^Увы, мечте о пятнадцатичасовом сне пока не суждено было сбыться – пришлось вставать на работу. Трудовой договор заканчивался только через два дня, так что Тома заставила себя скатиться с кровати, принять душ и позавтракать.

И странное дело, она ждала, что будет чувствовать себя так, будто прокатилась в кузове самосвала под кучей строительного мусора, однако все оказалось как раз наоборот. Настроение прекрасное, самочувствие бодрое, энергии выше крыши. И еще – после всех вчерашних приключений в морге и парке на теле не обнаружилось ни одной ссадины или даже крохотного синяка. Напротив, кожа стала мягкой и гладкой, как после спа. И волосы – блестящие, крепкие. Зрение улучшилось, ногти стали чистыми и твердыми.

Только особой радости все это оздоровление не принесло, Тамара быстро поняла, что всем этим великолепием обязана росам и яблокам, налившимся на Роминой крови. Она ведь вчера перемазалась ими по самые уши.

Стараясь поменьше думать о том, что случилось накануне, Тамара оделась и отправилась на работу. Сегодня группы благоустроителей распределили по газонам у городских учреждений. Тома уже успела приготовиться к тому, что ей достанется морг или кладбище, но в этот раз повезло – их с Изи отправили облагораживать растения напротив местного технического колледжа.

Пока подруги вырывали сорняки, рыхлили почву и разбрасывали по ней куриный помет с фосфатами, Тома шепотом пересказала Изи свои вчерашние приключения.

– Мне бы такая терапия не помешала, – пробормотала Изи. Она сидела на земле, вытянув больную ногу.

– В больнице-то что сказали? – осторожно спросила Тамара.

– Что до свадьбы заживет, – мрачно ответила Изи. – Рентген сделали, травм не нашли. Анализы всякие взяли – все чисто. Говорят, ушиб и ссадины. Само пройдет.

– Может, и правда само пройдет? – вяло предположила Тома, прекрасно осознавая, что тут нужна особая терапия.

Изи только отмахнулась. Все действительно могло бы зажить после припарок от Вальпургии Карловны, но, увы, случились стуки в подвале Гориной. Теперь у Изи на лодыжке багровели незаживающие ссадины.

– В следующий раз возьми меня с собой, – буркнула Изи, собирая сорняки, которые девушки успели вырвать, в пакет для мусора. – Хоть какая-то польза будет от этой жути.

А Тома удивилась, что никак не отреагировала на это замечание подруги. Всякая кровавая жуть вдруг стала такой обыденной, что теперь очередной круг кошмарной карусели обсуждался как что-то обыкновенное, вроде кофе после работы.

– Вы чем заняты?! – вдруг разнеслось над головами Томы и Изи. Оказалось, рядом стояла Яра.

– Прополка, рыхление, удобрение, – растерянно проговорила Тома. – Все как вы сказали.

– Какая еще прополка?! – возмутилась Яра. – Я вам что сказала делать?! Бордюры красить!

– Бордюры? – наморщила лоб Изи. – Про них вообще речь не шла.

– Поговори мне еще! – рявкнула Яра. – Пока все бордюры не покрасите, ваш рабочий день не закончится!

– А краска-то где? – осмотрелась Тома. – И кисти.

– Вы что, еще и инвентарь профукали?! – Начальница надрывно захохотала. – Штраф обеим! Сегодня работаете бесплатно! А если к вечеру не покрасите бордюры, за месяц вообще ни копейки не получите! – И Ярослава зашагала прочь от колледжа, топая так, будто намеревалась расколоть каблуками брусчатку.

– Бордюры, – шепотом повторила ошарашенная Тамара. – И что, нам теперь краску самим покупать? И зачем их вообще красить?

Действительно, бордюры в городе никто и никогда не красил – как были всю жизнь серыми, так и оставались. Разве что черно-белая разметка у остановок и вдоль проезжей части, но это уже ответственность дорожников.

Изольда отбросила совок и уселась прямо на некрашеный бордюр, нагретый августовским солнцем.

– Ты что-нибудь понимаешь? – спросила Тома, переводя взгляд с подруги на отъезжающий автомобиль Яры.

– Понимаю, – просто ответила Изи. – Нас оставят без зарплаты. Потому что деньги уже освоены. Угадай кем.

