– Куда мы все-таки направляемся, а главное – зачем? – спросила Тамара, едва поспевая за тетей Валей, которая хоть и ходила с тросточкой, но перемещалась на удивление быстро.

Они только что вышли из трамвая на остановке возле парка и теперь снова искали дыру в заборе.

– Как «куда»? В Камышово, – ответила бабуля. – Ты же сама пыталась выяснить, куда это пропала Дора Горина. Вот мы и спросим.

– У кого? – произнес Рома, который выглядел немного получше.

– Не поверишь, у луны, – улыбнулась тетя Валя, обернувшись. – Луна ведь та же самая, правильно? Что была при Гориной, что сейчас. А она все видит и все помнит.

– Вы умеете разговаривать с луной? – медленно спросила Тома, радуясь, что на сей раз им хотя бы никаких покойников искать не придется.

– Если честно, не очень хорошо, – отозвалась старушка. – А вот у тебя это отлично получится.

– Не-не-не! – выставила ладони Тома и даже сбавила шаг.

Но тетя Валя уже пробралась за ограждение и призывно махнула рукой:

– Давай сюда!

– Я не… – Тома не договорила. Только вздохнула и тоже полезла в отверстие. Потому что спорить с Вальпургией Карловной себе дороже.

Последним препятствие преодолел Рома. Гибкая ветка стеганула ему по лицу, так что он ойкнул и снова начал тереть глаза.

– В темноте вообще ничего не вижу, – ворчал парень, шагая по дорожке и шатаясь из стороны в сторону.

– Давай я тебе на руки полью, чтобы глаза промыл, – вдруг предложила тетя Валя, останавливаясь.

Она достала откуда-то из-под шали обычную пластиковую бутылочку и тонкой струйкой принялась лить воду на ладони Ромы. Парень умылся, и, судя по всему, ему сразу стало легче, он моргнул и улыбнулся.

– Волшебная вода? – спросила Тома, с тоской глядя на полную луну, серебрящую верхушки деревьев.

– Святая, – пояснила тетя Валя.

– А почему вы раньше не дали ему глаза промыть? – удивилась Тома, пока Рома вытирал салфеткой лицо.

– Потому что еще пригодится, – буркнула бабушка и спрятала бутылочку обратно под шаль. – Вы же принести не догадались.

Тома в ответ только хмыкнула и не стала говорить, что если она должна была принести «на дело» святую воду, то об этом стоило предупредить заранее, а не попрекать теперь. Тем более что в последний раз Тома была в церкви двадцать лет назад, когда ее крестили в младенчестве.

– Вот именно, – кивнула Вальпургия Карловна и по дорожке направилась к озеру.

– Что – вот именно? – шепотом спросил Рома, который теперь выглядел свежим и бодрым.

Тома в ответ лишь отмахнулась. Сейчас не до обсуждений пользы святой воды. Тем более что намечалось нечто непонятное. Хотя, если хорошенько подумать, вся история с Кровавой барыней была жуткой и непонятной.

– Как вы думаете, почему вампиры солнца боятся, а луны нет? – вдруг весело спросила тетя Валя, оборачиваясь. – Ведь лунный свет – это же просто отражение солнечных лучей.

– Вас сейчас только это занимает? – спросила слегка ошарашенная Тома.

– А я тебе скажу почему, – продолжала старушка. – Потому что это отражение. Луна – это всегда отражение, а отражение – всегда в какой-то степени обман. И раздвоение. Ясно?

– Нет, – честно ответил Рома.

А Тома промолчала. Потому что ей-то как раз все вдруг стало ясно. Лунные раздвоения и фантомы. То, чему она раньше так противилась. Оказывается, можно было с этим смириться и даже обернуть в свою пользу. Ну или сойти с ума, раздвоившись однажды так, что обратно уже не склеить.

– Главное – не смотреть на отражение луны в зеркале, – задумчиво добавила Вальпургия Карловна. – А то крыша поедет. Не поймешь потом, где ты, а где фантом. О, мы пришли.

Компания остановилась у настила над берегом озера, недалеко от того места, где тянули в воду Изи и где утонула Ада.

– Мне теперь трудно по заборам лазить, – медленно сказала Вальпургия Карловна. – Так что вам придется пойти вдвоем.

– И что нам там делать? – осторожно спросила Тома.

