До Томы пусть поздно, но все же дошло, что именно показалось ей смутно знакомым в силуэте Доры Гориной, когда они наблюдали за жутким ритуалом в темном подвале. То, как женщина откинула за спину длинные густые волосы. Точно так же делала Яра.

– Ну, допустим, – медленно произнесла Тома, когда они с Ромой и Вальпургией Карловной налили каждому еще по чашке чая. – Барыня как-то сумела заарканить Яру и собирается ее… э… осушить?

Тетя Валя повела бровями и кивнула. Пожалуй, в кои-то веки Томе удалось подобрать самое подходящее слово для происходящего безумия.

– Но куда Горина ее потащит? – задумчиво спросила Тома у чаинок, плавающих в чашке. – Подвал-то полностью провалился. – Тут она вопросительно посмотрела на Рому.

– Точно, – кивнул Рома. – Там теперь кратер размером с парковку. Печку точно завалило.

– Где можно сжечь тело? – снова произнесла Тома, глядя в свою чашку. – В крематории?

Задав этот вопрос, Тома мысленно ударила себе по губам. Думать надо перед тем, как такое озвучивать! А вдруг Вальпургия Карловна предложит навестить крематорий и проверить, не отдыхает ли в каком-нибудь из ящиков Ярослава.

– Хорошая мысль, – одобрительно кивнула тетя Валя. – Подменить там кого-нибудь, а потом выкрасть урну с прахом.

– Вы серьезно? – наморщил лоб Рома.

– Вполне, – проговорила старушка, размачивая в чае пряник. – Только вот вряд ли она туда сунется. В ее время таких заведений не было, а от тех, кого она уже опустошила, про крематории многого не узнаешь. У них же в основном всякий хлам в головах.

– Она что, знает, о чем думали ее жертвы? – медленно произнесла Тома, гадая, что Горина может извлечь из Яры.

– Все знает, – вздохнула тетя Валя. – Да и приметно в крематорий соваться. Это же не частная пекарня в гаражах.

– А где еще есть печи? – задумчиво проговорил Рома, подперев рукой голову. – На хлебозаводе? Мясопереработке? Кирпичи, мартены[7]? Заготовка угля?

– Нет, все не то, – покачала головой Вальпургия Карловна. – Слишком сложно. Она выберет что-то максимально простое и близкое. Настолько, что мы потом удивимся, как сразу не догадались.

Простое и близкое, повторила про себя Тома. Или, скорее, знакомое. Почти у всех на виду, но никто ничего не увидит.

– У меня есть идея, куда она может направиться, – сказала Тома, выпрямляясь. – Туда, где убили моего отца. Его же как раз…

Договорить оказалось слишком трудно.

– И мамаша вашей Яры при этом была, – проговорила тетя Валя, глядя в одну точку. – Значит, и Горина вполне могла про это узнать. Родовая память.

– Но это если она Яру уже выпотрошила, – с сомнением произнес Рома. – Так что мы, получается, все равно опоздали.

– Не обязательно, – покачала головой Вальпургия Карловна. – Могла просто перед основным блюдом червячка заморить.

– А если нет? – засомневалась Тома. – Если она выберет другое место? Что тогда?

– Тогда она воплотится, – вздохнула тетя Валя. – Да так, что с ней потом ничего не сделаешь. Будет по округе шататься, людей похищать.

– Значит, мы должны ее как-то остановить? – уныло спросила Тома, которой совсем не нравилась перспектива сражаться с чудовищем.

– Да, причем действовать придется с разных сторон, – решительно заявила тетя Валя. – Звони подруге.

Изи в этот день оказалась свободна и пообещала приехать к вечеру. Правда, уже по телефону подруга поставила условие – она проберется в парк и найдет останки Гориной, только если тетя Валя потом полностью вылечит ее ногу.

Вальпургия Карловна проворчала что-то про «ноги надо было уносить вовремя» и направилась на кухню варить мази.

Рома и Тамара остались коротать вечер в гостях у тети Вали. Оказалось, бабуле нужно было поправить цветочные ящики на балконе, чем Рома и занялся.

– Ты все умеешь? – улыбнулась девушка, глядя, как парень прибивает почти отвалившуюся доску ящика.

