Тамара хотела задать свой вопрос Вальпургии Карловне относительно Доры Гориной и ее нахождения или отсутствия в черной карете. Однако первым, кого Тома встретила у городского морга, оказался Рома.

– И ты с нами? – недоуменно спросила Тома, подходя ближе.

– Хотел задать тебе тот же вопрос, – хмуро сказал Рома. – Ты зачем здесь?

– Тетя Валя позвала, – ответила девушка, избегая прямого рассказа об их намерениях.

– А меня она не звала. – Рома потер виски. – Я сам пришел. Идея, мне кажется, так себе.

Тома в ответ лишь пожала плечами. Она не понимала, зачем им вообще понадобилось лезть в это хмурое низкое кирпичное здание, находящееся рядом с непролазным лабиринтом старых советских гаражей. Чуть в стороне торчала панельная хрущевка, в окнах которой уже зажигался свет. Подъезды дома выходили на другую сторону, а с этой цвели палисадники и темнели кусты над тротуарами.

Сейчас бы дома сидеть с чашкой какао и смотреть сериал про любовь или читать фэнтези с чаем и печеньем, но уж точно никак не готовиться забраться в морг, чтобы стащить древний злобный скелет.

– Как думаешь, что там? – Рома указал на большую черную дверь на первом этаже хрущевки. Рядом с дверью висела табличка: «Открыто».

– Не знаю, – отмахнулась Тома. – У меня возник вопрос поинтереснее. Если в карете были только Ада и этот тип, то куда подевалась Горина? Она вроде бы тоже должна там быть.

– Э-э, – протянул Рома, почесав затылок. – Хороший вопрос.

Тамаре казалось, что она рассуждает верно. Горина со своим приятелем уморили столько народу, что в местном маленьком морге места на всех не хватило бы. За это барыню скинули в реку. Подстерегли на мосту, когда она там проезжала со своим приспешником, и столкнули их в озеро вместе с каретой и лошадьми.

Однако карету нашли, приказчика тоже. А Горина пропала. Неужели она успела сама как-то вылезти? Набралась сил из подростков и Ады и выбралась наружу. Бродит теперь где-то, не приведи бог ее встретить. Хотя по пятницам, когда местная молодежь гуляет, их наутро от ходячих мертвецов Гориной так запросто и не отличишь.

– Всем доброго вечера, – бодро произнесла подошедшая тетя Валя. Осмотревшись, старушка пару секунд глядела на табличку «Открыто», а потом с довольным видом кивнула. Будто это специально для них приглашение повесили.

– У меня вопрос, – первым начал Рома. – Зачем вы туда собрались?

– Чтобы связать скелет, – просто ответила тетя Валя. – Ты что, тоже сериалы не смотришь?

– Зачем его связывать? – понизив голос, спросил Рома, косо взглянув на проходившую мимо девушку с собачкой.

– Чтобы этого мертвеца потом легче было прикончить, – со вздохом произнесла тетя Валя. – Еще вопросы есть?

– Есть, – подняла руку Тома. – Куда подевалась Горина? Почему ее не оказалось в карете?

– Вот этого не знаю, – покачала головой бабуля. – Что-то здесь не так.

– Да тут все не так, – буркнула Тома. – И вообще, почему этим мы должны заниматься?

– А кто? – насмешливо спросила старушка. – Или ты думаешь, тебе твой дар просто так достался? Нет, такие вещи даются всегда для чего-то. А если будешь использовать только для своих личных целей, то получишь по голове.

– Какой еще дар? – раздраженно спросила Тома. Но потом вспомнила про светящийся камушек и спохватилась. – А, ну да.

– Я все равно против, – вставил Рома.

– Вот и хорошо, потому что тебя никто не спрашивает. – Вальпургия Карловна обошла растерянно моргающего Рому и направилась прямо к двери морга.

– Вдруг там кто-то есть, – пробормотала Тома, отправляясь следом.

– А то как же, – проворчала тетя Валя, достав из-под воротника кофты старый ключ, висевший у нее на цепочке. – Вот, разжилась. Один горьковский сыщик напрокат дал.

Тома вопросительно посмотрела на Рому, но тот только поднял брови и покачал головой. Тетя Валя тем временем прикрыла глаза, держа ключ у лица, и что-то беззвучно пробормотала. Потом вставила его в замок и провернула. Дверь медленно отворилась. Вальпургия Карловна, моргнув, улыбнулась и убрала ключ обратно под кофту.