– А вот что. – Тетя Валя сложила руки на тросточке. – Войдешь в воду прямо по лунной дорожке.

– А ее не утащат? – быстро спросил Рома.

– Цыц! – бросила тетя Валя. – Ты-то на что? Будешь ее страховать. Так вот, как войдешь, расфокусируй зрение и посмотри на мост. Мысленно попроси луну показать, что тут случилось с черной каретой. Ясно?

Тома хотела было сказать, что да, но лишь шумно выдохнула. Чем дальше, тем более безумным становился сюр, в который ее затянуло на стремительно набирающей обороты карусели.

– Как вы с этим живете? – мрачно спросила Тома, гадая, сможет ли теперь хоть когда-нибудь снова назвать себя нормальным человеком.

– Не скучно, – посмеиваясь, проговорила тетя Валя. Потом похлопала Тамару по плечу: – Ну, давай. Кеды тут оставь.

Девушка разулась и обреченно перелезла через перила. Скользя голыми стопами по холодной глине, старалась вообще ни о чем не думать. Потому что до сих пор не была уверена, что все происходило в реальности, а не в ее собственном – ну или чужом – бреду.

Оказалось, экскаватор прекрасно расчистил озеро. Правда, разогнал при этом почти всех уток и лягушек, зато теперь в водной глади отражалась четкая лунная дорожка. Яркий, светящийся клин, рассекающий черную поверхность.

Тома почувствовала, как что-то холодное коснулось ее пальцев, и отдернула руку. Хорошо, что не закричала. Незачем будить охрану.

– Извини, – прошептал Рома.

Тома выдохнула, ощущая, как пульсирует ком у самого горла. Нашел время взять девушку за руку.

Снова повернувшись к озеру, Тома вдохнула поглубже, задержала дыхание и ступила в воду. Стопы сразу обожгло холодом, от ног по глади в разные стороны устремились разводы, искажающие отражение.

Так. Отражение. Что там говорила тетя Валя? Тома посмотрела на луну в светлом ободке и мысленно попросила показать, что здесь случилось в ночь, когда ненависть местных к Кровавой барыне Гориной выплеснулась через край.

Ничего не случилось. Все осталось как было – черное озеро, луна, тишина августовской ночи. Только, кажется, охрана проснулась. По берегам скользнули искорки огоньков. Так, надо бежать, пока их не поймали и не обвинили в чем-нибудь этаком. Не будешь же рассказывать полиции истории о костяных подвалах и кровавых росах.

И тут Тома расслышала знакомый перестук копыт. На мост чинно въехали две черные лошади, запряженные в большую карету.

Повозка докатилась почти до середины, когда ночь рассек мощный свист. Промелькнуло нечто большое и огненное. Прямо под копыта лошадей вылетел горящий шар. Кони испуганно заржали, встали на дыбы, а потом заметались по мосту, заставляя карету громко перекатываться и раскачиваться.

С разных сторон на мост залезали косматые тени. Они хватали лошадей, карету, кучера, вожжи. Кто-то свистел, кто-то кричал, кто-то даже принес рогатину и тыкал ею в лошадиные морды.

Тома с трудом различала в хаосе отдельные фигуры. Кажется, люди стащили кучера и привязали его руки к телу, накинув на голову мешок. Более того, еще и к ногам умудрились прикрепить мешок с камнями. Пока одни нападавшие распрягали коней, другие вернули мычащего кучера на его место.

А вот третьи выволокли из кареты брыкающуюся женскую фигуру и тоже накинули мешок ей на голову.

– Не-ет, пусть посмотрит! – прокричал кто-то в толпе.

Мешок сняли. Барыне заломили руки и завязали рот. Потом оттащили от кареты, где мычал и извивался ее связанный лакей. Мужчины обошли экипаж и стали его раскачивать. Наконец он накренился и под стоны Гориной кувыркнулся и рухнул в озеро, подняв веер брызг.

Карета медленно, то всплывая, то опускаясь, стала тонуть. Горина с ужасом смотрела на происходящее. Наконец волны сомкнулись, и женщину куда-то потащили.

У опор моста Гориной связали руки, а другой конец веревки прицепили к упряжке одного из коней. Веревку от лодыжек привязали к другой лошади. Горина, повиснув между животными, мычала и брыкалась, потом кто-то оглушительно засвистел, и лошади, громко заржав, рванули в разные стороны.

