– Н-да, жаль, что полнолуние уже прошло, – пробормотала тетя Валя, размешивая в кастрюле яблочный компот. – Так оно сподручнее было бы. Ну ничего, камушек-то еще у тебя, правильно? Вот он нам и поможет.

Тома наблюдала, как в медовой воде плавали мелкие красные яблоки, кусочки больших зеленых и листья. Казалось, то же самое происходило с вопросами без ответов в ее голове.

– Вы вроде говорили что-то про яблочко на тарелочке, – осторожно начала Тома. – Я думала, это какой-то «яблочный» гаджет. Типа поисковика.

– На что нам эти штуки выпендрежные? – подняла взгляд от варева тетя Валя. – И вообще, пойди лучше Ромку успокой. Трудно ему теперь.

Тамара вздохнула и поплелась обратно в большую комнату. Она, конечно, Роме очень сочувствовала, но совершенно не знала, как его поддержать.

Полицейский сидел за столом и листал ленту в смартфоне, ни на чем не фокусируясь. Просто равнодушно смотрел, как мелькают картинки. Тома молча села рядом. Когда Рома поднял на нее взгляд, попыталась изобразить улыбку. Хотя как можно улыбаться треснувшей статуе.

– Как ты? – выдавила девушка самое осмысленно-дружелюбное, что сумела придумать.

– Сносно, – отозвался Рома, возвращаясь к ленте в смартфоне.

Видимо, кто-то ему рассказал о том, что случилось в парке. Только вот кто и зачем? Впрочем, какая разница.

Надо бы спросить еще что-то, да идей совсем не было.

– Я теперь слышу голоса, – вдруг сказал Рома, глядя куда-то в пространство. – Деревья, оказывается, тоже разговаривают между собой. И земля разговаривает. И все, кто в ней.

Тома подумала, что от такой разноголосицы в голове и свихнуться недолго.

– Думаешь, у меня крыша поехала? – мрачно спросил Рома, посмотрев наконец на Тому.

– Я раздваиваюсь в полнолуние, – сухо ответила Тома. – И иногда выхожу из тела и гуляю по зазеркальям. Как по-твоему, я тоже сумасшедшая?

– Иногда мне кажется, что мы все здесь уже того. – И Рома покрутил рукой у виска.

Господи, как его жаль. Хороший парень, добрый, ответственный. Сколько раз выручал Тому, когда ей грозила опасность. А теперь сидит, как унылый столетний дед, и таращится в пустоту.

Рома поднял взгляд, и их глаза встретились: внезапно мир сузился до острой точки соприкосновения. Взгляд Тамары задержался на его бледных сухих губах – всего на секунду, но этого мгновения хватило, чтобы воздух между ними будто загустел и накалился.

Тома коротко вздохнула, грудь словно стянуло тугой петлей. В висках пульсировало, а по телу пробежала дрожь, но не от жара, а от страха перед «слишком серьезно».

Он снова поймал ее взгляд – она явно разглядывала его дольше, чем того позволяли правила приличия и их недавние приключения в саду Кровавой барыни. Время будто растянулось тягучей смолой, напряжение повисло в воздухе, как статический заряд.

Когда Рома тронул ее запястье, ладонь будто током ударило, обжигающее прикосновение отдалось по всему телу. Его рука дрогнула, потянувшись к ее плечу, но замерла в сантиметре. Тома ответила молча – легко провела кончиками пальцев по его щеке. Она глубоко вздохнула, пытаясь скрыть панику: а если все разрушится в этот миг? Но потом закрыла глаза и сделала шаг вперед.

А через мгновение очнулась от ехидного голоса Вальпургии Карловны:

– Ну да, определенно прекрасное время, чтобы пообжиматься. Не смущайтесь и не обращайте на меня внимания, я тут рядом посижу.

Тома отстранилась от парня, с которым, оказывается, слилась в долгом поцелуе. Надо же, на вкус это было как спелые медовые яблоки с отголоском заплесневелого подвала. Рома отвернулся, на его шее проступили багровые пятна.

– Ладно, чего застеснялись, – невозмутимо продолжала тетя Валя, поставив на стол большую кастрюлю, от которой шел густой сладкий пар, тоже с нотками тлена. – Дело молодое, неужели я не понимаю.

Тома прочистила горло и спросила, кивнув на кастрюлю:

– Что это у вас?

– Зелье, – просто ответила тетя Валя, как будто речь шла о чем-то обыденном, вроде чая на молоке. – Яблоки освященные, яблоки из сада Гориной, освященный мед, кровавые росы. Мертвая вода, святая вода. Немножко корицы для аромата.

Тетя Валя сняла прихватки, которыми держала кастрюлю, и снова ушла на кухню.

