— Если мы шестеро пройдём экзамен… — начал я.

— Нет! — оборвала меня Синара.

— Разговор окончен?

Её ладонь в перчатке легла мне на плечо, будто она уже имела право меня останавливать. От этого прикосновения словно молнией ударило.

— Если мы шестеро пройдём экзамен, все до одного, мешок остаётся у меня. Все сорок зелёных. Без договора, без обета и без вашего покровительства.

— А если нет? — оскалилась Вельт.

— И до экзамена и на нём, никто из Вельт не касается моей группы. Ни деньгами, ни приказами, ни через учителей, ни через наблюдателей. Никаких изменённых условий и никаких случайностей. Если хоть кто-то вмешается, сделка закончена, а мешок всё равно мой.

Синара прищурилась.

— Боишься проиграть честно?

— Я думаю только о том, что Вельты называют случайностью. Своих Стеблей готовь как хочешь. Учи, корми пилюлями, давай им техники, но моих не трогаете. Если кто-то попробует помешать моим, вы проиграли ставку. Мешок остаётся у меня независимо от результата экзамена.

— Ты не ответил, что будет, если у вас не получится? — не сводила с меня своих холодных глаз Синара.

— Тогда я принимаю ваши условия. Договор, вашу группу и покровительство семьи, — пожал плечами.

— Хочешь набить себе цену, Рейланд? — Руку она не убирала, будто договор уже был заключён и я принадлежал ей заранее. — Думаешь, что ты более особенный? Хорошо… Хорошо! Я подготовлю Стеблей так, что твои не выдержат и первого испытания. А когда упадёт последний, ты станешь моим.

— Я даже не сомневался. Ты готовь своих. А я подготовлю своих. — смахнул её руку с плеча.

— Глупец… Зачем тебе это?

— Потому что я уже взялся их подготовить и не бросаю незаконченных дел.

— Какая жалкая причина.

— Мне хватает.

— Дурак!

— Повтори, — проигнорировал я. — Ни ты, ни твоя семья не трогаете мою группу до окончания экзамена. Если вмешаетесь — сорок ядер мои независимо от результата. Слову Вельтов можно доверять?

— Можно! Мы не коснёмся твоих.

Источник Синары вспыхнул, а я развернулся и пошёл. Руки сжимались в кулаки. Дежурный у прохода чуть повернул голову. Значит, слышал, тогда Вельт будет сложнее потом переиграть условия.

Я только что отказался от самой лёгкой дороги, которую мне когда-либо предлагали. Дом, защита, наставники, пилюли — всё это могло стать моим уже завтра. Нужно было только позволить Вельтам выбирать за меня.

Нет. Хозяева мне больше не нужны. Стать чьим-то питомцем… это не входило в мои планы. Хватит мне Тарима и похожих на него. Я сам по себе и сам выбираю свой путь.

Пока шёл обратно, думал, во что только что втянул себя. Если хотя бы один из ребят не пройдёт, я отдам себя семье Вельт. Цена огромная… Вся моя жизнь против одного экзамена.

Вот только моё предложение было принято не на эмоциях. Сорок зелёных ядер я не собирался отдавать школе, потому что на обучение заработаю сам. Работа Сандзо никуда не делась, как и звери во Внешних Загонах. Эти сорок останутся у меня про запас.

Вельты жили по другим правилам не потому, что были сильнее каждого. За ними стояли богатство, люди и имя. Они могли купить нужный взгляд, открыть закрытую дверь или сделать так, чтобы случайность произошла с кем-то другим.

Я тоже собирался научиться играть по этим правилам, но не покупать людей и не становиться таким, как они. Просто больше никогда не оставаться с пустыми руками перед тем, у кого полный мешок.

Сорок зелёных — это моё будущее, защита и право выбирать, а не хвататься за единственный путь, который мне оставили.

Верил ли я, что они уже способны пройти экзамен? Нет. Тавр всё ещё переливал силу, Сарн боялся, Варис продолжал думать между движениями, Бренна не до конца забыла Лиару, а Одр слишком часто надеялся, что одной хитрости хватит.

Но экзамен был не сегодня. Значит, я сделаю так, чтобы к нему они были готовы.

В комнате меня ждали.

Никто не спал, хотя время давно перевалило за отбой. Тавр сидел на кровати, уперев локти в колени. Варис держал сжатыми кулаки и, кажется, даже не дышал.

За мной закрылась дверь. Добрался до своего места и сел.

— Что ей было нужно? — не выдержал Тавр.

— Предложила мне место среди Стеблей. Оплату основного курса. Защиту семьи и много всего ещё…

Выдохнул и поморщился.

— Если я брошу вас и помогу вам провалить экзамен.

Тишина легла плотно.

Ухмылка сходила с Тавра по частям, будто её снимали слоями. Варис глядел мне в лицо и не моргал. Сарн выпрямился, и в его лице не осталось ничего, кроме ожидания. Одр открыл глаза полностью, и лени в них не было.