Тома увидела, как натянулось тело Кровавой барыни, и зажмурилась, закрыв лицо руками.

– Ты чего кричишь? – шепотом спросил Рома.

Оказывается, Тома про него напрочь забыла. Она медленно убрала руки от лица. Все то же – луна, водная гладь, молчаливые деревья кругом. Никаких рассвирепевших людей, лошадей, карет.

Тома попятилась, выходя из воды.

– Не получилось? – с сочувствием спросил Рома.

Тома только помотала головой в ответ. Тело слушалось плохо, но все же Тома не забыла обернуться и поблагодарить луну. Ужас, конечно, но зато кое-что прояснилось. На негнущихся ногах девушка направилась вверх по откосу, к деревянному настилу, где туда-сюда прогуливалась Вальпургия Карловна, постукивая тростью по доскам. Обуваясь, Тома как смогла пересказала все, что увидела.

– Это многое объясняет, – задумчиво протянула бабуля, пока Рома помогал Томе зашнуровать кеды. – Стало быть, ее разорвали на части. И зарыли, значит, по частям. Поэтому теперь ей требуется много крови и много внутренностей. Она формирует новое тело.

– И где искать ее части? – спросил Рома, осматриваясь. – Парк-то огромный.

Вальпургия Карловна привычно сложила руки на тросточке и медленно произнесла:

– Абы где не стали бы прятать. Какое-то особое место выбрали, не иначе. Какие тут есть особые места?

– Подвал, – пожал плечами Рома. – Еще озеро, но там, похоже, был только кучер.

– Верно, – кивнула старушка. – Их разлучили специально, чтобы они после смерти не были вместе. Только вот не вышло. Выкопали их товарищи благоустроители, чтоб им воды из озера хлебнуть.

– Ну, они же хотели как лучше, – произнесла Тома, слегка обидевшись на такое отношение к своей работе.

– Ладно, – примирительно проговорила тетя Валя. – Пошли в подвал.

– Опять? – опешила Тома. – Мы же там уже были!

– Были, – согласилась бабушка. – Только вот самого важного не рассмотрели. За мной!

Тамара закатила глаза, потом переглянулась с Ромой, который лишь слабо улыбнулся. Вместе они поплелись за бодро ковыляющей бабулей. Ей-то что, она снаружи будет стоять.

В этом Тома, правда, ошиблась. Вальпургия Карловна на сей раз полезла в подземелье первой. Только вот теперь лунного луча не было видно, а стонущее вонючее пространство тонуло в сплошной затхлой тьме.

– Как мы ее тут найдем, – обреченно произнесла Тома.

– Камень достань, – приказала тетя Валя.

Тома послушно вытащила светящийся камушек, кляня себя за тупость. Могла бы и сама догадаться. В подвале стало немного светлее, как будто зажегся слабый сероватый свет.

– Надолго его не хватит, – бормотала тетя Валя, перебирая пальцами по стенам, будто сложенным из человеческих костей. – Сколько же вас тут…

Вдруг Тому схватили сзади – руки прижало к бокам, грудь сдавило. Дышать стало трудно, потому что на лицо будто накинули толстый черный платок. Лунный камень выпал из руки и покатился по пыльному полу.

Тома успела заметить, как Рома взмахнул руками. Хватка немного ослабла, и Рома толкнул Тому вниз. Она отлетела на пару метров, обернулась и увидела, как Рома сцепился с черной громадиной. Потом раздался всплеск, шипение и, наконец, женский крик, от которого заложило уши, и девушка инстинктивно зажмурилась.

Вопль отчаяния был вездесущим, пробирающим до глубины души. Кое-как разлепив веки, Тома увидела, что черная громадина тает, шипя и расслаиваясь хлопьями, будто прогорает и превращается в пепел.

Женский вой распался на отдельные голоса, полные боли. Подвал снова стонал, стены качались и трещали. Сверху на голову падали крупинки и какие-то ошметки. Кажется, даже потолок хрустел и расходился трещинами.

Сквозь одно из отверстий во тьму подвала проник лунный свет, и Тома увидела множество бледных, страдающих и кричащих лиц, которые разом потянулись к свету. И вдруг стало ясно, что, когда Тамара и Рома залезли сюда впервые, именно эти вмурованные в стены жертвы кровавых обрядов помешали лакею Гориной их поймать.