– Разве можно все это соединять? – спросила Тамара, опасливо заглядывая в кастрюлю. На вид зелье походило на самый обычный яблочный компот с медом.

– Думаешь, корица была лишней? – спросила тетя Валя, вернувшись с кухни с тремя высокими хрустальными бокалами.

– Я имею в виду – святая вода, проклятые яблоки… Мертвая вода… – Тома наблюдала, как бабуля разливает по хрустальным бокалам напиток. – Кстати, что за мертвая вода?

– С похорон. Мы всегда запасаемся. – Вальпургия Карловна деловито суетилась у серванта. – А что святая добавлена – так по-другому не выйдет. Попьешь одной мертвой водички и назад потом не вернешься, так и будешь болтаться ни там, ни здесь.

– Как Дора Горина? – слабо спросила Тома, отчаянно надеясь, что ей не придется пробовать это варево.

– С ней все совсем плохо. – Вальпургия Карловна поставила на стол расписной металлический поднос, переместила туда все три бокала и взглядом указала Томе на них.

Девушка осторожно подняла тяжелый поднос и вопросительно посмотрела на хозяйку. Та задумчиво пошевелила пальцами, будто листая страницы, потом кивнула:

– В ванную.

– Куда? – оторопело переспросила Тома.

– Ты что, успела яблок из компота в уши напихать? Иди давай. – И тетя Валя принялась оттеснять Тому из комнаты. – В спальне есть большое зеркало, но лучше в ванной все провернуть. Ванная – она же вроде бани, а раньше именно там обряды проводили.

Тома, ничего не понимая, мелкими шажками дошла до ванной, думая лишь о том, как не уронить поднос. Кто-то включил свет, Тома осторожно перешагнула порог и осмотрелась. Поставить поднос было некуда – все горизонтальные поверхности заполняли разномастные баночки, бутылочки и тюбики. Ну прямо как у Тамары!

Тетя Валя зашла следом и сразу сняла с подноса два бокала. Один протянула Роме, на третий кивнула Томе.

Тома послушно взяла бокал, передав бабуле поднос. Рома смотрел на свою порцию мрачно, даже как-то обреченно. Тома подумала, что ему, наверное, не стоит во всем этом участвовать, но говорить об этом вслух побоялась.

– Что, страшно? – пришла на помощь тетя Валя, легонько пихнув Рому в бок. Он в ответ лишь поморщился. – Ладно, не дрейфь. Когда еще окажешься в ванной сразу с двумя такими красотками, а?

Рома в ответ лишь криво улыбнулся. Шея у него снова пошла красными пятнами.

Тем временем Вальпургия Карловна разместила поднос на краю раковины, а прямо в слив установила только что зажженную высокую черную свечку. Потом вышла, выключила свет и вернулась. В большом зеркале отразились подсвеченные оранжевым острые лица и тени, пляшущие по кафельным стенам.

– Кто умеет говорить тосты? – спросила тетя Валя, глядя в зеркало то на Тамару, то на Рому. – Ладно, я скажу. За смерть Доры Гориной. Ну, будем. – И старушка залпом опрокинула свой бокал. Крякнула, охнула, шмыгнула носом и широко улыбнулась.

Тома вдохнула поглубже, резко выдохнула и тоже быстро выпила свой компот. На вкус он был как гнилые яблоки, сваренные с сахаром в болотной воде. Судя по тому, как Рома поморщился, прикрыв рот рукой, он очень старался не выплеснуть зелье обратно.

– Что теперь? – икнув, спросила Тома. Кажется, самым мощным эффектом от напитка будет изжога.

– Смотри сюда. – Тетя Валя взяла поднос и устроила на нем зеленое яблоко с коричневым боком. – Клади камень напротив.

– Зачем? – Тамара не хотела расставаться со своим оберегом.

– Будешь квакать – в лягушку превращу, – буркнула тетя Валя.

– А вы умеете? – испуганно спросила Тома, вынимая из кармана юбки лунный камень и устраивая его на подносе.

– Сама-то как думаешь? – хмыкнула бабуля, сосредоточенно глядя на поднос, осторожно наклоняя его в разные стороны.

Яблоко перекатывалось по дуге, его потихоньку догонял звонко звякающий о металл лунный камень. Тома завороженно наблюдала за происходящим и думала о том, что она почему-то сразу поверила бабке, которая обещала превратить ее в лягушку. И очень испугалась оказаться маленькой, скользкой и квакающей в каком-нибудь болоте.

Светящийся шарик бежал на подносе по кругу. Катился, как мячик. Круглый, ровный. По кругу, по кругу. Потом вдруг оказалось, что это белоснежный человеческий череп, только очень маленький. Катится колобком по ободку блюда. Катится, катится, светится, след оставляет. Световое кольцо пульсирует. Господи, сейчас голова закружится.