— И что ты решил? — спросил Сарн.

— Что до экзамена шесть дней. И тренироваться теперь придётся больше. — пожал я плечами.

Ещё пульсация тишины.

Тавр выдохнул так, будто держал воздух с самого моего прихода.

— Что-то ещё? — обронил Одр из угла.

Кивнул.

— До экзамена никто из Вельт не касается нашей группы. Ни деньгами, ни приказами, ни через учителей, ни через наблюдателей. Никаких изменённых условий и никаких случайностей.

— А если… кто-то не пройдёт? — тихо спросил Варис.

Хмыкнул и не ответил.

— Ты поставил себя? — он вскочил.

— Дурак! — ударил кулаком Тавр. — Нужно было…

— Хватит, — оборвал я его. — Я свой выбор сделал. Не хочу об этом говорить и думать, а то начну жалеть… — подмигнул сыну дружины.

Тишина стала такой, что я слышал дыхание каждого.

— Мы пройдём, — произнёс тихо Тавр. — Значит, мы все пройдём.

В ответ у меня нашлось только одно:

— Завтра начнём тренировку раньше.

— Нет. — дитя дружины мотнул головой. — Сегодня.

Сарн поднялся следом.

— Чего ждать?

— Точно, — заправил кровать Варис. — Всё равно спать расхотелось.

Ночь вышла короткой, пока мы повторяли уже пройденное. Каждый старался не совершать своих ошибок. Пока мы тренировались, я думал.

Синара… Её семья сможет дать артефакты, пилюли, техники… да что угодно, чтобы они победили. И это только первая часть экзамена. Что будет дальше, я не знал, а она и её люди — будут. Как ни крути, но у Вельт везде преимущества. Как бы я ни ломал голову, но найти что-то против не выходило.

К рассвету мы уже не держались на ногах. Тавр сидел, привалившись к столбу, и глядел в одну точку. Сарн лежал, пока Варис держался за колено. Бренне решили всё рассказать утром. Я был в ней уверен, что она не испугается и не откажется выложиться на полную.

Мой источник почти пуст, руки трясутся, да чего уж там… всё тело дёргается от перенапряжения.

— У нас сегодня ещё Бранн и Карн, — просипел Тавр в пустоту. — А я уже сейчас разогнуться не могу.

— Хватит ныть, — толкнул его Сарн рядом. — Я вот тела вообще не чувствую, будто оно не моё.

— Вы хвастаетесь, кому из вас хуже? — поинтересовался Варис.

— Отвали! — дружно произнесли ребята.

— И вообще, это ты виноват. — простонал Сарн в сторону сына дружины. — Ты предложил начинать сегодня.

— Я предложил тренироваться, а не умирать.

— Разницы никакой. Ты что, не знаешь Рейланда?

— Отдыхайте, у нас ещё полчаса или час до утренней тренировки, на которую придёт Бренна. Расскажите ей всё. — кое-как поднялся я.

Направился искать Кайра. Нашёл его перед воротами, он что-то обсуждал с другими старшими учениками.

— Мне нужно в город. На весь день. — начал я сразу.

Кайр повернул голову и поглядел на меня так, будто я попросил у него его накидку.

— До экзамена шесть дней.

— Знаю.

— Ты посмотри на себя. — поморщился он. — Выглядишь как босяк, от тебя несёт так, что в пору выкидывать твои вещи, а не стирать. Думаешь, я не знаю, чем вы там во дворе занимаетесь?

Ответа он не ждал.

— И зачем тебе в город?

— Работа, — выдохнул я. — Мне нужно договориться, попросили сегодня прийти. Либо я не получу ядра для продолжения обучения.

— Нет, — замотал головой Кайр.

Не хотелось это говорить, но по-другому я не знал как получить желаемое.

— Понятно… — хмыкнул. — У школы разные условия для разных учеников. Вон Вельт аж домой отнесли, когда она пострадала. Вмешаться в обучение? Пожалуйста…

Кайр переменился в лице и приблизился ко мне:

— Что ты сказал?

— Пойду спрошу у Синары разрешение выйти в город. — ответил я.

— Стоять!

Источник Кайра полыхал. Мне не хотелось так, но я обязан сегодня попасть в школу Пути. Когда представится ещё такой шанс, я не знал. Да и я не сказал ничего нового, кроме того, о чём и так все шептались в школе.

— Если бы… — его кулак был рядом с моим лицом. — Плевать! Хорошо, я дам тебе это разрешение. Бумагу возьмёшь у прохода. До заката, и я надеюсь, что ты опоздаешь.

— Благодарю, — кивнул.

Развернулся.

— Рейланд.

Остановился.

— Через полчаса особое занятие у Севры. Собирай остальных и в её класс. После этого можешь валить…

Пальцы у меня свело. Поэтому он не хотел меня отпускать? Шалх!

Сегодня? Почему именно сегодня?.. В тот единственный день, когда западные ворота школы Пути открыты для всех, а два зелёных ядра лежат в моём Схроне и ждут своей очереди.

