Тома отпрянула от пальцев скелета, которые сквозь огонь тянула к ней Дора Горина. Черное марево рассеялось, а вот собственные пальцы онемели, вообще потеряв чувствительность.

– Эти идиотки всего лишь похожи на меня, – хихикнула Дора, глядя, как ее рука вернулась в нормальное состояние. – Да еще молодые, с ними просто. А вот с тобой придется повозиться. Зато твоя черная баронова кровушка мне подойдет куда больше, чем эта жижа.

Горина брезгливо взглянула на кровь, что сочилась из руки Яры. А ведь если Ярослава сейчас умрет, то начнется расследование и кто-нибудь точно узнает, что Тамара и Рома здесь были. Мамаша Яры потом не отстанет. Правильно, ее дочурка – это ведь не простой сожженный таксист.

Стоило вспомнить о горящей машине, как внутри полыхнуло и захотелось наподдать мамаше Яры, а заодно и ей самой. В следующую секунду пламя вокруг машины стало ярче и даже как будто приобрело красно-черный оттенок. Дора это заметила и широко улыбнулась:

– Вот видишь? Мы одного поля ягоды. А представь, как это круто – быть вечно молодой, сильной и красивой!

Тома в ответ лишь кивнула. Она судорожно искала способ как-то остановить Горину и при этом не погибнуть самой. Вот. Самой. Или не самой. Тамара засунула руку в карман и онемевшими пальцами кое-как сжала свой лунный камень. Пришлось спешно сосредоточиться, чтобы вызвать приличного вида фантом. Только вот Дора сразу разгадает этот ход, поэтому двойника придется пока припрятать.

Тома появилась по другую сторону круга, посмотрела на саму себя, стоящую рядом с Ромой, помахала рукой и отступила, скрывшись за машиной.

Отлично, фокус удался. Теперь надо попытаться как-то отвлечь Горину, пока фантом будет пробираться сквозь огненный круг. И не сойти при этом с ума.

– Что тебе надо? – спросила Тома, прикрыв глаза, потому что от нахождения в двух местах сразу голова начала кружиться.

– Разве непонятно? – манерно ответил голос Яры. – Вечная молодость и красота.

– Зачем? – усмехнулась Тома. Ее качнуло, но руки Ромы поддержали ее.

– Дура ты, – бросила Горина тоном Ады. – Если уж тебе что-то дано, то этим надо пользоваться. Можешь извлечь выгоду – так извлекай. Сильный пожирает слабого. А если трусишь или ума не хватает – подвинься.

Двойник Тамары дошел до огненной границы. И как ее перелезть? И потом – вдруг фантом снова рассыплется?

– Тебе самой не надоело? – тянула время Тома, соображая, как бы попасть внутрь круга.

– Ни капли, – усмехнулась Дора.

– Тебе уже лет триста, да? – небрежным тоном поинтересовалась Тома. – Не пора на покой? Все равно ведь не сможешь выглядеть на двадцать. Да и на двести тоже.

Что сделала Дора, Тома из-за головокружения не смогла увидеть, но пламя резко полыхнуло, лицо обдало жаром, и пришлось попятиться.

– Так что, будешь свою подружку вытаскивать или как? – едко спросила Дора.

– Да плевать мне на нее, – намеренно безразлично фыркнула Тома. – Она редкая стерва, так что туда ей и дорога.

При этом Тома осторожно вытащила из другого кармана сук, на который Дора насадила Рому в своем саду. Теперь парень стоял у нее за спиной, так что Тамара сумела тихонько передать ему деревяшку. Девушка предположила, что круг, созданный этой ведьмой, мог разрушить лишь артефакт, заколдованный ею самой.

– Ну ладно, – пожала плечами Дора. – Сейчас я ее осушу, а потом займусь тобой. Никуда не уходи!

Дора повернулась к Томе спиной и походкой от бедра направилась к машине.

– Давай, – прошептала Тома, надеясь, что Рома догадается, что нужно делать.

Парень не подвел – он быстро выскочил из-за спины Тамары, опустился на колени и воткнул кол в горящую огненную черту. Правда, тут же вскрикнул и отшатнулся, но на долю секунды пламя все же моргнуло.

Фантому хватило времени, чтобы пробраться в круг. Тамаре, правда, пришлось сразу спрятать двойника за машиной, не забывая сохранять вертикальное положение своего основного тела.

Дора, увидев, как пламя мигнуло, рассмеялась. Она черпала Ярину кровь из чаши руками и размазывала ее по коже, будто молочко после душа. Водя пальцами по гладкой, глянцевой шее, покрытой темной кровью, женщина развернулась к Томе.