– Я думала, здесь всегда кто-то должен быть, – прошептала Тома, глядя в темный проем. – Если кого-то ночью привезут…

– …то просто зайдут с другой стороны, – тихо подхватил Рома. – Но мы же туда не полезем. Это черный вход.

– Или выход. Кому как повезет. – Тетя Валя улыбнулась и направилась внутрь морга.

Сердце Тамары билось еще быстрее, чем в подвале Кровавой барыни. Там-то просто жуткие руины, а здесь вполне официальное заведение, тут нормальные люди работают. Наверное. Хотя если сюда привозят таких, как скелет приятеля Гориной или мумия Ады, то сотрудники морга наверняка много на что насмотрелись.

Троица тихо прошла по слабо освещенному коридору, заглядывая во все двери, попадающиеся на пути. Но ничего интересного там не нашлось – картотеки, кабинеты. Наконец тетя Валя остановилась напротив очередной комнаты, осмотрелась и снова достала ключ. Замок на двери был кодовым, однако неведомым образом от одного прикосновения ключа он щелкнул, и дверь открылась.

Внутри было темно и холодно. Слабые блики с улицы отражались от кафельной плитки на стенах, железных раковин и большого продолговатого стола. Тетя Валя сразу направилась к стенке, похожей на стенд с камерами хранения. Бабуля поводила у дверок ладонями и смело взялась за ручку одной из них.

Томе показалось, что рядом кто-то напряженно вдохнул. Наверное, Рома. Хотя с чего бы ему так волноваться, он что, в своей работе мертвецов не видел?

Тетя Валя открыла дверцу и выдвинула из камеры что-то вроде длинной полки, на которой было разложено нечто темное и бесформенное. В нос ударил неприятный, гнилостный запах, как в подвале Гориной, только еще с примесью болотной жижи.

– Вот он, голубчик, – пробормотала тетя Валя. Потом посмотрела на Тому и Рому и добавила: – Идите сюда. Вытаскивать не будем, так проще.

Тома медленно приблизилась и встала рядом с Вальпургией Карловной. Оказалось, на полке лежал почерневший скелет в остатках каких-то истлевших тряпок. Хотелось зажать нос и отвернуться.

Тетя Валя встала у головы, которая была повернута набок и таращилась пустыми глазницами в окно. Рому бабуля поставила с одной стороны, Тому – с другой. Затем старушка достала из сумки церковные свечки и раздала ребятам. Потом стала распутывать какую-то длинную темную нитку.

– Значит так, – деловито произнесла Вальпургия Карловна. – Сейчас я зажгу свечки и свяжу этого упыря. Ваша задача – следить, чтобы пламя не погасло. Ну, поехали.

Тетя Валя достала зажигалку, быстро запалила все четыре свечи и принялась что-то тихо бормотать, ловко перебирая пальцами нитку. Она приподняла череп и протянула веревку под шеей, скрестила у горла, перевязала ключицы и кости плеч, потом стала, как ткачиха, протягивать нитку между черными щербатыми ребрами.

Тома не могла отвести взгляда от нитки, которая натягивалась, связывая старые кости. В комнате становилось все темнее, наверное, наступила ночь без луны. Даже блики на кафеле исчезли, как на картинке, когда сильно прибавляешь контрастность.

От пола заметно тянуло холодом, так что по лодыжкам будто морозная змея поползла. И запах усилился. Пламя свечей дрожало и мерцало. Руки начали трястись от озноба, даже дыхание прерывалось, хотелось кашлять.

По позвоночнику к голове будто пробежали чьи-то жесткие пальцы. Схватили сзади за шею так, что ни повернуться, ни пискнуть. Тома только с трудом глотала воздух, вцепившись в свои свечки. Что там делала и бормотала тетя Валя, девушка уже не слышала, потому что в душе будто раздувался черный шар ненависти.

Злоба и жгучее отвращение вообще ко всему. К людям, природе, красному дому. И сплошное желание уничтожить, но не просто стереть с лица земли, а перед этим иссушить, впитать в себя силу, здоровье и молодость, чтобы дать напиться раскаленной страсти, почти полностью поглотившей душу изнутри. Испепеляющая пустыня желания вбирает в себя, будто бездонный песок, кровавую росу пополам с вишневым и яблочным соком.

Чьи-то холодные пальцы скользнули по рукам Тамары, плечам, спине и ниже, забрались под колени, так что ноги подогнулись. Одновременно кто-то будто ощупывал ее лицо, пытаясь закрыть глаза. На миг веки слиплись, и Тома внезапно увидела сотни, если не тысячи кричащих, искаженных ужасом, бледных лиц. Глаза выпучивались, языки вываливались. И звон в ушах стоял такой, что хотелось лишиться сознания, и надолго.