Считал я быстро, и выходило скверно.

Занятие Севры коротким не будет. Потом дорога и поиск школы, купить право зайти в библиотеку, в которой я ни разу не был и не знаю, где там что лежит. Летописи, списки, родословные, городские записи… Как я узнаю про свет с неба за это время?

Пропустить занятие? А вдруг там будет что-то, что поможет мне и ребятам победить? Могу ли я себе позволить рискнуть этим перед экзаменом и моим соглашением с Вельт?

Как бы ни хотелось признавать, но я пойду к Севре и потом потороплюсь в школу Пути. Пальцы разжались с трудом.

В комнату я вернулся с новостью:

— Бранна и Карна сегодня не будет. Вместо них Севра и её особый урок.

Тавр застонал так, будто его отпустили с его собственной казни:

— Слава небесам… Они услышали мои мольбы. Сегодня больше не будет тренировок.

— Жаль, а я бы ещё позанимался. — обронил Одр.

Тавр замер с открытым ртом.

— Молчи… хоть иногда, — сказал ему Сарн.

— Вы оба, — Варис поднялся и отряхнул колени. — Идёмте.

Класс Севры я помнил хорошо. Только теперь тут сидели не пятеро, а весь класс Стеблей. Тридцать с лишним человек, и на полу места хватало едва-едва. Нам оставили место с краю, и то пришлось потесниться, чтобы всем влезть.

— Рейланд, — тихо меня позвала Бренна.

Повернулся к ней.

— Я… буду стараться, — кивнула она. — Спасибо тебе.

Улыбнулся и перевёл взгляд. Синара сидела в середине, выпрямив спину, и коса с серебряной нитью лежала у неё на плече ровно. На меня она не глядела и меня это устраивало.

Эсса стояла у стола Севры вместе с учителем. Рядом стояла закрытая шкатулка. Тёмное дерево, без резьбы, с простым металлическим замком, и чаша для проверки возвышения.

Под рёбрами у меня похолодело.

Последний раз, когда я клал на неё ладонь, чаша показала шесть делений, потом рухнула до двух, и меня уволокли к главе школы, где я едва не помер от чужого давления.

Неужели сегодня нам дадут ещё по пилюле прорыва? Если это так… то я правильно поступил, что пришёл сначала сюда. Севра дождалась, пока стихнет шорох.

— Поднимите руки те, у кого болят гнёзда, — произнесла она.

Класс переглянулся, но никто не поднял. Я к своей боли уже привык и почти не замечал, когда через нити активирую глифы.

Тридцать с лишним человек разглядывали друг друга, ожидая тех, кто признает свою ничтожность при остальных.

— Никто не хочет казаться слабым, — улыбнулась Севра. — Каждый раз одно и то же… Напрасно.

Она обошла свой стол и остановилась перед первым рядом.

— Повторяю. Я спросила, у кого болят гнёзда? Кто сейчас солжёт… волью вам в каждое гнездо силу, и если хоть кто-то пискнет… выкину из класса. — Пауза. — Останетесь без того, что школа собиралась вам сегодня дать.

Вот тут класс дрогнул. Первым руку поднял Варис, за ним Бренна. Потом Тавр, который зыркнул по сторонам, увидел двоих и решил, что теперь можно. Сарн и Одр, но очень лениво. Я тоже решил не отставать от остальных, хоть это и не было правдой.

И потом всё покатилось разом. Руки поднимались по всему классу, ряд за рядом, серые накидки и наши. Гирт поднял, Керс, Вейд, Лиара. Последней была Синара, и так медленно, будто ей рвали жилы. Спину она при этом держала так же прямо, а лицо у неё было каменное, и я разглядел, как у неё дёрнулась мышца у виска.

И вот тогда меня и достало по-настоящему. Двенадцать дней они выходили тренироваться и повторяли до тошноты, ловили мою палку, поднимались, когда я говорил «ещё раз», спорили, ныли, ржали и повторяли снова.

Ни один из них ни разу не сказал, что у него болит. Значит, они не придуривались, когда говорили, что не могут?..

Севра оглядела лес рук и кивнула.

— Опустите.

Руки опустились.

— Хотите знать, почему?

Весь класс разом подался вперёд.

— Первые возвышающиеся, — начала Севра, — известны нам только по историям. По мифам, сказкам и обрывкам трактатов, у которых нет ни начала, ни конца.

Она прошлась вдоль Стеблей.

— Они первыми научились тянуть энергию неба. Первыми провели её к глифам. Первыми выпустили техники. Про них рассказывают, что они дробили скалы и останавливали реки… Правда это или нет, сейчас сказать никто уже не может.

Пауза.

— Известно, что никто из них не дожил до тридцати лет.

По классу прошёл шум. Тавр рядом со мной подался вперёд так, что вывалился к ногам учительницы.

— Их что, убивали? — не выдержал он.

— Да, — хмыкнула Севра. — Их собственные техники.

Тишина.