И откуда тянет подвалом и мертвечиной? Что, опять?!

Тома подняла взгляд, увидела в зеркале свое отражение и еще два лица вполоборота. Это, наверное, Рома и тетя Валя. Так, а там что светится?!

Тома резко обернулась. Нет, ей не показалось. За их спинами зияло жерло печи, а на фоне зарева висело обнаженное женское тело, подвешенное за лодыжки. Руки безвольно болтались, кончики пальцев почти доставали до чаши, установленной под телом. Кажется, емкость была наполнена какой-то темной густой жидкостью, на поверхности которой мелькали блики от печного огня.

– Все, досуха, – произнес глубокий женский голос. Откуда-то появилась высокая статная женщина в длинном платье. – В печь ее.

Сбоку вышла темная мужская фигура. Женщина забрала чашу, а незнакомец спустил подвешенное тело, взял его на руки, уложил на что-то вроде длинного подноса и резким движением засунул в печь, прикрыв заслонкой. Правда, перед тем как закрыть жерло, бросил туда веревку, на которой висело тело.

– Кто теперь тебе будет плести кружева? – насмешливо спросил мужской голос.

– Найду другую. Девок много. – Женщина, подсвеченная пламенем, скинула платье и налила в чашу с кровью густое молоко из кувшина.

Потом, что-то приговаривая, незнакомка принялась наклонять чашу в разные стороны, прямо как тетя Валя раскачивала поднос с яблоком. Мужчина тем временем тоже сбросил одежду и встал рядом с женщиной, почти вплотную. Она, продолжая что-то приговаривать, подняла руки с чашей и, слегка раскачиваясь, медленно облила обоих молоком с кровью. Густая жидкость стекала по телам, слабо бликуя от огня печи.

Мужчина наклонился и, причмокивая, слизал подтеки с шеи и плеч женщины, а она запрокинула голову, распустила волосы и звонко засмеялась.

Тому затошнило, голова закружилась. Тьма наполнялась запахом тлена и горелого человеческого мяса, сладострастными стонами и дымом. В горле першило, в висках стучало, перед глазами плыло. И как отсюда выбраться?

Кажется, зашатался даже пол под ногами. Тому повело вбок, она за что-то схватилась и успела заметить, как те двое, все еще обнаженные, размазывали, выгребали золу из печи, которую потом втирали в кожу и в стены.

Тома сделала пару шагов, споткнулась и больно ударилась обо что-то рукой. От вони, темноты и отвращения к происходящему ее стошнило. В глаза ударил ослепительный свет. Тома закрыла лицо руками, боясь ослепнуть, и почти сжалась в комок на холодном полу. Судя по звукам, рядом тошнило кого-то еще.

– Вот поэтому такие просмотры лучше устраивать в ванной, а не в спальне, – раздался где-то рядом голос Вальпургии Карловны. – А то испачкали бы кровать и ковер. Молодежь! Хлипкие, как дешевые шкафы из буржуйского мебельного. Фу.

Тома с трудом разлепила веки. Глаза от яркого света слезились, но протянутую к ней ладонь она рассмотреть смогла. Опираясь на руку старушки, девушка кое-как поднялась. Не спрашивая разрешения, включила воду и умылась. Стало полегче. Сбоку качался Рома, щурясь от света.

Тома забрала свой камень с подноса, где теперь лежало полностью сгнившее яблоко, а потом посторонилась, чтобы Рома тоже мог прополоскать рот.

– Чай? – только и смогла прохрипеть Тамара.

– Поставь. Я пока тут приберу за вами, сопляки и слабаки, – ворчала Вальпургия Карловна, пока Тома с Ромой выходили из ванной.

Тома на подгибающихся ногах доковыляла до кухни. Газ зажечь не получалось – спички ломались и падали на пол. Рома забрал у нее коробок, со второго раза разжег огонь на плите и поставил чайник.

Тома устало потерла виски, и в голове тут же мелькнуло недавно услышанное слово.

– Кружева, – повторила Тома, убирая руку от лица.

– Что «кружева»? – спросил Рома, приваливаясь спиной к простенку.

– Они что-то говорили про кружева. – Тома снова зажмурилась. – Кружевница Кровавой барыни. Это, стало быть, они ее в печку…

Перед глазами появилась вросшая в землю избушка, а в ней – печальная старушка, мать той самой кружевницы, что поступила в дом Гориной и приглянулась приказчику. Вот, значит, что с ней стало, когда ее поймали после побега. Да эту Горину вместе с ее дружком самих надо подвесить.