Наконец девушке удалось снова открыть глаза, чтобы в густой, почти физически ощутимой тьме увидеть, как Вальпургия Карловна одной рукой установила между ключицами скелета что-то вроде тонкой острой палочки, а второй замахнулась.

В это мгновение открылась дверь, и на пороге комнаты нарисовался силуэт высокого человека в свободной одежде. Минуту он стоял на пороге, а потом быстро закрыл дверь с другой стороны, приговаривая:

– Кто-то что-то видел? Никто ничего не видел.

От хлопка двери пламя свечек снова заколебалось, но все же не погасло. Вальпургия Карловна вдохнула поглубже и что-то прошипела, а потом опустила руку на острую палку, что удерживала у горла скелета.

Что-то тихо треснуло, а потом уши заложило от человеческого вопля. Крик был такой, что звук прошел по телу дребезжащей струной, заставляя вздрагивать внутренности. Но вскоре он превратился в стон и затих.

Что-то снова хрустнуло, и скелет развалился прямо на полке, как будто раньше кости что-то удерживало, а теперь перестало. Челюсть упала на пол. Тетя Валя подняла ее и вернула на место. Потом задула все свечи и начала сматывать нитку.

Тома поперхнулась и резко вдохнула, будто последние пару часов не дышала вообще. Колени подогнулись, и она привалилась к шкафу. Изнутри раздался гулкий удар, и дрогнувшая дверца толкнула Тамару в плечо. Она резко отшатнулась, держась за руку.

– Все? – просипел Рома, потирая глаза.

– Еще нет, – проскрипела тетя Валя. – Надо бы еще девицу освободить.

– Освободить? – сухо выдохнула Тома. – Это так называется?

– А ты думала, – произнесла Вальпургия Карловна, задвигая полку с остатками скелета обратно в шкаф. – Они тут болтаются, как пенопласт в канализации, и ни туда ни сюда. А мы их отправляем дальше.

– Куда именно? – спросил Рома, продолжая морщиться и тереть глаза.

– Сам как думаешь? – мрачно спросила Вальпургия Карловна и открыла еще одну дверцу. Оттуда сразу донеслись какие-то звуки, как будто кто-то царапал и стучал по стенкам. Бабуля с усилием захлопнула камеру: – Извините.

Потом глянула на часы и покачала головой:

– Не успеем. Надо уходить.

Следом за тетей Валей Тома и щурящийся Рома вышли в коридор. Бабушка заперла замок и направилась к выходу. Когда они наконец выбрались на воздух, луна уже взошла. Черная дверь в соседнем доме была закрыта, табличка, оповещавшая всех о свободном входе, пропала.

Зато их встретил высокий подтянутый мужчина с аккуратной бородкой. Кажется, Тома его уже где-то видела.

– Вальпургия Карловна, – мелодично произнес мужчина и будто бы с легкой укоризной покачал головой. – Вы опять?

– Да, опять, – кивнула бабуля. – Чтобы мертвеца потом не догонять. Кстати, а что там с утопленницей?

– Утонула, представляете? – развел руками бородатый. – И по пути превратилась в мумию, да еще все внутренние органы растеряла. Бывает же, правда? – Мужчина оправил удлиненный пиджак и элегантно кивнул всем сразу: – Всего доброго. Приятного вечера. – С этими словами он направился куда-то прочь от морга.

И тут Тома вспомнила, где его видела – в парке, когда под яблонями нашли кости. Он еще шутил очень странно, ну прямо как тетя Валя. Когда мужчина скрылся за углом дома, Тома рискнула шепотом спросить:

– Тетя Валя, это вообще кто?

– Местный судмедэксперт, – отозвалась бабуля, глядя ему вслед и потирая подбородок. – Внутренности, значит, пропали. Это плохо.

– У кого внутренности пропали? – спросил Рома, продолжая растирать веки кулаком.

– Да не три так сильно. – И Вальпургия Карловна звонко шлепнула его по руке. – У Томкиной подружки кто-то все нутро вытащил.

– У Ады? – глупо переспросила Тома. И тут же возмутилась: – Во-первых, она мне не подружка.

– А свое «во-вторых» засунь себе в бумажник, – бросила тетя Валя и направилась к дороге. – Пошли.

Рома, морщась, сощурился и огляделся по сторонам. Тома подхватила его под локоть и повела следом за старушкой.