— Запомните раз и навсегда, — произнесла она, и голос у неё сделался тем самым, ровным. — Человеческое тело не предназначено для применения техник.

Она дала этому улечься.

— Гнездо не создано природой. Тело о нём не просило. Оно возникает при прорыве, потому что источник меняет то, что вокруг него, и тело вынуждено под это подстроиться. Гнездо — это дыра в вас, которую вы сами прожгли, чтобы протолкнуть наружу то, что наружу проталкивать нельзя.

Класс молчал.

— Теперь как это работает. Слушайте внимательно, потому что дважды я объяснять не стану.

Она подняла ладонь.

— Вы решаете применить технику. Источник отдаёт энергию. Она идёт по каналам к нужному гнезду. Приходит и… бьёт по нему.

Она сжала пальцы.

— Именно так. Бьёт. Вы не кормите свой глиф. Вы каждый раз бьёте по нему изнутри, чтобы он раскрылся и выпустил технику наружу. Глиф не откроется сам по вашей просьбе. Его надо подтолкнуть.

Тавр рядом медленно потрогал своё запястье.

— Удар принимает гнездо, — продолжила Севра. — Каждый раз. Всегда. Даже если вы всё сделали правильно, гнездо получает своё. Правильная активация повреждает его лишь меньше.

Она обвела класс взглядом.

— А теперь скажите мне, что происходит, когда вы бьёте плохо?

Руку поднял Варис.

— Сильнее удар по гнезду?

— Верно. Чем хуже техника, тем больше энергии вы гоните, и тем сильнее удар. Лишняя энергия не исчезает. Она вся приходит в гнездо, пока вы бьёте по нему сильнее, чтобы получить то же самое.

Тавр рядом со мной сидел с очень задумчивым лицом.

— Что при этом происходит? Боль. Сначала после занятий. Потом всё время. Каналы, по которым вы гоните энергию, рубцуются. Гнездо отвечает хуже. Глиф раскрывается медленнее, и техника выходит слабее. А потом гнездо разрушается, и вы остаётесь без техники навсегда. И это только гнездо… у некоторых страдает источник.

Класс не дышал.

— Значит, техники нельзя использовать? — снова не выдержал Тавр.

— Можно, — Севра повернулась к нему. — Реже. Точнее. Давать гнёздам отдых. Не держать технику дольше, чем нужно. И не лить полную меру туда, где хватит половины.

Наши переглянулись все разом и уставились на меня. Севра сейчас почти дословно повторила то, чему я гонял их двенадцать дней. Только я не знал ничего из этого, говорил и объяснял то, что понял сам и как у меня получалось при моих холодных гнёздах.

— Второй вопрос, — произнесла Севра. — Поднимите руки те, кто за последний месяц взял новую ступень. Пилюли прорыва не считаем.

Класс замер. Никто не поднял руку.

— Вы созерцаете каждое утро, — перечисляла и загибала пальцы Севра. — Вы тренируетесь каждый день, вас гоняют Бранн и Карн, а некоторых, — она глянула в нашу сторону, и я готов был поклясться, что смотрела она именно на меня, — гоняют пуще остальных, и ни один из вас за месяц не сдвинулся ни на ступень.

Слова её повисли в воздухе, пока все думали.

— Вас это не удивляет?

Класс загудел. Кто-то сзади бросил, что ступени и не берутся так быстро. Кто-то сказал про кровь. Только Варис поднял руку.

— Энергии не хватает?

— Ближе всех, — кивнула Севра. — Но всё равно неточно.

Она вернулась к своему столу.

— Техника созерцания тянет энергию неба в вас. Кожа, мышцы, кости, органы, источник. Энергия копится в источнике. Для перехода на новую ступень её нужно определённое количество. Больше, чем вы думаете. Источник должен это количество удержать, а тело и гнёзда должны выдержать то, что при этом с ними произойдёт.

Она положила ладонь на стол.

— А теперь считайте вместе со мной. Утром вы созерцаете и набираете. Днём Бранн заставляет вас использовать техники десятки раз подряд. Потом Карн, и там вы жжёте всё, что осталось. К вечеру источник у вас пустой. Утром вы начинаете заново, и так по кругу.

Тишина.

— Вы носите воду в сосуд, — обронила Севра, — а потом каждый день сами выпиваете его до дна.

Тавр шевелил губами, словно пытался спросить что-то, но у него не выходило.

— И куда она девается? — спросил кто-то из серых.

— Часть уходит на саму технику. Ваш удар, ваша опора, ваша защита. — Севра снова загибала пальцы. — Часть рассеивается по дороге. Часть теряется в рубцах, потому что канал повреждён. А часть застревает в гнезде.

Класс подался вперёд.

— Именно так. Энергия неба, которую вы гнали через гнездо, не вся выходит наружу. Часть остаётся внутри. И повреждённое гнездо не умеет вернуть её обратно источнику. Она стоит в нём мёртвым грузом, пока спустя время не рассеется сама.

Она обвела нас взглядом.