– Приходится, – пожал плечами Рома, изучая крепления. – Я же мужчина.

Тома в ответ лишь хмыкнула. Ее папа – тот, который отчим, – никогда и ничего не делал по дому. Всегда говорил, что есть те, кто может прибить гвоздь, а есть те, кто может за это заплатить.

Рома принялся вынимать горшки с цветущими геранями из системы подвесов, чтобы поправить качающуюся раму. А Тамара думала о том, что все это пустая трата времени и Роминых сил.

– Может, все оставить как есть? – предложила Тома. – Вас же все равно расселяют.

– И что теперь, жить в разрухе? – пробормотал Рома, выбирая саморез в ящике.

– Вы уже знаете, куда переедете? – спросила Тома, жалея Божедомку с ее симпатичными домиками и пышными палисадниками.

– Никуда, – тихо произнес Рома, вкручивая саморез в деревянную балку. – По плану здесь будет «Добромыслов парк» с таунхаусами. Жители улицы еще на стадии проекта дома забронировали, так что ничего особенно не изменится. Поживем пока в городе, потом вернемся.

Тома лишь пожала плечами. Пожалуй, местные ушлые ведьмы придумают, как обменять свои полученные от мэрии сертификаты на новые таунхаусы Божедомки и устроить здесь Ведьмоград 2.0.

Рома закончил с опорами домашнего сада тети Вали и вернул на место горшки. Сложив все инструменты в ящик, парень сел на порог, уперев локти в колени. Тома устроилась рядом. Изи все равно пока не приехала, а из кухни Вальпургии Карловны пахло вареным воском, какао-маслом, медом и горькими травами.

– Что с тобой? – тихо спросила девушка, погладив Рому по плечу.

Вышло, конечно, глупо, но Рома в последние дни изменился, и, кажется, его это очень нервировало.

– Хороший вопрос, – вздохнул парень, упираясь подбородком в сцепленные замком пальцы. – Сам не знаю, если честно. Я про ту ночь почти ничего не помню, но все стало по-другому. Деревья разговаривают. Иногда мне кажется, что за спиной кто-то стоит. На кладбище теперь вообще лучше не соваться. Его недавно в новостях показывали, так мне там призраки мерещились. А сегодня утром мне брат случайно по лицу дверью попал, а мне даже не было больно, не говоря уж о синяках и ссадинах. Как все тогда зажило, так теперь царапины за десять минут проходят. Только меня это совсем не радует, потому что такое ощущение, что я вдруг стал не таким, как раньше. И непонятно, каким именно.

– И отличаешься от окружающих, – добавила Тома. – Мне это очень знакомо.

Рома слабо улыбнулся и взял Тому за руку. Она положила голову ему на плечо и подумала о том, что ей совершенно не хочется куда-то бежать, искать эту барыню-садистку, разбираться с ней, спасать Яру и… И что? Что вообще будет дальше? Ну, не Дора Горина, так запросто может вылезти из преисподней какая-нибудь Гора Дорина, которая будет похлеще первой. И что, всех ловить? Почему именно Тома должна этим заниматься?

С другой стороны, Тамара уже некоторое время чувствовала примерно то же, что и Рома. Мир изменился. Вернее, изменился угол зрения. Как будто заходишь за кулисы в театре и видишь, как изнутри устроены декорации и всякие приспособления для сцены. И оказывается, что за́мок-то из фанеры. Зато сколько кругом лесенок, веревок, шестеренок, спусков, подъемов, тайных ходов. Жуть как интересно.

В дверь позвонили, и через несколько минут в квартиру вошла Изи в новом костюме цвета хаки.

– Клевый, да? – улыбнулась подруга, поворачиваясь перед зеркалом. – Остатки зарплаты на него потратила.

– Хороший цвет, – похвалила тетя Валя. – И фасон тебе идет. В самый раз для лазания по костяным подвалам и проклятым паркам.

– Вот умеете вы комплимент отвесить, – буркнула Изи. – Так какой у нас план?

– Вот что, – медленно проговорила тетя Валя, глядя на Тамару и Рому. – Придется нам разделиться. Мы с Изольдой пойдем в парк искать кости Гориной, а вам ехать к промзоне.