– Мне как будто липкой красной воды в глаза налили, – пожаловался Рома, еле переставляя ноги.

– А мне синяков наставили, – поделилась Тома, припоминая, как ее мяли чьи-то ледяные жесткие руки. Кое-где теперь ощутимо побаливало. – Осторожнее здесь.

Тома одной рукой приобняла Рому за пояс, а другой придерживала за локоть, чтобы он смог обойти большую выбоину в старом асфальте. Дальше ребята так и пошли в обнимку. Пока до Томы вдруг не дошло, что у нее намокла рука.

Они как раз вышли к освещенному проспекту, и Тамара, отняв руку от спины Ромы, посмотрела на свои пальцы. Точно – красноватые подтеки. Только жидкие, будто это не обычная кровь, а разведенная. Тома притормозила и осмотрела Ромину спину. Да, футболка намокла и даже прилипла к коже. Вокруг разносился слабый запах патоки и подгнивших фруктов.

– Это еще что такое? – поморщилась Тома, понюхав мокрые пальцы.

– Кровавые росы, – ответила остановившаяся Вальпургия Карловна. – Помогает от морщин, прыщей и выпадения волос. Еще отлично выводит шлаки и укрепляет ногти.

– Вы как будто омолаживающие процедуры рекламируете, – поморщилась Тома.

– Ага. Салон красоты «Инферналочка». Цвет лица, как у мертвеца, и лучшие образы для выхода на тот свет. – Тетя Валя вздохнула и сложила руки на трости.

– Ну и шутки у вас, – сухо заметила Тома.

– Разве не смешно? – серьезно спросила тетя Валя. – Жаль, я старалась. Тем более что никакие это не шутки. Кровавые росы выступают на траве и листьях после обрядов. Сама понимаешь каких. Так вот, Дора Горина и ей подобные собирали эти росы и умывались ими. Они действительно дают силы и омолаживают.

– Как будто им яблок мало, – пробубнила Тома, мечтая смыть с рук эту гадость.

– Им всегда всего мало, – задумчиво отозвалась тетя Валя. – В этом и суть. Бездонные бочки, раздувающие свои хотелки до размеров дирижаблей. А потом еще, и еще. И так, пока душа не превратится в черную дыру, поглощающую все в радиусе сотен километров. И сам человек в конце концов пропадает в этой дыре.

– Ужас, – прошептала Тома.

– Еще какой, – кивнула Вальпургия Карловна.

Рома продолжал щуриться и морщиться. Тамара заглянула ему в глаза. Веки припухли, как от сильной аллергии, по щекам текли те самые розоватые проклятые росы. Тома попыталась стереть их, но жидкость уже подсыхала и прилипала к коже.

Тогда Тома достала из сумочки влажные салфетки и стала протирать Роме лицо. Внезапно девушка подумала, что он очень даже ничего – скулы высокие, нос прямой, классические черты…

Вальпургия Карловна выразительно хмыкнула, совсем как Изи, когда сказала, что подвал Кровавой барыни – самое подходящее место, чтобы пообжиматься. Тома смутилась и сунула салфетку Роме.

Вальпургия Карловна усмехнулась, заложила одну руку за спину и пошла по проспекту, опираясь на трость и что-то бормоча. Тамара почувствовала жар, который разливался по шее, но Рома продолжал спотыкаться, пытаясь оттереть росу со щек и глаз. Не бросать же его. Так что девушке пришлось снова взять его за локоть, но теперь она держалась на расстоянии вытянутой руки.

– Спасибо, – прошептал Рома.

– Откуда же там взялась роса, – бормотала тетя Валя, будто разговаривая сама с собой. – Разве что он тоже… а почему бы и нет?

– Что вы имеете в виду? – Тамара попыталась догнать старушку, бросив Рому на произвол судьбы.

– Да этот ее приказчик, – через плечо бросила Вальпургия Карловна. – Если они были любовниками, то она могла и его этими яблочками подкармливать и росой подпаивать. Чтобы тоже силы сохранял.

– А он ей жертв приводил, – добавила Тома, глядя под ноги.

– Какой сегодня лунный день? – вдруг спросила тетя Валя.

– Пятнадцатый, а что? – отозвалась Тома, снова придерживая Рому, который чуть не угодил в кусты боярышника.

– Н-да. Завтра уже поздно будет, – Вальпургия Карловна поскребла подбородок.

– Поздно для чего? – осторожно спросила Тома.

– Пошли в парк, – решительно заявила бабуля и бодро зашагала к остановке.