— Вы каждый день теряете то, что каждое утро набираете. Вот почему вы не растёте.

Руку поднял кто-то из серых.

— Тогда просто не пользоваться техниками? Только созерцать?

— И остаться навсегда там, где вы есть, — отрезала Севра. — Гнездо, которое не работает, не развивается. Канал, который не привыкает к мере, останется узким. Тело, которое не нагружают, не окрепнет. Глиф, который не раскрывают, будет раскрываться всё хуже. А потом придёт переход на новую стадию, и ваши слабые гнёзда его не выдержат и… вы умрёте. Если повезёт, тогда останетесь калекой навсегда.

Только что картина мира у меня рушилась перед глазами. Путь возвышения убивает? Нет, не так. Выходит, что возвышение идёт против неба? Я запутался. Если ничего не делать, то ничего и не будет. А если делать, то будет хуже?

— Не использовать техники нельзя. Использовать их без восстановления нельзя тоже.

Ещё рука.

— А больше созерцать?

— Сколько угодно, — Севра пожала плечами. — Только скорость зависит не от вашего усердия. Она зависит от того, сколько энергии неба вокруг вас. Здесь, в этом городе, у этого двора, есть предел, и вы в него давно упёрлись. Хоть головой об камень бейтесь.

Учитель развела руки в стороны.

— Есть места, где энергии неба больше. Гораздо больше. Их называют местами силы. В таком месте источник наполняется быстрее в несколько раз. Там ваши потери от техник перестают иметь значение, потому что вы набираете быстрее, чем тратите. Ступени в таких местах берут одну за другой.

Класс загудел.

— И где они? — не выдержал Тавр.

— Все известные заняты, — обронила Севра. — Всё, что есть в городе и вокруг, поделено давно. Одни принадлежат семьям. Другие школам. Третьи стоят под дружинами или стражей. Есть места, за которые дерутся секты. Расписаны они на годы вперёд, и очередь в них стоит из практиков, рядом с которыми вы никто. Люди, которые ждали своей очереди годами… Росток туда не пустят. Никогда. Ни за какие заслуги. Даже в семьях всё занято куда большими стадиями.

Синара хмыкнула. Негромко, но в тишине это услышали все.

Севра повернула голову.

— Разумеется, — произнесла она ровно, — это не касается детей глав богатых семей и лучших учеников школ.

Вельт улыбнулась и опустила глаза. Выходит, есть места, где ступени не имеют значения, энергии неба там много, вот только попасть туда нельзя. Вспомнил слова из трактата, которые читал ещё в деревне.

Ничего не изменилось. Сильные становятся ещё сильнее, пока остальные вынуждены грызться за крохи…

— Так на чём я остановилась, — обронила Севра. — Пилюли…

Она кивнула, и Эсса открыла шкатулку.

Класс подался вперёд весь.

Внутри, в углублениях тёмного дерева, лежали пилюли. Больше тридцати. Маленькие, тускло-серые, невзрачные и размером — меньше ногтя мизинца. Ничего в них не было особенного. Такую увидишь в грязи и не нагнёшься. Энергии я от них не чувствовал. Это не пилюли прорыва, но тридцать с лишним человек глядели на них так, как в деревне глядели на мясо после голода.

— Люди воюют с этой болью столько же, сколько существуют техники, — произнесла Севра. — И кое-чего добились. Это поддерживающая пилюля, хотя её настоящее название — пилюля основ. Запоминайте, что она делает, потому что от этого зависит вся ваша дальнейшая жизнь.

Она подняла одну двумя пальцами.

— Первое. Она прикрывает гнездо, когда через него идёт энергия. Удар остаётся, но приходит мягче. Второе. Она лечит то, что вы уже разбили. Мелкие разрывы, воспаление, свежие рубцы. Размягчает старые. Третье. Каналы после неё пропускают меру ровнее, и техника выходит стабильнее той же силой. Четвёртое. — Севра повернула пилюлю к свету. — Она вычищает из гнезда ту застрявшую энергию неба и возвращает её источнику. Ту самую, которую вы каждый день теряете.

Класс не дышал.

— Пятое, и самое главное. Пока она работает, вы можете тренироваться и продолжать накапливать. Одновременно. Не выбирая между силой и ростом. И шестое… Гнёзда после её приёма — развиваются. Чем больше вы их нагружаете, тем сильнее они делаются. С пилюлей то, что вас калечит, начинает вас растить.

Тавр рядом со мной тихо, но очень отчётливо выругался.

Севра положила пилюлю обратно.

— А теперь то, чего вы не хотите слышать. — Голос у неё не переменился. — Пилюля не создаёт энергию из пустоты. Она не подарит вам ступень. Она только сохранит и вернёт то, что вы уже накопили сами. Если внутри пусто, результата не будет.

Варис поднял руку.

— А чем она отличается от пилюли прорыва?