Тома вопросительно взглянула на Изи. Та только цокнула и повела бровями:

– Яра расписала план по благоустройству на тысячу пунктов и финансирование запросила гигантское. Деньгами-то ее спонсор рулит. Но выполнить все эти пункты нереально. Вот она нас и штрафует почем зря, а отчет сдаст чистенький. Якобы все освоено, выполнено и вовремя оплачено. А приятели спонсора все работы примут и подпишут. Ясно?

– Ясно, – вздохнула Тома. – Так что насчет бордюра?

– Да ничего, – отмахнулась Изи. – Яра все равно нам не заплатит. Она на всех косяки повесила, так что все наши денежки тю-тю. Яре на новую машину.

– Откуда ты знаешь? – спросила Тома, щурясь на солнце.

Изи снова только отмахнулась. Правильно, пока Тома бегает по проклятым садам, ее подруга проводит время с нормальными людьми, узнает важные вещи.

Н-да. Теперь придется забыть и о поездке на новогодние каникулы, и об обновках к учебному году. Яра и так срезала треть зарплат за предыдущие два месяца, а за третий, видимо, вообще не заплатит. Отлично. Родители будут пилить Тому за убогую работу и неумение отстаивать свои права, а Ульяна проходу не даст насмешками.

– Пошли по домам, – предложила Тома, стягивая косынку. – Зачем бесплатно корячиться.

Изи пожала плечами, и подруги побрели вдоль широкого проспекта. Попрощались недалеко от входа в городской парк и поворота на Божедомку. Тетя Валя просила сегодня прийти, да сил больше не было. То Кровавая барыня людей под деревья закапывает, то убийство отца, то Изи в подвале, то Рома при смерти. Вот, еще про похороны в палисаднике чуть не забыла. И вишенка на торте – Яра без денег оставила.

Придя домой, Тома поставила вариться пельмени и принялась искать в Сети информацию по делу Яры. И да, оказалось, что и дела-то никакого больше нет. Досудебное примирение сторон. То есть ее мамочка и спонсор просто заплатили родителям раздавленного деревом ребенка, и все.

Тома отложила телефон. Пельмени еще не сварились, на улице стало пасмурно, собирался дождь. Пожалуй, можно еще немного посидеть в интернете.

Проверив соцсети, Тома вдруг вспомнила местные страшилки о маньяках в парке. Информация нашлась почти сразу – и в советское время, и в девяностые, да и теперь о кровожадных чудовищах не писали только очень ленивые журналисты.

Оказывается, в окрестностях города бродят монстры вроде чупакабры. Ну, это не новость. Да и не удивительно, если честно, учитывая объемы химии, которые производятся в городе. А если прибавить еще и отходы производств, то вообще странно, как это все жители Добромыслова до сих пор не мутировали.

Хотя… Тома посмотрела на оконное стекло, по которому стучали капли дождя. Она ведь видела какое-то большое животное тогда, в прошлом, когда черный всадник похитил Изи, а сама Тома прогуливалась по окрестностям промзоны. Именно от этого жуткого существа ее спрятала бабулька в избушке. Значит, чупакабры жили здесь и раньше, еще до постройки химзаводов.

Хотя хватало и человеческих монстров. Одну из серийных убийц середины семидесятых, женщину, тоже прозвали Чупакаброй, потому что она резала девушек скальпелями и бритвой. Может, тоже омолодиться хотела, как Дора Горина? Или крыша поехала.

Увидев фотографии жертв, Тома хотела было прокрутить статью дальше, но притормозила. Увеличила. Точно, она. Девушка-брюнетка со стрижкой каре. Ее Тамара видела в развалинах дома Гориной и потом, когда обрушился подвал. В статье говорилось, что эту девушку нашли убитой как раз на месте проваленного танцпола.

Господи, сколько же вас там. Кстати, а откуда такой сильный запах? Что-то пригорело? Пельмени!

Ну, жареные пельмени тоже вполне ничего. Правда, кастрюлю потом отскребать.

Тома засыпала почерневшую посуду содой и залила водой. Выдавила побольше майонеза на подгоревшее блюдо. Вышло недурно.

До вечера Тамара просто бездельничала – смотрела сериалы, принимала ванну, поедала вкусности. Красота. Почаще бы так расслабляться.

На следующее утро пришло сообщение с требованием явиться в администрацию. Пришлось собраться и ехать. Собственно, долго там задерживать никого не стали. Всем выдали расчет и отправили восвояси. И никому из бригады благоустроителей за август не заплатили. Зато посоветовали радоваться тому, что хотя бы никто не остался должен.

Недовольно бубня, ребята расходились по домам.

