наставники семьи. Не Севра, а специальные люди, что будут учить только тебя. Закрытые техники после основного курса школы. Пилюли на следующие ступени, столько, сколько выдержит источник. Лекари, рядом с которыми Сорра — деревенская знахарка. Оружие. Артефакты. Поддержка на охоте и трофеи.

Вот тут у меня всё похолодело. Мастера семьи Вельт, охота и алхимия… О таком мечтает каждый. Синара приняла моё молчание за интерес и чуть подалась вперёд, ожидая от меня реакции. Вот только я не знал как себя вести. Это первый раз в моей жизни, когда от меня ничего не требуют и предлагают.

— Экзамен вы тоже купите? — поинтересовался я.

— Моя семья способна сделать так, чтобы правила не мешали тому, кто должен пройти. — Она повела плечом. — Правильное снаряжение. Понимание того, что тебя ждёт. Лекарь накануне. Наблюдатели, которые смотрят внимательно и в нужную сторону. Отсутствие случайностей. Случайности на экзамене происходят чаще, чем кажется.

— Вы и это можете? — хмыкнул я.

— Моя семья может больше, чем ты пока способен вообразить.

Она дала этому улечься.

— А потом тебе дадут дом, — произнесла Синара. — У тебя будет своё имя в городе, а не «тот деревенский». Доход, который идёт, даже когда ты спишь. Жена из боковой линии, здоровая, с сильным источником, и дети, которым не придётся выгрызать первую ступень зубами.

Синара смотрела на меня так… жадно. Мне даже стало не по себе от всего перечисленного. Это было много… слишком много.

— Ты можешь стать первым в своей линии, у кого дети родятся не в грязи.

Вот тогда мне и захотелось её ударить. Не за оскорбление, а за то, что она попала в самую суть. Всё, что я слышал за свою жизнь, звучало иначе. Тарим ждал только унижений и работы. Вирг использовал меня как наживку для зверей. Сейна предлагала десять лет службы под обетом. Скалец просил убивать для него. Даже школа требовала двадцать зелёных ядер, чтобы я мог дальше учиться.

Вельт предлагала мне жизнь… Готовую, с домом, женой и детьми, у которых будет то, чего у меня не было ни дня. Возвышение, защита, поддержка.

Стоял и глядел на мешок в её ладони, пока внутри меня счёт шёл сам. Обучение оплачено. Библиотека оплачена. Загоны не нужны. Скалец больше не проблема, как и Сейна. Убийцы больше ко мне не сунутся. Наставник. Пилюли. Лекари. Экзамен. Дом. Мне больше не придётся считать каждое ядро. Не нужно спать вполуха и прятать источник.

У всего есть цена. Этому я научился рано. Если её нет, значит её просто ещё не назвали. Но скрывать не буду, лучшего мне не предлагал… никто.

— Почему я? — спросил.

Синара не отвела глаз.

— Потому что… я ошиблась.

Далось ей это тяжело. Она произнесла это так, будто проглотила острый осколок.

— Сначала я решила, что ты, как и все… отброс. А потом у тебя вдруг появилась вторая ступень Ростка, так ещё и идеальные качества источника… Ты выдержал моё давление, хотя я использовала технику. Четверых моих Стеблей скосил разом, а потом каждый из них проиграл тебе снова, уже по отдельности. Убил наёмника третьей ступени Ростка голыми руками. Ты ни разу не попросил защиты и ни разу не пожаловался. И за тобой идут городские… словно ты лучше них.

Она чуть пожала плечами.

— Ты не обязан мне нравиться, чтобы я могла оценить тебя по достоинству. Сила не становится дешевле оттого, что её хозяин мне противен.

Что это с ней? Я повернулся и огляделся — может, это какая-то шутка? Синара признаёт меня и мою силу? Видно, что даётся ей это нелегко, но все же… Противник, способный признавать ошибки и учиться, становится лишь опаснее и хитрее. Я не куплюсь на её ловушку. Пора бы узнать её цену.

— Условия? — наконец-то спросил я.

— Завтра или послезавтра ты придёшь в дом нашей семьи. Можешь не переживать, школа даст тебе разрешение. Тебя встретят у ворот и сопроводят. Встретишься со старшими Вельт. Пройдёшь проверку и обсудишь договор. После этот мешок и ядра… твои.

— Обет?

— Договор.

— Ошейник!

Синара поморщилась.

— Ты называешь ошейником всё, чего не можешь разорвать.

— Дальше?

— В школе ты входишь в мою группу. Признаёшь меня старшей. Выполняешь мои поручения. Против интересов семьи не выступаешь. Конфликт со Стеблями прекращаешь публично, чтобы все видели, чьё покровительство ты принял.

— То есть подчиняться тебе.

— В школе — да. И перестанешь тянуть за собой лишний груз, — добавила она мягко.

— Какой груз?

— Трусливый сын дружины, который ничего из себя не стоит. Бывший торговец с петлёй на шее. Должник моей семьи. Девка с телом мужика и тот безумец, что ходит с вами.

— Их зовут Тавр, Варис, Сарн, Бренна и Одр.

— Как угодно, — поморщилась Синара.

И принялась перечислять дальше.

— Дополнительные тренировки прекращаешь. На экзамене им не помогаешь и не защищаешь. Все в школе должны понять, что ты выбрал настоящую силу и будущее рядом с семьёй Вельт и лично со мной.

Пальцы у меня уже были сжаты. Разжал их аккуратно, по одному.

— А если они без меня пройдут?

— Значит, ты сделаешь всё, чтобы этого не случилось, — выдохнула Синара. — Мне плевать, кто они. Я не испытываю к ним злости или что ты там себе надумал. Я, моя семья и школа считают одно — если ты силён… тогда ты достоин. Нет? Тогда вали. Ты доказал, что на тебя стоит обратить внимание. Они нет.

Вот теперь у меня в голове всё сложилось.

Купить победителя и разрушить мою группу. Показать остальным, что Вельты всегда получают желаемое. Если ты с ними — у тебя есть шанс. А если не захотел стать игрушкой — будущего у тебя нет. Она хочет превратить своё поражение в выигрыш и готова за это заплатить.

Сама ли она додумалась или кто из старших подсказал? Не важно.

— Это тебе нужно или семье? — спросил я.

— А есть разница?

Так вот откуда это взяла Эсса…

Глядел на сорок ядер, но перед глазами стояло другое. Тавр, красный до ушей, жующий губы: «Спасибо тебе, Рейланд». Варис, который записал мои слова, будто я учитель. Сарн, который первым согласился тренироваться и сказал, что во мне есть честь. Бренна, которая ревела и злилась на себя за то, что ревёт. Одр, который спросил, друг ли он мне.

Синара предлагала мне сытость, требуя взамен расплатиться теми, кто делил со мной голод. Пришлось долго выдыхать, гася эмоции, чтобы не дать её яду отравить меня. Я и не подозревал, что простые слова могут быть столь сильным соблазном.

— Щедро, — произнёс я.

Синара чуть склонила голову.

— Поверь, моя семья давно никому такие условия не предлагала. Я надеюсь, что ты умнее своей стаи.

— Настолько выгодно, — продолжил, — что я наконец понял, сколько стою.

— Ты стоишь ровно столько, сколько семья готова в тебя вложить, — маска торговца с неё слетела и её источник вспыхнул.

— У меня есть другое предложение.

* * *

Друзья. Глава почти 40К знаков. Завтра проды не будет. Мне нужно подготовить последнюю главу этой книги и ещё первую новой. Так что послезавтра вас ждёт сразу 2 главы.

* * *