– А мальчика твоего я себе оставлю, – широко улыбнулась Дора, глядя на Рому, кое-как поднявшегося на ноги. – Вы же моего парня убили. А я, знаешь ли, одна не могу. Скучно.

– А мое мнение тебя не интересует? – возмущенно спросил Рома.

– Вас, мужчин, лучше вообще ни о чем не спрашивать, – усмехнулась Дора, продолжая втирать в кожу кровь. – И потом, поверь, тебе понравится. Такой, как я, у тебя еще точно не было.

– И слава богу, – буркнул Рома.

Томин фантом продолжал сидеть за машиной. Оказалось, ее здорово нагрело, даже на расстоянии чувствовался жар от металла. Двойник девушки пролез в остатки салона, дополз до окоченевшей Яры, вытянулся и достал до узлов на ее руках.

И тут у Тамары появилась идея, как скрутить Горину в ожидании, пока тетя Валя и Изи сожгут ее кости. Правда, эта идея мигом распылилась между Томой один и Томой два, так что пришлось потратить пару секунд, чтобы собрать все воедино.

Тома нащупала камень в кармане и схватилась за него, как за поручень в старом громыхающем трамвае. И где там бродят бабуля и Изи? За мороженым, что ли, решили зайти?

Пламя на миг погасло, потом затрепетало вновь, только стало низким и бледным. Дора изумленно смотрела то на огонь, то на собственные руки, кровь на которых запеклась и стала отваливаться, как куски старой штукатурки. Руки ее крошились, почерневшая плоть отставала от тлеющих костей и рассыпалась прахом.

Видимо, тетя Валя и Изи доели мороженое и выкопали часть Доры в парке. Значит, пора. Тома быстро вытащила руку из кармана и швырнула в Дору лунный камень. Вспышка – и Дору охватило голубое пламя. Женщина оглушительно завопила, стряхивая с себя горящую одежду и куски кожи.

Тома перескочила огонь и приземлилась внутри круга. Пересечение заколдованного пламени можно было сравнить со столкновением с бетонной стеной, все тело вздрогнуло и заболело. Хорошо, что хотя бы фантом не рассыпался.

Через мучительную агонию, пронизывающую ее с головы до ног, Тома бросилась на Горину и сбила ее с ног. Кажется, где-то позади болезненно вскрикнул Рома. Наверное, не смог пересечь границу круга.

Тома же повалила Дору прямо на машину, та стукнулась головой об крышу, что-то громко хрустнуло. Но Горина, видимо, была не настроена сдаваться – она извернулась и ударила Тому ногами, так что она отлетела на пару метров. И тут на помощь пришел фантом: Тома мигом перенеслась из одной сущности в другую, у которой, к слову, ничего не болело, перелезла через Яру и со всей силы дернула Дору за руку. Часть черного скелета осталась в руках двойника.

Дора с ревом обернулась, и тут другая, основная Тома налетела на нее со спины, так что бывшая Кровавая барыня уткнулась головой прямо в дверной проем машины. А там ее схватил двойник и рванул на себя. Тома номер один прижала Горину к Яре и заломила оставшуюся руку ведьмы за спину. И да, она тоже оторвалась.

Две Томы, перетекая сознанием туда-обратно, кое-как собрали все руки Гориной, прижали к трепыхающемуся телу и принялись связывать барыню мокрыми тряпками, пропитанными кровью Яры. Их длины не хватило, и тогда Тома сняла собственный пояс.

Наконец остатки Доры сползли на землю. Барыня подняла помятое лицо и растянулась в злобной гримасе:

– Думаешь, победила, да? Никогда! На самом деле ты такая же, как и я! Хочешь быть идеальной, хочешь быть лучше других!

В голове всплыли схожие обвинения Влада. Те еще манипуляторы, причем оба. Захотелось разом ударить и Горину, и его, да посильнее. Но Тома сдержалась, вместо этого позволив фантому рассыпаться. Удерживать его не было ни сил, ни необходимости. Болело абсолютно все, даже дышать было трудно. Перевязать бы Яру шнурками и вытащить из нагретой машины, да двигаться невозможно.

И тут Дора вскрикнула, рассыпаясь золой и пеплом. Тлела, разваливалась на куски, потом в пыль. Скоро в черной куче остались лежать лишь истрепанные узлы, которыми Тома скручивала Горину. Огненный круг погас, Рома подбежал к Томе, обхватив ее за плечи и не позволив упасть.

Сил не осталось даже на то, чтобы просто стоять. Тамара обмякла у Ромы в руках, он ее придержал и помог сесть.

– Яре надо в больницу, – проскрипела Тома.

– Да плевать на нее, – тихо проговорил Рома. – Такие сами не дохнут.