Не открывая глаз, Тома почувствовала, как Рома подошел и обнял ее за плечи. Вот так бы стоять рядом, уткнувшись ему в плечо. И больше ничего не надо. Но нет – где-то поблизости ворчит тетя Валя, а по городу рыщет Кровавая барыня, уже без лакея. И от этого еще больше злится.

– Когда отлипнете друг от друга, принесите чашки, – послышался голос тети Вали.

Делать нечего, пришлось отстраняться и искать чашки в дубовом резном буфете. Рома взял со стола сахарницу и застыл, глядя в окно.

– Что там? – тихо спросила Тома, остановившись рядом.

– Деревья грустят. Поселок расселяют, они из-за этого плачут. И боятся, что их забудут.

Тамаре было их жаль. Деревья. Столько лет они здесь росли, дарили кислород и прохладную тень. Ими любовались, за ними ухаживали. А теперь они тут останутся одни, без заботы и без компании.

Серьезно? Томе жалко деревья так же, как и людей? С другой стороны, почему бы и нет.

– Идем, – произнесла Тамара, погладив Рому по спине. Господи, он после того обряда будто деревянный. Или и был таким?

Тома, стараясь ни о чем не думать, вошла в большую комнату, где у стола стояла Вальпургия Карловна, глядя в смартфон. Когда вошли Тома и Рома, бабуля быстро убрала аппарат.

Когда компания устроилась за столом, тетя Валя первым делом заставила всех выпить по две чашки травяного чая с пряниками. Тома поначалу отнекивалась, потому что во рту до сих пор был привкус затхлой золы. Но после чая стало легче, даже как-то теплее внутри. Рома тоже стал выглядеть лучше, синюшная бледность будто немного сошла.

– Подведем итоги. – Тетя Валя поставила чашку на блюдце. – Что мы узнали. Горина в компании лакея проводила обряды не только в саду, но и в подвале. И там у нее была устроена печь. Ясное дело: концы в печь, проблема с плеч. Да еще дом можно укрепить. Я-то думала, они только одну девицу уморили, когда фундамент закладывали, а оно вон как.

– Вы так запросто об этом говорите, – тихо сказала Тома, которой неприятно было думать о том, что Кровавая барыня убивала людей ради внешности и собственного комфорта.

– Вообще-то это распространенная практика, – вздохнула тетя Валя, глядя куда-то в сторону. – Еще со времен племенного строя. Под жилище закапывали мертвеца для охраны. Обычно врагов или пленных, но случалось всякое.

– Мы не первобытные люди, – поморщилась Тома. – И не средневековые мракобесы.

– Мы – да, – согласилась Вальпургия Карловна. – Горина – другой случай. Она только себя и видела. Себя да свои желания. Такие люди считают, что мир существует только для них, – вот и творят что хотят.

– Ну не до такой же степени, – слабо выдохнула Тома, у которой в голове не укладывалось, как можно чужими костями мостить дорожку к своему благополучию. Да и какое это благополучие – так, видимость. Всегда хочется большего. А потом еще, и еще, и еще.

– Я не понял, что нам это дает? – подал голос Рома. О, в нем снова проснулся полицейский. Это хорошо. Значит, отпускает. – Какие наши дальнейшие действия?

– Я думаю, – медленно произнесла Вальпургия Карловна, – что Горина хочет снова провернуть что-то подобное. Найти жертву, слить кровь, омолодиться, останки сжечь. Вопрос в том, где она все это устроит. Подвал-то рухнул. Печки тоже больше нет.

– Кстати, вы не забыли, что нам надо еще найти ее кости? – произнесла Тома.

– Да, точно. Поставлю себе напоминание. – И тетя Валя снова достала смартфон. Поводив пальцами по экрану, она подняла взгляд: – А может, твою подружку попросим? Не такое уж сложное дело. Координаты скинем, а я ей потом с ногой помогу.

– Да уж, Изи обрадуется, – пробормотала Тома, гадая, как попросить подругу о пустяке – всего-то выкопать в парке старые кости и сжечь их.

– Договорились, – кивнула тетя Валя. Потом спросила: – Ну? Есть идеи, куда может податься Горина?

Идей ни у кого не нашлось, все молчали. А у Томы в голове все крутилась сцена, которую они только что видели. Странно, но в облике барыни Гориной было что-то неуловимо знакомое. Голос? Вроде нет. Фигура? Ну, красивая, да. Но таких много, особенно в Сети. Тут что-то другое.

У Ромы звякнул смартфон. Он просмотрел сообщение, потом устало вздохнул:

– Есть еще одна проблема. Как будто нам было мало.

– Что еще? – хмуро спросила тетя Валя.

Рома быстро взглянул на Тому и проговорил:

– Ваша начальница из отдела благоустройства пропала. Ее мать подала заявление.