Вой ослаб, превратившись в нестройное мычание.

– Камень возьми! – скомандовала Вальпургия Карловна, потом размахнулась и со стуком опустила трость на пол, провозгласив: – Свободны!

Откуда-то донеслась печальная песня, похожая на колыбельную, и бледные лица устремились вверх. Пол под Томой дрожал и трещал, стены ходили ходуном, дождем падали мелкие кусочки потолка и обломки побольше. Один больно резанул по плечу.

– Уходим, – выдохнула тетя Валя, пробегая мимо.

Под обваливающимся потолком, закрывая голову руками, Тома заковыляла за старушкой. Кожу то и дело что-то царапало, кругом все трещало и грохотало. Ступени лестницы раскачивались и рушились. За спиной что-то бухнуло так, что Тому даже подбросило вверх, и она больно ударилась коленками, когда приземлилась.

Наконец, перебирая руками и ногами, Тома вылезла через люк в полу будки сторожа. Стены дребезжали и грозили обрушиться прямо на девушку, так что пришлось, не разбирая дороги, поторопиться выйти наружу. Когда Тамара отползла на пару метров и обернулась, старая будка сложилась, как карточный домик. Стены рухнули внутрь, крыша провалилась, подняв облако душной, вонючей пыли.

Стены барского дома устояли, а вот пространство между ними, служившее когда-то танцплощадкой, полностью провалилось, превратившись в нечто вроде неглубокого оврага.

– Господи помилуй, – прошептала где-то рядом Вальпургия Карловна.

Тома же, стоя на коленях, мысленно обследовала себя. Руки и ноги на месте. Сгибаются и слушаются. Глубокий вдох. Выпрямилась. Все нормально, нигде не болит, значит, ребра целы. Отлично. Зрение, слух. Все работает. Теперь голос.

– Теть Валь, вы как? – хрипло произнесла Тома, горло, казалось, песком забито.

– Приемлемо, – просипела Вальпургия Карловна, отряхиваясь. – Жить буду.

Тома в ответ лишь кивнула. С трудом распрямила пальцы, которыми сжимала свой лунный камень, и убрала его в карман. Снова вдохнула и выдохнула. Потом позвала:

– Ром, ты где? Цел?

Ответа не последовало. Сердце ускорило бег, ладони вспотели. Громче, никого не стесняясь, Тамара крикнула:

– Рома! Красин! Ты где?!

В ответ послышалось лишь кряхтенье Вальпургии Карловны. Обе, молодая девушка и пожилая согнутая бабуля, стояли у танцплощадки, провалившейся в костяной подвал, и осматривались. Деревья, старые, разваленные стены. Рухнувший пол-потолок. И они вдвоем. Рома пропал.

Его, видимо, завалило. Только не это! И что делать? Может, он еще жив?

– Надо… надо, надо… – Тома бессмысленно топталась на месте не в силах понять, что надо делать. – Вызвать… этих, как их…

Нет, они могут не успеть. И что, самим копать? Да тут кладка какого-то лохматого века, руками не разгрести. Значит, надо звонить. Тома достала смартфон, но пальцы не слушались, в глазах двоилось, она даже разблокировать свой аппарат не сумела. Господи, какая же она никчемная! Рома спас ее, а она ему не может помочь! По щекам потекли слезы. Тома стояла и ревела от бессилия.

И тут девушка получила пинок. Да такой мощный, что даже подпрыгнула.

– Отпустило? – мрачно спросила тетя Валя.

– Да, спасибо, – прошептала Тома, растирая больное место.

Вальпургия Карловна провела рукой по глазам. А из-за ее плеча на Тому уставилась девушка со стрижкой каре. Смутно знакомая. Она открыла рот, но не смогла издать ни звука. Зато превратилась в другую, девицу в сорочке, с растрепанной косой и ссадинами на лице.

Тетя Валя обернулась через плечо и замерла. Девушка тоже по-рыбьи открывала рот, но слова так и не прозвучали.

Тогда Вальпургия Карловна прикрыла веки, вздохнула и внезапно выпрямилась. Раскрыла глаза и, уставившись в пространство, сразу несколькими голосами выдала:

– Самое старое дерево!

Потом резко выдохнула и согнулась обратно. Все призраки вокруг нее растворились.