Пока Рома пытался кому-то позвонить, Тома не могла даже пошевелиться. Казалось, болит каждая клеточка тела. Девушка, едва дыша, привалилась к Роме.

За спиной послышался шум и чей-то знакомый мужской голос сообщил, что он приехал. Тому подняли и согнули, как будто острой саблей пронзили. Похоже, Рома нес ее на руках, и с каждым его шагом внутри во все молекулы вонзались заточенные клинки.

Потом ее уложили на что-то твердое и заставили подогнуть ноги, отчего в голове будто электрический разряд пробежал.

– А эту куда? – растерянно спросил Ромин голос.

– В багажник клади, – ответил второй.

Что-то гулко ударило, поверхность под Томой задрожала. Тамаре было настолько плохо, что она боялась не то чтобы лишнее движение сделать, а вообще хоть какое-то. Всепоглощающая боль. Наверное, примерно так чувствовал себя ее отец, когда… Господи.

Потом снова были остановки, гулкие хлопки, Ромино «спасибо», Тому снова сгибали и разгибали, отчего она мечтала развалиться наконец на куски. Рядом на все лады охала тетя Валя.

– Она вообще живая? – отдаленно спросил голос Изи, а затем подруга возмущенно вскрикнула: – Ой!

Тетя Валя сказала что-то про камень и лунную воду. Тамару уложили на что-то мягкое, и боль слегка отступила. Но двигаться все равно не получалось. Даже мысли и те исчезли. Осталось лишь острое, режущее марево.

Потом Томе напомнили, что она все еще жива. Приподняли, будто рывком вытащили из застывшего бетона, и заставили что-то выпить. Внутри похолодело. Мороз разлился по телу, изгоняя боль. И с ней уходила чувствительность.

Тома увидела, как по стенке стакана съехал и звякнул о дно ее светлый лунный камень. А затем Тома провалилась куда-то, и последнее, что она услышала, было:

– Исцеляйся сама, девонька.

А провалилась Тома на луну. Все кругом черное, только под ногами белое и каменное. Притяжения нет. Тома двигалась, легко подпрыгивая. И ничего не болело, как же это прекрасно. Откуда-то на лунной поверхности обнаружились старые, ржавые рельсы, по которым Тома добралась до большого темного шкафа с зеркалом.

Так, видимо, опять полнолуние, и она гуляет сама по себе, отдельно от тела. Интересно, где она сейчас спит, раз не упала в таз с холодной водой. И в зеркало смотреться нельзя, а то крыша напрочь уедет.

А что еще делать? Кругом больше ничего и нет. Только рельсы да шкаф. Ну, можно, наверное, разок глянуть.

Тома осторожно повернулась, зажмурилась. Потом приоткрыла глаза и посмотрела в зеркало. Отражалась там не то чтобы она сама. Какая-то женщина, вся черная, изломанная, сочащаяся темной кровью. Будто обгорела, а потом истлела в земле. Это Тома или нет?

Наверное, да, потому что раны у отражения быстро заживали. Появилась белая кожа, отросли темные волосы. Платье откуда-то взялось. И Томино лицо. Взрослое, гладкое. И злое. Улыбается мерзко, развратно, точно как Горина, Ада, Яра и… да чтоб их всех!

Отражение протянуло руку, намереваясь коснуться Томы, но она резко ударила по пальцам, раздался громкий звон, треск, лязг. В Тому полетели осколки зеркала, она вскрикнула и проснулась.

Не дома. Карниз, лепнина, занавески. Все розовое, как на рассвете. Точно, это же комната в квартире Вальпургии Карловны. Ну и хорошо. Тома села в мягкой постели, потянулась. Нигде не екнуло и ничто не треснуло. Отлично.

За окном разлился мягкий августовский туман, сквозь который проступали силуэты деревьев и кустов Божедомки. Рано еще. Тома легла обратно, повернулась к стене и снова заснула.

Проснулась девушка от шаркающих и звякающих звуков. Оказалось, тетя Валя сметала веником что-то в совок.

– Доброе утро, – произнесла Тома, садясь в кровати. О, на ней, оказывается, бабулина ночнушка.

– Доброе, – пробубнила бабушка намеренно хмуро. – Зеркало мне разбила, теперь менять придется. Вставай и ставь чайник. Платье в ванной.

Тома весело спрыгнула с кровати, умылась, переоделась и вышла на кухню под бабулин бубнеж о том, где же ей теперь достать такое зеркало, а ведь это уже третья замена, что подумают в мастерской.