– Как? – растерянно спросила Тома. – Разве вы не с нами?

Остаться без поддержки мощной всезнающей бабули было страшновато.

– Не те годы, – вздохнула тетя Валя. – Да и вам пора самим вопросы решать. Не маленькие.

– Что нам вообще там делать? – спросила Тома, чувствуя, как наваливается усталость и тоска от бессилия и непонимания. – Связать ее? Или что?

– Или что, – буркнула тетя Валя. – Сами поймете, когда до дела дойдет.

– А если она нас скрутит? – тихо спросил Рома, глядя в пол. Видимо, ему было стыдно, что однажды он уже проиграл Кровавой барыне в схватке за свою жизнь.

– Если она вас скрутит, то я не знаю, что дальше будет, – тоскливо вздохнула тетя Валя. Впервые она выглядела грустной и постаревшей. – Так что, пожалуйста, вы уж постарайтесь ее уничтожить. А то кто у нас будет с кражами из гаражей разбираться?

– Да найду я ваш мотоцикл, – буркнул Рома. – Просто не до него сейчас.

– Вы гоняете на байке? – удивленно спросила Изи.

– Ага, и в коляске развожу пакеты с такими, как ты, по укромным местам области, – фыркнула бабуля. – Все, собрались, утерли сопли и погнали!

Вчетвером они вышли на улицу. Солнце уже почти зашло, окрасив город алыми закатными отсветами, скользящими между длинными острыми тенями. Изи и Вальпургия Карловна направились к парку искать дыру в заборе, потому что вход в зону отдыха из-за провала бывшей танцплощадки снова перекрыли.

Тамара с Ромой пошли на остановку ждать последний трамвай. Сумерки сгущались, уже зажглись фонари. Розовыми оставались лишь верхние этажи городских высоток. Похолодало, и Тома обхватила себя руками. Рома обнял ее за плечи, и сразу стало теплее и как-то спокойнее, что ли. Очень не хотелось ехать к заводским заброшкам и драться с вылезшей из костяного подвала злыдней.

Как только последние розовые отсветы погасли, послышалось громыхание старого трамвая. Он подкатил к остановке и открыл двери для двух пассажиров.

– Не знал, что это транспорт между мирами, – усмехнулся Рома, пропуская Тому вперед. – Сколько раз его видел, ни разу в голову не пришло, что это какой-то необычный трамвай.

– А я много раз бывала в парке и не знала, что на дне озера трупоеды, – вздохнула Тома, усаживаясь на жесткое кресло. – И если посмотреть на ваши палисадники на Божедомке, никогда в жизни не поверишь, что там тоже живые мертвецы закопаны.

Рома только молча взглянул на Тому и отвернулся к темному окну. Девушка только сейчас поняла, что его коробило еще и оттого, что он чувствовал себя ненормальным даже по меркам сумасшедшей Божедомки, на которой вырос и прожил всю жизнь. Тома сжала его холодные пальцы и попыталась ободряюще улыбнуться. Судя по тому, что Рома мягко погладил ее руку в ответ, ему стало немного легче.

Наконец голос из динамика объявил конечную остановку и открыл двери. Рома вышел первым и подал Тамаре руку. Спускаясь по высоким ступенькам, девушка вдруг подумала, что они могли вообще зря приехать и Доры Гориной поблизости нет. Впрочем, почти сразу стало понятно, что веселье все же намечается, но по другому поводу.

Из-за верхушек деревьев, растущих на обочине, виднелись оранжевые всполохи.

– Я думала, она куда-то спрячется, – пробормотала Тома. – А она даже от города не отошла.

– Чего ей стесняться, – отозвался Рома, глядя на деревья. Потом повернулся к Томе. – Вот что. Я пойду один, а ты оставайся здесь. Если что – беги.

– Куда? – усмехнулась Тома. – Нет уж. Пошли вместе.

Но у деревьев Рома все же оттеснил Тому за спину и первым начал пробираться между кустами, чтобы взглянуть на всполохи. Тома догнала его и пристроилась рядом, под ветками раскидистого американского клена, которые Яра никак не хотела спиливать. Кстати, о Яре. Где она? И что с ней?