— Всем, — обронила Севра. — Пилюля прорыва принимается один раз, на самом пороге, когда вы уже набрали всё, что нужно, и не можете продавить границу. Она толкает. Резко и грубо. Если тело не готово, а стадия уже выше Ростка… Она вас искалечит или убьёт, и такое случается чаще, чем вам говорят. Постоянно её не принимают. Эта же другая. Её принимают всю жизнь. Она не толкает, а бережёт и возвращает.

— Их нужно принимать всю жизнь?.. — снова Варис.

— До как минимум до Сердцевины.

По классу прошёл шум.

— Подождите, — Севра подняла ладонь. — Вы на стадии Ростка. Из вашего источника растут ростки. Они тянутся к гнёздам, укрепляют связь и постепенно переплетаются между собой. Когда они сплетутся в одно, вы получите Узел.

Она сцепила пальцы.

— Только Узел — это не то, что происходит внутри источника. Это то, что происходит во всём вашем теле разом. Структура Узла отражается в каждом гнезде, которое у вас есть. В каждом. И слабое гнездо её не примет. А повреждённое сорвёт весь переход.

Тишина в классе делалась плотнее.

— Ваш Узел вырастет ровно таким, какими будут ваши гнёзда.

— А Сердцевина? — спросил кто-то из серых.

— Позже Узел уплотняется. Выпрямляется. Твердеет. Из него получается Сердцевина. — Она пожала плечами. — К этому времени ваше тело уже перестроено, гнёзда крепки, и такие пилюли вам больше не нужны. Но до Сердцевины большинству из вас так же далеко, как до второй луны.

— Как часто принимать? — Варис не унимался.

— Раз в неделю, — Севра вернулась к столу. — Действие держится примерно столько же. Чаще бессмысленно: гнёзда не успевают переработать, лишнее уйдёт впустую, а вещь эта дорогая. Расточительство.

Считал я на ходу. Шесть дней до экзамена… Значит, эта пилюля доработает ровно до него. Поэтому именно сейчас и не раньше?

— Те, кто пройдёт экзамен, — продолжила Севра, — оплатит основной курс и останется в школе, будут получать такую раз в две недели.

Варис поднял руку прежде, чем она договорила.

— Но вы же сказали, что действует неделю.

— Сказала.

— Значит, половину времени мы будем без неё?

— Именно.

Класс забушевал, и Севра дождалась тишины.

— Школа помогает вам расти, — произнесла она. — Школа не обязана оплачивать весь ваш рост. Вторую вы найдёте сами. Купите. Заработаете. Возьмёте за задание. Выменяете. Накопите. Получите от семьи или от того, кто согласится за вас платить.

Я оглядел класс. Наши сидели с каменными лицами, а серые даже бровью не повели. Вот и весь основной курс… дадут лишь по пилюле каждые две недели, и так до самой Сердцевины. А вторую половину ты выгрызай, как хочешь.

Выходит, без них дальше не продвинуться? Про эти пилюли говорил Скалец, что они у них тоже есть? Вот настоящая основа возвышения помимо тренировок и созерцания.

— А если её отберут? — спросила Бренна.

— В школе запрещено грабить учеников, — обронила Севра.

С другого конца класса послышался мягкий голос.

— А если вы отдадите её сами, — произнесла Синара, не поворачивая головы, — то это уже не грабёж.

Серые засмеялись.

— Госпожа Вельт права, — Севра не улыбнулась. — Если вы добровольно отдадите свою пилюлю тому, кто сильнее… это ваша проблема. Учитесь беречь то, что вам дали. Это тоже часть возвышения. Сегодня вы получите одну от школы, и она поможет вам с экзаменом.

Класс выдохнул разом.

— Не радуйтесь заранее. — Она подняла ладонь. — Тот, кто эти дни работал всерьёз, возможно, получит ступень. Тот, кто ленился, почувствует только облегчение. Гнёзда перестанут болеть, техники пойдут ровнее, и на этом всё. Пилюля никому ничего не должна.

Мой взгляд сам ушёл к серому краю. Синара улыбалась. Уверен, что Стебли получат ещё по одной перед экзаменом, а мы будем на остатках… Вот ещё одно её преимущество. Семья оплатит тем, кто дал обет. Интересно, Синара знала про это до того, как пришла ко мне? Плевать! Рука у меня поднялась сама.

— Можно ли принять её позже?

Класс обернулся. Севра поглядела на меня и, кажется, не удивилась.

— Зачем тебе позже?

— Хочу использовать её тогда, когда она нужнее.

Правильнее её принять перед экзаменом за пару дней, и тогда эффект будет дольше и лучше.

— Нет, — покачала головой Севра.

— Почему?

— Потому что принимать её вы будете здесь и при мне. Все… Кто откажется, тот оставляет пилюлю школе.

Синара усмехнулась.

— Раздавай, — обронила она Эссе.

Девушка двинулась по рядам со шкатулкой. Пилюля легла мне в ладонь, лёгкая, шершавая и тёплая. Сжал её в кулаке и глядел, как Эсса идёт дальше. Тавр рядом вертел свою и разглядывал на просвет.