Тома поставила на стол две чашки, но, когда несла чайник, в дверь позвонили. Оказалось, к завтраку прибыл Рома, бледный и с повязками на руках. Он вошел в большую комнату и, увидев Тому, почти подбежал к ней, но вдруг остановился. Оказалось, что он теперь был без бровей и ресниц. Видимо, сгорели в пламени Гориной. Но так парень стал еще симпатичнее.

– Привет, – заставила себя улыбнуться Тамара. – Чай будешь?

– Я… да… – пробормотал Рома, глядя на девушку. – Как ты?

– Нормально, – пожала плечами Тома. Рома никак не мог решиться подойти ближе, так что Тамара сама погладила его по щеке и поцеловала. Наконец он расслабился и даже улыбнулся.

– Вот молодежь пошла! Опять они на людях обжимаюся, ну что за привычка! – возмущалась тетя Валя, усаживаясь завтракать. – Вы еще на столе расположитесь, посуду мне перебейте! Может, вас на телефон снять?

– Спасибо, не надо, – фыркнул от смеха Рома, тоже садясь за стол. Он теперь хоть и выглядел как древний вампир, а улыбался все равно как тогда, когда Тома впервые увидела его в парке.

После завтрака тетя Валя выпроводила их из дома, сказав, что ждет Изи на перевязку ноги. Подругу Тома встретила во дворе дома.

– Ой, привет! – вскрикнула Изольда и бросилась обнимать Тамару. – А я уж подумала, что ты того.

– Бабка ее за это тростью огрела, – с улыбкой пробормотал Рома.

– Бабуля у тебя высший класс, – округлила глаза Изи. – Как она нас в парке спасла! Прикинь, Горина и кучер спеклись, а карета осталась! Вот она и гонялась за нами по дорожкам, пока тетя Валя на коня не вскочила.

– И что дальше? – спросила потрясенная Тома, представив Вальпургию Карловну на лошади. Впрочем, не так уж это и трудно.

– Коней-то два, – развела руками Изи. – Она мне: давай на второго, да куда мне с такой ногой. В общем, пока я там копала под деревом, тетя Валя скакала по парку. Потом, когда я кости сожгла, один из коней ка-а-ак рассыплется! Хорошо, что тетя Валя на другом сидела. Он заржал и на дыбы, а она его палкой! Я от них, они за мной! Фу-ух!

Изи вытерла испарину со лба, как будто снова пробежалась по парку.

– Но вы все-таки Горину сожгли полностью? – осторожно спросила Тома.

– Ну да, – встрепенулась Изи. – Правда, найти второе дерево трудно было. Пока нашли яблоню всю в кровище, пока раскопали. А тетя Валя эту конягу к перилам моста привязала. Эх, как лошадь шумела! А потом, когда мы уже Горину спалили, пришли к тому месту, а там только черная грязь. Ни кареты, ни лошади.

– Вот и хорошо, – выдохнула Тома, радуясь, что кошмар закончился.

– Ну, пойду на процедуру, – вздохнула Изи, решительно глядя на окна Вальпургии Карловны.

Тома попрощалась с подругой, и они с Ромой вышли на Божедомку.

– В парк? – улыбнулась Тома. – Там теперь должно стать потише.

– Давай, – произнес Рома, взяв ее за руку.

Хотя, похоже, ему не очень хотелось идти в бывшее имение Кровавой барыни. Томе, в общем-то, тоже. Но нужно было удостовериться, что кошмар действительно закончился.

– А что с Ярой? – спросила Тома, вспомнив про начальницу.

– Живая, хотя ничего не помнит. Ее таксист в больницу увез.

– В багажнике? – криво усмехнулась Тома.

– Даже если бы она ему салон залила кровью, то его вряд ли найдут, чтобы допросить, – так же усмехнулся Рома. Ясно, кто был этот таксист.

Они прошли через парковку, поздоровались с женщиной, что кормила голубей и кошек. Она, впрочем, на приветствие не ответила. Все аллеи, ведущие к старой танцплощадке, устроенной на месте особняка Гориной, оказались перетянуты сигнальными лентами. Так что оставалось одно направление – к озеру.

Навстречу шла дама с палками для скандинавской ходьбы, за ней ковылял ее усатый кавалер. Наверное, теперь, когда Яры нет, благоустройство чуть-чуть замедлится и местные перестанут скандалить.

Тома смело шагнула на мост и остановилась прямо на середине, упершись локтями в свежепочиненное ограждение. Рома обнял ее за плечи, и стало вдруг так хорошо. Спокойно. Лягушки квакают. Пара уток плывет мимо одиноких листьев нимфей. Значит, озеро уже не мертвое, жизнь вернулась. И хотя бы на одно злобное привидение в Добромыслове стало меньше.