– Ну, зато полторы недели каникул, – потянулась Изи, щурясь на солнце. – Лучше, чем ничего. У тебя какие планы?

– Надо, наверное, на Божедомку сходить, – устало произнесла Тома. – Узнать, как там Рома и тетя Валя.

– Ну, насчет Ромы не знаю, а эта бабка явно в порядке. Она еще всех переживет.

– Может, пойдешь со мной? – предложила Тома. Очень не хотелось идти туда в одиночку. – Тебе бы еще припарки на ногу не помешали.

– Э-э, – протянула Изи, блуждая взглядом по сторонам. – Давай как-нибудь в другой раз, ладно? Ну, пока!

Изольда помахала Тамаре и пошла прочь от здания администрации. Уже, кстати, не прихрамывая. Значит, подруга пошла на поправку. Хоть один позитивный момент.

Тома уныло направилась к дому. Если уж идти в гости, то надо хотя бы прилично выглядеть. Выбор платья, укладка и макияж заняли всего полтора часа. Дождя в перспективе не ожидалось. В общем, как девушка ни искала повода увильнуть от похода на Божедомку, он так и не нашелся.

Тамара нога за ногу плелась через дворы, уже усыпанные падающими желтыми листьями. В палисадниках цвели высокие жизнерадостные подсолнухи, пестрые астры и сочные георгины.

Вся улица вдруг огласилась перезвонами колоколов. От церкви во все стороны расходились нарядные бабули в ярких платочках, нагруженные румяной плодовой снедью. Разумеется, в этой толпе Тома встретила и Вальпургию Карловну с большой корзиной в руках.

– Здравствуйте, – поприветствовала ее Тома, подходя ближе. Оказывается, бабуля уместила в корзину россыпь разносортных яблок, крупный фиолетовый виноград и даже увесистый яркий арбуз. – А что, сегодня какой-то праздник?

– Вот молодежь пошла, – покачала головой тетя Валя. – Чему вас только в школах учат? Яблочный Спас нынче. Слыхала про такой?

Тома понимающе хмыкнула. Про праздник она, конечно, слышала, но его суть никогда ее не интересовала. А после приключений в проклятом саду с кровавыми молодильными яблоками интерес к этим фруктам вообще пропал.

– Вам помочь? – предложила Тома, указывая на корзину тети Вали.

– Давай, – легко согласилась бабуля и сунула Тамаре в руки увесистый арбуз.

Так, вдвоем, они двинулись к Божедомке.

– Чего нарядилась? – спросила тетя Валя, видимо для поддержания разговора. – Зарплату, что ли, получила?

Тома насупилась. Конечно, по сравнению со смертью под деревом в саду Кровавой барыни потеря денег казалась сущим пустяком. Но все равно неприятно.

– Яра, наша начальница, загребла себе все деньги. И нам не заплатила, – тихо призналась Тома, глядя под ноги. Огромный арбуз закрывал обзор, так что ступать приходилось почти на ощупь.

– Ишь ты, – покачала головой тетя Валя. – Зараза какая.

– Ее мать видела убийство моего отца, – зачем-то выдала Тома, хотя бабуля и так была в курсе.

Вальпургия Карловна хмуро посмотрела на нее снизу вверх, потом пробурчала:

– Праздник нынче, грешно ругаться.

– Как Рома? – спросила Тома, чтобы сменить тему.

– Вот сама у него и спросишь, – произнесла тетя Валя, глядя вперед.

По интонации бабули было не ясно, что она думала или знала о Ромином состоянии. Но, наверное, бабушка права – такие вопросы лучше задавать лично. Хотя, если честно, Тома побаивалась снова встречаться с парнем. Во-первых, ей почему-то казалось, что после той ночи в парке он изменился. Во-вторых, она прекрасно помнила свою реакцию, когда подумала, что Рома умер. Жуткая, слепая ярость, с которой не справиться. Ужасное ощущение – когда сама себя боишься.

Наконец Тамара и Вальпургия Карловна дошли до нужного дома и свернули во двор. К подъездной двери оказался приклеен листок с каким-то печатным текстом. Тетя Валя подошла ближе и принялась всматриваться в строчки, беззвучно шевеля губами.

Тома устало осматривалась – арбуз здорово оттягивал руки. В соседнем палисаднике какой-то парень поправлял покосившийся забор, прибивал штакетник к столбику. Что-то знакомое. Тома присмотрелась. Да ведь это Рома, только он действительно сильно изменился.