Гнёзда у меня не разбиты теми ударами, что у всех. Я лишь трогаю их совсем чуть-чуть и даже не источником, а нитями из дуги. Что она даст мне… или ничего?

Ребята двенадцать дней били по своим гнёздам. Каждый день со мной и ещё с учителями. Им она точно нужна. Ей будет чем заняться. Она будет чинить, размягчать, вычищать.

Во мне она не найдёт того, что лечить. Если только мои холодные гнёзда? Точно! Вдруг она поможет мне с моими гнёздами?

Ладонь у меня взмокла.

— Проглотили, — произнесла Севра. — Все.

Пилюля прошла в горле сухим комком и обожгла горечью так, что свело челюсть. Хуже отвара Сорры.

— Закрыть глаза. Созерцание. — Голос Севры шёл откуда-то издалека. — Техники не применять. Энергию никуда не гнать. Не помогать. Ничего не делать вообще. Пилюля сама найдёт, где у вас сломано.

Глаза я закрыл. Горечь растворилась под языком, и в грудь потекло тепло. Оно опустилось к источнику, тронуло его и не полезло внутрь. Разделилось.

Три потока.

Один ушёл вверх, к нёбу. Второй в запястье. Третий вниз, к стопе. Приготовился я к боли, но её не было. Тепло обняло гнездо на нёбе и остановилось. Постояло, пошевелилось, будто ощупывая, и не нашло.

Оно прошло по кругу, вычистило то немногое, что там застряло. Всё, что было в тех потоках, кроме сущей малости, потянулось назад, в грудь, и там копилось. Я не ощущал никакого прорыва или расширения.

Держал лицо и не показывал, как внутри всё скрутилось в тугой узел разочарования. Вот она, моя цена холодных гнёзд. Плевать! Я найду свой способ, как всегда.

Первым не выдержал Тавр.

— Не болит, — обронил он с закрытыми глазами.

Голос у него вышел очень тихий и удивлённый.

Он пошевелил кистью, потом сжал кулак и явно потянулся к глифу.

— Дитя, — покачала головой Севра. — Технику применишь и лишишь себя всего.

Он замер.

— Я ничего…

— Ты уже.

Тавр опустил руку.

— У меня рука неделю ныла, — забормотал он. — Я думал, кость криво срослась. А это гнездо…

— Тише, — обронил Варис. — Она возвращается… В источник. Вы чувствуете? Она забирает из гнезда и несёт обратно. Вот прямо сейчас.

Он открыл глаза и уставился на Севру.

— Это же значит, что каждый день, каждую тренировку мы…

— Да, — обронила Севра. — Закрой глаза.

Одр открыл один глаз.

— Ну, допустим, — обронил он.

Потом закрыл. И молчал долго, а когда заговорил снова, в голосе у него не осталось ни капли обычной лени.

— Я раньше половину этого не чувствовал.

Сколько мы просидели, не скажу. Считать пульсации я перестал где-то на третьей сотне.

— Достаточно, — произнесла Севра.

Открыл глаза. Класс выглядел иначе. Плечи у всех опустились, лица разгладились, и половина сидела с таким видом, будто с них сняли мешок с камнями, который они таскали так долго, что перестали замечать.

Севра взяла со стола чашу.

— Основную работу пилюля закончила, — обронила она. — Теперь поглядим, что вы успели накопить.

Она двинулась вдоль сидящих учеников. И направилась она не к серым, а к нам.

— Тавр.

Дитя дружины подскочил и вытер ладонь о штаны, прежде чем положить её на чашу. Свет двинулся и остановился.

— Вторая, — обронила Севра.

Тавр поглядел на чашу, потом на Севру и снова на чашу.

— Вторая?

— Вторая.

— У меня была первая.

— Была.

Он повернулся ко мне. Рот у него открылся, и он ничего не сказал. Просто стоял и лыбился так, будто у него свело челюсть, хотя глаза у него блестели.

— Сядь, — велела Севра. — Варис.

Парень положил ладонь.

Одно деление…

— Вторая.

— На сколько вырос источник? — тут же спросил Варис. — Если считать от объёма при прорыве, то получается…

— Потом.

— Но если предположить…

— Потом!

Он сел, и я видел, как у него шевелятся губы. Считал.

— Сарн.

Парень положил ладонь. У него тоже было второе деление. Сарн повернулся ко мне и… поклонился?

— Бренна.

Деление вспыхнуло и замерло ровно.

— Вторая, — обронила Севра.

Бренна не отняла руку. Стояла и глядела на этот свет дольше всех, и я видел, как у неё дрожит подбородок. Она подняла голову и поглядела через весь класс. Прямо на Лиару, и так тут же отвела взгляд.

— Одр.

У него тоже оказалась вторая ступень Ростка.

— Хм… — выдохнул он, — а я думал, третья будет?

Класс засмеялся. Впервые за всё это время со Стеблями смеялись и мы.