Ответ на эти вопросы открылся сразу же, как только Рома отогнул кленовую ветку. На небольшой полянке пылал огненный круг, в центре стоял остов от сожженной машины, внутри сидела Яра. Откинув голову с шикарными волосами, она расположилась на остатках кресла и будто бы просто отдыхала. Или спала.

Однако ее бледная рука, вытянутая через бывший дверной проем, была как-то неестественно вывернута, и по белой коже черной змейкой вниз текла кровь.

Причем стекала она не куда-нибудь, а прямо в раскрытый рот Доры Гориной, которая устроилась под остовом машины. Женщина развалилась, будто на пляже, заложив руки за голову, и ртом ловила теплую жидкость. Ну чисто подросток пьет березовый сок.

– Что теперь? – шепотом спросила Тома.

Ответить Рома не успел, потому что Дора, кажется, услышала голос Тамары. Женщина подняла голову и растянула губы в кровавом оскале, приветливо помахав рукой. Теперь она выглядела как смесь Ады и Яры, будто нейросеть совместила два портрета.

Кажется, теперь прятаться бесполезно. Тома вздохнула, выпрямилась и пошла прямо через кусты. Дора же подставила под Ярину кровь какую-то плошку вроде глубокой тарелки и села, сложив руки на коленях и склонив голову набок, прямо как Ада.

Тамара добралась до огненной границы. Рома встал рядом и уже занес ногу, чтобы перешагнуть низкую преграду, но Тома его удержала. Слишком просто.

Крепко взяв Рому за руку, девушка сжала его запястье, пытаясь подать ему знак. Надеясь, что он ее понял, нащупала в кармане куртки свой лунный камень. Сосредоточилась. В глазах зарябило, по телу прошла волна. И на другой стороне круга появились сразу два фантома – Тома и Рома, держащиеся за руки.

Тома-фантом протянула руку, и, когда кончики ее пальцев дошли до огненной границы, столб пламени взметнулся почти до неба. Фантом рассыпался, от обжигающего жара Тома зажмурилась.

– Чего стоим? Кого ждем? – звонко спросила Дора голосом Ярославы. – Проходим, не стесняемся!

Тамара открыла глаза. Миска почти до половины наполнилась кровью Яры. Еще немного – и бывшую начальницу не спасти. И еще много кого не удастся спасти.

Дора тем временем поднялась и направилась к огненной границе. Скрестив руки на груди, она окинула Тому оценивающим взглядом с ног до головы. Потом склонила голову и усмехнулась:

– А ты ничего так. Барону понравилось бы. Хотя он все о сыне мечтал, придурок.

– Какому еще барону? – не поняла Тома.

Дора рассмеялась, демонстрируя идеально ровные белые зубы:

– Я, кажется, тебя переоценила.

И тут Тома догадалась, что Дора говорила о бароне Шварцстреме, ее учителе. Тамарин далекий предок, что научил Дору выращивать мертвые сады. Господи, когда же это было? Двести лет назад? Или больше?

– Тебе самой не надоело? – спросила Тома нарочито скучающим тоном. – Сколько лет ты в земле мариновалась? Не пора тебе на тот свет отправиться? Хоть передохнешь.

– Я уже передохнула, – широко улыбнулась Дора. – В собственном саду, под собственными яблонями. Они меня ненавидят, сволочи. Я им подарила почти вечную жизнь, а им все не нравится. Да, малыш?

Последний вопрос относился к Роме.

– Тебя вообще все ненавидят, – процедил Рома. – Даже деревья.

– А мне плевать, – хмыкнула Горина, наклонившись вперед. – Я буду делать что хочу, когда хочу и как хочу. А вы все можете убиться об стену.

Тома поморщилась. Это точно выражение Ады. Да и Яра его тоже как-то произносила.

– Хотя почему все? – притворно задумалась Дора. – Кое-кого я убью сама.

Дора исподлобья взглянула на Тому и повела красивыми черными бровями:

– Тебя.

Потом женщина вытянула руку, и когда ее кисть прошла через огненную границу, то превратилась в черный скелет. Девушка отшатнулась от приближающихся к ней костей, но, увы, слишком неуклюже – кончиками пальцев случайно коснулась оголенных фаланг Доры. Полыхнуло черное пламя, и все пропало.