Раньше участковый выглядел как мальчишка, даже хотелось спросить, успел ли он школу окончить. А теперь парень стал худым, жилистым и угловатым. И это за одну ночь.

Рома закончил с забором и протянул молоток руке, высунувшейся из окна первого этажа, потом помотал головой, будто от чего-то отказываясь. Но его все же убедили и вручили пакет спелых яблок. Интересно, как он теперь к ним относится.

Помахав на прощание кому-то в окне, Рома направился в сторону Томы. Приблизившись, парень замедлил шаг, наверное не сразу ее разглядев, но потом все же направился к девушке.

Тамара хотела поздороваться, но слова застряли в горле. Кожа Ромы побелела до цвета известки, которой красят деревья весной. К тому же она стала полупрозрачной, так что на ней выделялись переплетения темных вен и капилляров. И вообще Рома стал выглядеть как-то… не то чтобы старше. Просто иначе. Будто столетний старик в теле двадцатилетнего парня.

– Привет, – поздоровался Рома. – Хочешь яблоко? – И он протянул Томе большой розовый плод размером с грейпфрут. –  «Чернореченская слободянка».

– А? – тупо переспросила Тома, глядя на темно-синие вены на руке парня.

– Сорт такой, – выдохнул Рома.

– Из сада Кровавой барыни? – спросила Тома и мгновенно об этом пожалела. Рома взглянул на нее так, будто она его ударила.

– У Гориной в саду «Алые наливные» да «Графская сладость», – спасла положение тетя Валя. – Теперь таких уже почти нигде нет. А нас скоро расселяют. Вон, объявление повесили.

– Куда расселяют? – продолжала задавать вопросы Тома, все-таки приняв яблоко. – То есть вам выплатят компенсации? Или дадут новые квартиры? – И тут у нее возник еще один вопрос, который лучше бы не задавать, да он сам выскочил: – А как же эти, под вашими розами?

– С собой возьмем, – кивнула тетя Валя. – По чемоданам разложим и перевезем. Или можно просто клич кинуть, и они сами пойдут.

Рома рассмеялся, отчего стал похож на веселого вампира-альбиноса.

– Вот новые соседи обрадуются, – произнесла Тома, стараясь на него не смотреть. – А если там вместо цветников парковки?

– Решим, – махнула рукой бабуля. – Вот так выходишь поутру, садишься в машину, а у тебя там уже пассажир отдыхает.

Рома снова улыбнулся, а Тамара отвернулась.

– Ладно, пошутили, и будет, – перешла на серьезный тон Вальпургия Карловна. – У нас имеется еще одно незавершенное дело. Прошу всех собраться у меня в гостиной.

Тома хотела было спросить зачем, но решила, что хватит на сегодня глупых вопросов. Правда, у нее был еще один – стоит ли втягивать в продолжение погони за призраками Романа, которому и так серьезно досталось. Но решать за него девушка не могла. Сам Рома, кстати, уже придерживал для нее дверь. Тома кивнула в знак благодарности и вошла в темный подъезд.

Когда все собрались за круглым столом Вальпургии Карловны, предварительно вымыв руки, бабуля с серьезным видом сообщила:

– Горина уже почти восстановилась, ей совсем чуть-чуть не хватает.

– А что она вообще собирается делать дальше? – спросила Тома, катая по столу большое розовое яблоко.

– Как «что»? Хочет поселиться в своем старом доме и дальше тянуть из людей жилы, – пожала плечами тетя Валя.

– Это же невозможно, там даже дома больше нет, – произнес Рома, нахмурившись. Теперь он походил на маньяка, вспоминающего сложное слово в сканворде.

– Ей-то что, – вздохнула тетя Валя. – Она же сейчас не существует, а так, серединка на половинку. Ни живая ни мертвая, ни здесь ни там. Ни в сегодня, ни в прошлом.

– Допустим, – проговорила Тома, которая, честно говоря, не особенно поняла смысл и суть существования Кровавой барыни. – И как ее остановить?

– Хочешь остановить чудище – думай, как чудище, – подняла указательный палец тетя Валя. – Иными словами, кто успел, тот и съел. Надо узнать, что она задумала, и опередить ее. Притаиться за углом и серпом садануть.

– Можно подробнее? – попросила Тома, которой метафоры старушки не понравились.

Она полагала, что и методы тети Вали тоже симпатии не вызовут. И правильно, потому что Вальпургия Карловна загадочно улыбнулась и произнесла:

– А мы старый способ применим. Яблочко на тарелочке.