Сидел и глядел на них, и внутри у меня разжималось что-то, что было сжато двенадцать дней. Гордость. Я рад за них, потому что пилюля не подарила им эти ступени. Она вернула то, что они уже заработали. Всё до последней капли. Двенадцать дней до рассвета и после отбоя. Тысячи повторов. Сорванные техники, разбитые костяшки… Всё это лежало у них внутри и ждало.

Я уже приготовился встать, как Севра пошла к серым накидкам. Ребята удивлённо глянули на меня, а я лишь пожал плечами.

Проверка продолжалась. Двое из первой ступени взяли вторую. Один, здоровенный парень из дальнего ряда, со второй перескочил на третью, и по классу прошёл шум.

Остальные не сдвинулись. Один за другим клали ладонь, ждали, и свет замирал там же, где стоял месяц назад. Кто-то менялся в лице, другие делали вид, что им всё равно.

Двадцать с лишним человек, и всего три перехода. А у моих из шестерых пять взяли новую ступень… Старался думать только об этом.

Севра остановилась посреди прохода и оглядела наш ряд.

— Пять переходов, и это среди тех, кто получил техники позже всех… — улыбнулась она. — Похоже, кто-то действительно заставлял вас работать.

— Это ничего не значит! — выпалила Синара.

— Значит, девочка… значит.

Глядела она при этом на меня.

— Гирт.

Он поднялся и ладонь положил тяжело, будто вдавливая.

Первое деление. Свет остановился. Он стоял и ждал. Пульсацию. Другую. Свет не двинулся.

— Первая, — обронила Севра. — Без изменений.

Он отнял руку не сразу. Лицо у него не переменилось, только шея налилась красным до самых волос.

— Керс.

Второе деление.

Улыбка у Керса сползла.

— Вейд.

Второе. Он вернулся на место, и рука его сама ушла ближе к корпусу, та самая.

— Лиара.

Первое деление. Лиара глядела на чашу, а потом её взгляд сам ушёл в наш ряд, к Бренне, и я увидел, как её лицо перекосило.

— Госпожа Вельт.

Синара поднялась. Спина прямая, подбородок ровно, и все серые накидки глядели ей в спину, ожидая уникальных результатов. Ещё бы… четвёртая ступень Ростка, лучшая в классе, да ещё из семьи Вельт.

Ладонь она положила на чашу и даже не поглядела на неё.

Свет побежал по делениям.

Одно. Второе. Третье. Четвёртое.

Замер.

Синара не шевельнулась.

Прошла пульсация. Другая. Третья. Свет ровно горел на четвёртом делении и никуда не двигался.

Пальцы девушки на ободе чаши побелели.

— Здесь ошибка, — произнесла Синара.

— Ошибки нет, — покачала головой Севра.

— Проверьте ещё раз.

— Ничего не изменится. Четвёртая ступень. Без изменений.

Синара глядела на чашу, и на пульсацию с её лица сошло всё. Всё то, чем она обычно закрывалась: скука, брезгливость, вежливая улыбка старшей.

Она словно стояла голой перед всеми и не знала, как двумя руками прикрыть так много обнажённых мест. Вельт отняла руку и вернулась на место, только теперь весь класс глядел на неё иначе.

Тавр рядом со мной хрюкнул в кулак:

— Наставники. Места силы. Всё, что можно купить… Не купилось.

Класс был проверен весь, кроме меня. Сидел, ждал, и уже понимал, что это не случайность. Оставила меня последним, потому что её эксперимент продолжался.

Севра остановилась передо мной с чашей в руках.

— Ну что же, Рейланд, — произнесла она. — Поглядим, что пилюля сделала с твоими… гнёздами и источником.

Тишина в классе легла плотно. Все повскакивали с мест, мои и серые накидки. Все ждали моих результатов.

Положил ладонь на чашу, прямо в воду. Свет побежал по делениям.

Второе.

Остановился.

Вторая ступень. Ровно то, что было. Ровно то, чего я ждал.

Руку я уже приподнял.

— Не спеши, — сузила глаза Севра, — тут что-то…

Свет дрогнул и… двинулся дальше.

Третье деление вспыхнуло и налилось ровным. Тишина в классе переменилась. Кто-то сзади шумно втянул воздух.

Внутри у меня наконец сдвинулось то, что собиралось всё это время. Тепло, которое пилюля таскала из моих гнёзд обратно, дошло до дна источника и там принялось расти.

Пульсация.

Вторая.

Третья.

Всё во мне сжалось заранее. Это вмятина и пустота… Сейчас всё повторится.

Приготовился.

Сбой случился. Закрыл глаза и выдохнул.

— Четвёртая… — произнесла Севра рядом. — Четвёртая ступень Ростка.

Открыл глаза и уставился на деления. Чего⁈

* * *

Вот и закончена пятая книга… Надеюсь она вам понравилась. Комменты и прочее, вы знаете куда писать. Первая глава шестой книги уже ждёт вас тут — https://author.today/work/627520

* * *